Иггинс и К° - [4]
Следователь выслушал Жерома не перебивая, попросил не покидать виллу, чем привел молодого человека в замешательство, и отправился в кабинет. Там уже находились начальник полиции Амьер и эксперт. Последний как раз снимал отпечатки пальцев. Следователь подошел к Амьеру и спросил:
– Семья?..
– Только внучка, мадемуазель де Шан. Сейчас она у матери в клинике доктора Бонэспуара, улица Тильзит, 49.
Жиру вызвал секретаря и уехал. Как провинциал, он несколько грубо обошелся с репортерами, которые бросились к нему, чтобы получить какие-нибудь сведения. Но журналистскую братию это не смутило, и полчаса спустя к клинике доктора Бонэспуара подъехал целый эскорт машин.
Было одиннадцать часов утра, когда Жиру явился к доктору.
– Мадам де Шан находится у вас?
– Да.
– Она одна?
– С ней ее дочь и сиделка.
– Проводите меня к ней.
– Разрешите сказать вам, господин следователь, что больная без сознания.
– Неважно. Мне нужно ее увидеть.
– Пожалуйста. Но если она придет в себя, малейшее волнение может убить ее. Допрос…
– Кто говорит о допросе? – сердито буркнул следователь. Доктор провел его на второй этаж, где находилась палата, в которой лежала мадам де Шан. Следователь на цыпочках подошел к кровати. Возможно, от бинтов, стягивающих ее голову, лицо женщины казалось очень бледным. Внезапно она хрипло произнесла:
– Я выстрелила… Мертв… Мертв…
Мадам де Шан заметалась, и сиделка по указанию доктора сделала ей успокоительный укол.
Жиру шепотом обратился к стоящей в ногах кровати заплаканной девушке:
– Мадемуазель, я хотел бы поговорить с вами.
Он открыл дверь, пропуская ее вперед, и пригласил пройти в кабинет Бонэспуара.
– Вы прошлой ночью были в Рэнси на вилле господина Пуаврье?
– Нет. Я гостила у своего дяди… Она колебалась.
– У своего дяди, господина де Лиманду, в Марни.
– В таком случае, мадемуазель, я задам вам только один вопрос: не было ли ссор между господином Пуаврье и вашей матерью?
– Нет! – это было сказано искренне и убежденно. – Дед и мама нежно любили друг друга и никогда не ссорились. Девушка всхлипнула:
– Мы все трое любили друг друга. Я охотно отдала бы свою жизнь, – она вытерла платком глаза, – чтобы найти убийцу. Я…
Дверь открылась. Вошел доктор Бонэспуар.
– Скорее, мадемуазель Мадлен! Мадам де Шан умирала.
5. Пуля в голове
Я сидел в кабинете Поля Дальтона. «Время» поместило то объявление, которое я отнес в редакцию, и парижане волновались. Все видели афиши, все читали газеты, но никто не знал, кто такой Иггинс.
Газеты сообщали подробности убийства Пуаврье. Репортеры постарались на славу: расспросили слуг, побывали у соседей, разузнали о знакомствах и связях сенатора. Оказалось, что в ночь убийства господин Эсташ Пуаврье пожелал дочери спокойной ночи, приказал Жерому Бошу погасить в доме свет и отправляться спать, а сам пошел в кабинет. Из этого следовало, что сенатор никого не ждал.
Газетчики, как ни старались, не смогли отыскать каких-либо компрометирующих сенатора или его дочь поступков, знакомых ни в прошлом, ни в настоящем. Мадам де Шан оказалась примерной дочерью и примерной матерью. Единственная тема, на которую можно было посплетничать, это недавнее обручение Мадлен де Шан со своим кузеном капитаном де Лиманду.
Мы с Полем прочитали все эти сообщения, и мой друг сделал немало пометок в своей записной книжке. Только одна газета мельком упомянула о расклеенных по всему Парижу афишах. Ее репортер взял интервью у Амьера, который сказал: «Все это блеф. Остроумная и бессовестная реклама, которая окончится тем, что объявят о новом сорте ваксы для обуви».
Эта фраза очень понравилась Дальтону. Он хотел что-то сказать по этому поводу, но на улице раздался крик газетчика:
– «Время»! Экстренный выпуск! Смерть мадам де Шан! Поль открыл окно и купил у мальчишки газету. Пробежав глазами заметку, он протянул газету мне.
– Что ты на это скажешь? – поинтересовался я через минуту.
– Скажу, что при вскрытии в голове сенатора найдут пулю, выпущенную из револьвера его дочери.
– Как? Мадам де Шан убила своего отца?
– Я не говорю, что она убила сенатора. Я только утверждаю, что она стреляла в него.
– Но это невозможно!
– Нет ничего невозможного.
Конечно, Полю я доверял больше, чем кому бы то ни было, но все-таки не мог поверить ему, когда он утверждал, что в сенатора стреляла его дочь. Мне незачем было читать газеты, чтобы узнать о жизни и характере этой чудесной женщины. Уже тот факт, что о ней никогда не злословили, говорил сам за себя. Невозможно было представить, чтобы за одну ночь она превратилась в отцеубийцу. Это я попытался втолковать Дальтону.
Он улыбнулся.
– Факты налицо. У сенатора голова пробита пулей, и эта пуля выпущена из револьвера мадам де Шан.
– А неизвестный? – не сдавался я. – А тот, который убежал, оглушив Жерома Боша?
– Ими займемся, когда придет время.
– А пока что ты подозреваешь мадам де Шан?
– Я не подозреваю. Я констатирую факты.
– Ничего ты не констатируешь! Ты не видел пули, которая пробила голову сенатора, и не знаешь, что эта пуля выпущена из револьвера его дочери.
Дальтон посмотрел на часы.
– Очень скоро, – сказал он спокойно, – ты убедишься, что я прав. Ну, идем.
Герои детективных романов, включенных в этот сборник, не раз оказываются в экстремальных ситуациях – кто-то – случайно, кто-то – в поисках приключений, кто-то – по роду службы. И всем им предстоит проявить недюжинную волю, ум, хитрость и осторожность в жестокой схватке со злом…1.0 — создание файла.
Завоевать доверие главы влиятельнейшей в стране преступной организации и получить контроль над прибыльной точкой — о чем еще могли мечтать Руслан и его друзья, стоя на низшей ступени криминальной иерархии? Уже где-то совсем рядом замаячили лёгкие деньги, уважение в обществе, доступные женщины и прочие прелести жизни. Но в преступном мире свои правила, и одной лишь удачи бывает недостаточно. Увлеченные борьбой за теплое место, члены криминальной организации не подозревают, что золотой век преступности незаметно близится к концу, а жизнь каждого из них уже находится под пристальным наблюдением.
Американский писатель Эд Макбейн ставит своих героев в экстремальные условия, и они всегда выбирают именно то решение, которое подсказывает мораль и справедливость. В романе «Острый каблук» действие происходит на обувной фабрике. Ее хозяин не только держит в страхе своих подчиненных, но и имеет власть над всей округой. И только один из работников фабрики решается бросить властному хозяину вызов, ведь тот покушается на его любимую девушку.
После вождя с символичным пятном на голове, меченного Свыше, его страна лопнула, будто красный шар, страна до сих пор сдувается. Железный занавес рухнул, и темные герои (или, на чей-то взгляд, антигерои нашего времени), поколение обочины, оставили свои опустошенные края. И на запад. За пиратской добычей. В переломное время, когда открыты иммигрантские шлюзы. Суицидальная Европа все еще вешается на своих же кишках демократии и гуманизма. И вот пятеро друзей, подельников, воры в загоне (пишется через «г»), отправляются в Швейцарию, чтобы срочно (не до старости ведь ждать!) разбогатеть преступным путем и снять документальный фильм о себе.
Преступниками не рождаются. Преступниками становятся. Киев, наши дни, ограбление банка. Все складывается так, как и планировалось преступниками – удачно. Но неожиданно вклиниваются, казалось бы, незначительные обстоятельства, и все катится кувырком. Зависть, жажда наживы, преступления и печальный, но логичный исход – основная линия повести. Все персонажи и события в повести – вымышленные.
Хозяин Толстого Чжоу отказался от «покровительства» мафии и поплатился за это. Толстый Чжоу впал в ужас: после сорока двух лет существования по указке босса он был вынужден принимать решение самостоятельно…