Хозяйка Англии - [137]

– Вы ранены! – Аделиза в ужасе подскочила к нему.

– Треснули ребра, – выдохнул Вилл. – Получил удар кистенем, когда пробивал себе дорогу в бою.

После того как доспехи были сняты, он отпустил оруженосца и позволил Аделизе помочь ему раздеться полностью. Она ахнула при виде багряно-красных пятен, испещривших его правый бок.

– Боже милосердный! И лицо!

– Могло быть гораздо хуже, поверьте мне.

Он осторожно ступил в бадью и медленно опустился в горячую воду.

– Вы не сказали, где это произошло. – Она старалась не выдать голосом тревоги, надеясь, что все случилось далеко от дома.

Он стиснул пальцами веки.

– В Уилтоне.

– В Уилтоне? – переспросила Аделиза. – Это же очень близко.

Вилл со стоном ответил:

– Сожалею, что мне приходится говорить вам об этом. Стефан предполагал отвоевать Уорхем у Роберта Глостерского и приказал нам разбить лагерь в аббатстве.

– Вы умолчали об этом, когда отправлялись к королю.

– Не хотел вас расстраивать. Я знал только, что это место сбора. Но еще до моего прибытия он расположился в монастыре, как в крепости.

– Он разместил солдат в монастыре? – Аделиза негодовала. – Стефан использовал Уилтон, чтобы вести войну? – Ее сердце словно пронзили кинжалом. – Захватить монастырь – это великий грех! Да как он посмел и как вы допустили это?! – неприятным голосом, выдававшим отвращение, воскликнула она.

– Я не мог ничего изменить! – воскликнул Вилл. – Когда мы прибыли, монастырь был уже занят! Я разбил лагерь в Фагглстоуне – выслушайте меня, прежде чем бранить, – и сделал пожертвования в пользу лепрозория, а мои люди поставили палатки в поле, за пределами аббатства.

Пытаясь сдержать гнев, Аделиза отвернулась от мужа и стала беспокойно перебирать полотенца. Похоже, он считает, что сделал все правильно.

– Стефан, конечно, виноват в том, что превратил монастырь в казарму, – жестко произнес Вилл, – но не он, а Роберт Глостерский и Майлс Херефорд принесли туда факелы и сожгли аббатство дотла.

– Уилтон сгорел? – Аделиза повернулась к нему; теперь она была в ужасе.

Его лицо болезненно сморщилось.

– Да, отряды Глостера разграбили и подожгли аббатство. Я слышал даже, что они схватили людей, которые нашли пристанище в монастыре.

Аделиза прижала руку к губам и бессильно опустилась на пол.

– Господи, – прошептала она, – этому не будет конца.

Уилтон. Аделиза представила себе алтарь, охваченный огнем. Вспомнила, как бежала от мира после смерти Генриха. Вспомнила монахинь, которые были ее опорой и утешением. Казалось, она слышит тяжелый топот солдатских сапог по двору монастыря и видит, как кружатся в воздухе факелы и опускаются на соломенные крыши строений.

– Что же это такое делается? Что будет с людьми, лишившимися крова? Они не могут спрятаться за надежными стенками замков и в объятиях преданных жен. Как Церковь поможет им, если сама Церковь превратилась в пепел? Совсем не важно, кто именно зажег факелы, супруг мой, важно, чем это обернулось.

Вилл продолжал омовение. Его движения были медленными, и каждое причиняло боль, на плечах словно лежал неподъемный груз. Аделизе показалось, что он пытается смыть с себя не только грязь и пот, налипшие во время сражения и долгой скачки.

– Факелов вы не бросали, но вступили в Божий дом с мечом в руках, – разразилась она гневной тирадой в ответ на его молчание.

– Успокойтесь, жена, – глухо откликнулся он. – Я согласен, то, что случилось в Уилтоне, – ужасный грех. Я не бездушный наемник, я понимаю, в каком бедственном положении оказались люди.

– Успокоиться? Как я могу успокоиться, когда место, которое я считаю домом, стерто с лица земли тем человеком, кому мой муж служит и кого почитает? – Горечь обожгла ей горло. – Что будет со всеми нами, если мы продолжим жечь, истреблять и разрушать? Что останется нашим сыновьям и дочерям, кроме выжженного поля, где нет места духовным ценностям?

– Я сказал, успокойтесь! – прикрикнул на жену Вилл. – Я достаточно изранен и без ваших нападок!

– Как пожелаете, милорд. – Аделиза сорвала накидку с деревянного гвоздя на стене и набросила ее на плечи. – Наслаждайтесь спокойствием! – С этими словами она выскочила из комнаты.

Хлопнув дверью, она уткнулась лицом в ладони и дала волю слезам. Но чувство вины тут же отрезвило ее: слезы не помогут Уилтону. Как будто железная игла вонзилась в сердце Аделизы. Наверное, Матильде было так же больно. Именно с этого все и начиналось: острие проникало все глубже, пока сердце не закаменело и не осталось в нем ничего живого, ни капли радости, чтобы родить улыбку.

Аделиза прошла в церковь и опустилась на колени в святом месте, не оскверненном войной, и стала молиться за монахинь разрушенного аббатства. Теплые цвета алтаря и мягкий свет лампад в полумраке утешили ее. Аделиза перебирала четки и просила Бога укрепить ее и наставить на верный путь.

Она все еще молилась, когда услышала звук мягких шагов. Мгновение спустя подошел Вилл и осенил себя крестом. От него исходил запах травяного настоя, который добавили в воду для купания, спутанные кудрявые волосы были влажными.

Супруги устремили молчаливую мольбу к небу, и воздух наполнился тихим благочестием.