Хирург Илизаров - [3]

Шрифт
Интервал

Для того, кто получил увечье, кто страдает тяжелым недугом, меркнут земные краски и уходит, уходит, что бы мы ни говорили, какими бы словами ни защищались, — все равно уходит полнота ощущений жизни.

Люди по-разному счастливы. И по-разному счастливы врачи.

Иной счастлив только тем, что выбрал путь «протоптанной и легче». Другому же и во сне снятся недоступные вершины, которые он должен, непременно должен покорить. А иначе такие люди не представляют себе земную, до краев наполненную жизнь.

Г. А. Илизаров по-прежнему работал один. Ездил по вызовам, лечил в стационаре, учился, читал, но все чаще тоскливо сжималось сердце: чудилось, будто не тем занимается, будто впустую уходят годы на больничную «текучку», а позднее упущенное время не вернуть, не наверстать… Влекла его хирургия, а приходилось быть «мастером на все руки». Только через три года появился в больнице второй врач. Затем прислали еще одного и еще! Наконец-то Гавриил Абрамович вздохнул свободнее.

Илизарову, когда он в полную силу начал заниматься хирургией, все чаще бросались в глаза люди с физическими, с точки зрения хирурга, недостатками. Врачи в таких случаях говорят: «отклонение от нормы».

Однажды Гавриил Абрамович пришел в районный Дом культуры. Перед началом киносеанса молодежь танцевала. Утомленный трудным днем, слушал музыку. Беззаботно, легко и красиво вальсировали пары.

Как музыка вальса на ветер похожа,
У ветра — порывы, у музыки — тоже… —

вспомнил Гавриил Абрамович и рассеянно улыбнулся: опять извлек из своей «копилки» афоризм.

Ему все больше нравилась музыка, у баяниста было то, что называют «играет с душой». Гавриил Абрамович отыскал взглядом баяниста. Привычная поза сельского гармониста — чуть склоненная к инструменту голова с шапкой густых темно-русых волос, в позе этакая небрежность человека, знавшего, что он многим нужен и если его здесь не будет, веселье замрет, лица станут постными. Но глаза! Парень молодой, а глаза грустные-грустные. Словно потерял человек что-то давным-давно, не может вернуть утраченное и владеет им неизбывная тоска. Нет, такие глаза невозможно забыть.

Когда стихли последние аккорды и люди направились в зал, к баянисту подошел паренек и бережно принял от него инструмент. Только в этот момент Гавриил Абрамович заметил рядом костыли. Гармонист с привычным жестом придвинул их одной рукой, разбросал по обе стороны и, не спеша, не оглядываясь, тяжело зашагал к выходу. Щупленький, худощавый, с подогнутой ногой, он как-то сразу стушевался, словно хотел быстрее скрыться от людских глаз.

Гавриил Абрамович, выбросив билет в урну, поспешил вслед за баянистом.

— Хорошо играете. Давно научились?

Баянист остановился, посмотрел на непрошеного спутника все тем же грустным взглядом. И встретил открытый, теплый взгляд смуглого человека. Черные, аккуратно подстриженные усы подчеркивали его кавказское происхождение. Глаза темные, внимательные.

Они закурили, неторопливо зашагали по деревянному тротуару.

— А с ногой что? — будто невзначай полюбопытствовал Гавриил Абрамович.

— Старая история, — вздохнул баянист, — туберкулез суставов.

— Старая, говоришь? — переспросил Илизаров. — И нигде не лечился?

— С четырех лет маюсь, — угрюмо обронил парень, — пятнадцать лет не расстаюсь с этими игрушками. — Костыли сердито застучали по тротуару.

Хирург познакомился с историей болезни молодого человека. Случай трудный — туберкулезное поражение коленного сустава. Но, странное дело, Илизаров перестал понимать самого себя. Обычно врачи умеют отвлекаться от судьбы человека, исследуют болезни, ее истоки, течение как бы «в чистом виде». А Илизарова словно преследовали грустные глаза баяниста, утомленные за годы болезни, и скрюченная, подтянутая к бедру нога, на которую тот не мог наступить. Но что мог он, хирург, стаж которого пока небольшой, противопоставить тяжелой болезни?

Гавриил Абрамович не встречал больных, оперированных по поводу такого заболевания. Даже в областном центре редко кто делал подобные операции, а в сельской местности — и того реже. Гавриил Абрамович как-то поделился своими раздумьями с коллегой.

Вечером они сидели в кабинете главного врача и вели беседу — неторопливо, раздумчиво. За открытыми окнами слышались разговоры выздоравливающих, разгуливающих по лесным тропинкам. Хирурги беседовали вполголоса, словно боялись нарушить покой больных. Они решали очень важное и говорили, не стыдясь сомнений.

— Может, не стоит браться за операцию? — осторожно обронил коллега.

— Нет, как раз наоборот — стоит, — быстро возразил Гавриил Абрамович. — Стоит, дорогой, парень-то надеется на нас.

— Понимаю, но шансов на успех у нас маловато, — вздохнул коллега, — сами знаете.

— К сожалению, знаю, — грустно согласился Илизаров.

Оба умолкли, прислушиваясь к говору за окном. И каждый невольно припомнил то, что было известно о давнем споре двух научных направлений — консервативного и оперативного лечения костного туберкулеза. В сущности, это был спор двух школ, одну из которых возглавлял профессор П. Г. Корнев, другую — Т. П. Краснобаев. Сторонники Корнева считали, что при туберкулезном поражении суставов необходима операция. Школа Краснобаева придерживалась другой концепции: лечить следует консервативно, без операций.


Рекомендуем почитать
Кончаловский Андрей: Голливуд не для меня

Это не полностью журнал, а статья из него. С иллюстрациями. Взято с http://7dn.ru/article/karavan и адаптировано для прочтения на е-ридере. .


Четыре жизни. 1. Ученик

Школьник, студент, аспирант. Уштобе, Челябинск-40, Колыма, Талды-Курган, Текели, Томск, Барнаул…Страница автора на «Самиздате»: http://samlib.ru/p/polle_e_g.


Петерс Яков Христофорович. Помощник Ф. Э. Дзержинского

Всем нам хорошо известны имена исторических деятелей, сделавших заметный вклад в мировую историю. Мы часто наблюдаем за их жизнью и деятельностью, знаем подробную биографию не только самих лидеров, но и членов их семей. К сожалению, многие люди, в действительности создающие историю, остаются в силу ряда обстоятельств в тени и не получают столь значительной популярности. Пришло время восстановить справедливость.Данная статья входит в цикл статей, рассказывающих о помощниках известных деятелей науки, политики, бизнеса.


Курчатов Игорь Васильевич. Помощник Иоффе

Всем нам хорошо известны имена исторических деятелей, сделавших заметный вклад в мировую историю. Мы часто наблюдаем за их жизнью и деятельностью, знаем подробную биографию не только самих лидеров, но и членов их семей. К сожалению, многие люди, в действительности создающие историю, остаются в силу ряда обстоятельств в тени и не получают столь значительной популярности. Пришло время восстановить справедливость.Данная статья входит в цикл статей, рассказывающих о помощниках известных деятелей науки, политики, бизнеса.


Гопкинс Гарри. Помощник Франклина Рузвельта

Всем нам хорошо известны имена исторических деятелей, сделавших заметный вклад в мировую историю. Мы часто наблюдаем за их жизнью и деятельностью, знаем подробную биографию не только самих лидеров, но и членов их семей. К сожалению, многие люди, в действительности создающие историю, остаются в силу ряда обстоятельств в тени и не получают столь значительной популярности. Пришло время восстановить справедливость.Данная статья входит в цикл статей, рассказывающих о помощниках известных деятелей науки, политики, бизнеса.


Веселый спутник

«Мы были ровесниками, мы были на «ты», мы встречались в Париже, Риме и Нью-Йорке, дважды я была его конфиденткою, он был шафером на моей свадьбе, я присутствовала в зале во время обоих над ним судилищ, переписывалась с ним, когда он был в Норенской, провожала его в Пулковском аэропорту. Но весь этот горделивый перечень ровно ничего не значит. Это простая цепь случайностей, и никакого, ни малейшего места в жизни Иосифа я не занимала».Здесь все правда, кроме последних фраз. Рада Аллой, имя которой редко возникает в литературе о Бродском, в шестидесятые годы принадлежала к кругу самых близких поэту людей.