Хайдеггер - [2]
С тех пор позиции философии неуклонно подрывала наука, в том числе ее относительно молодое ответвление – психология. (В качестве аналогии можно привести пример того, как современная фотография подрывает позиции живописи.) Для многих научная истина стала заменой философской истины. В 1905 г. Эйнштейн разработал специальную теорию относительности. В ней проблема времени, давно занимавшая философов, была низведена до четвертого измерения пространственно-временного континуума. Философия превратилась в математику. Ситуация ухудшилась с появлением квантовой теории, также описанной Эйнштейном в 1905 г., – в ней свет представлялся одновременно потоком частиц и волной. Другими словами, свет – это вещество и одновременно нематериальное движение. Научная реальность опрокинула одно из главных положений логики, закон противоречия. (Два противоречащих суждения не могут быть одновременно истинными.) Но до сих пор вся философия строилась именно на логике.
Многие мыслители, в том числе сам Эйнштейн, рассматривали эту нелогичность как временную аномалию, которая вскоре будет разрешена. Для преодоления явных противоречий в экспериментальных данных требуется лишь соответствующая математическая ловкость рук. В конце концов, сама математика полностью опирается на логику.
Но даже если логика и вынесла этот удар, ее ждала новая угроза – теперь со стороны психологии. С точки зрения «психологизма», как его тогда называли, логика не основана на универсальных законах и поэтому не производит абстрактную и неоспоримую истину. Еще в 1865 г. английский философ Джон Стюарт Милль заявил, что логика «всеми своими теоретическими основами обязана психологии». Истины психологии первоначально возникают как результат самонаблюдения и восприятия окружающего мира. Это значит, что аксиомы, на которых основано наше мышление, определенно не являются «обобщением опыта». Закон противоречия не универсальная истина, а просто способ мышления человеческих существ. Логика уходит корнями в нашу психологию. В таком случае что есть философия? Может, попытка узнать правду о нас самих и об этом обреченном мире?
В возрасте двадцати двух лет Хайдеггер обратился к философии, чтобы выйти за пределы богословия, казавшегося ему недостаточным для объяснения мира. Он жаждал найти определенность, которая станет опорой его сопротивлению всем сбивающим с толку и постоянно множащимся неопределенностям современной, насыщенной техникой городской жизни. Однако теперь даже сама философия приспосабливалась к науке и к современному миру. Эта тенденция противоречила возвышенной духовности, к которой стремился Хайдеггер; побеждал приземленный позитивизм, который пытался искоренить из философии все метафизические системы и их остатки. Приемлемой считалась только истина, добытая опытом, научными экспериментами или математикой. Все, что можно было либо продемонстрировать, либо доказать.
Главным направлением современной философии, искавшим способы сопротивления этой тенденции, оставалась феноменология, самым ярким представителем которой был немецкий философ Эдмунд Гуссерль. Еще на первых курсах Хайдеггер взял в университетской библиотеке работу Гуссерля «Логические исследования», которая стала для него настоящим откровением. Он хранил книгу у себя в комнате два года. (Очевидно, в библиотеке не просили ее вернуть.) Хайдеггер был настолько впечатлен, что «читал ее снова и снова». Его завораживал даже внешний вид книги: «Магические чары, исходящие от книги, распространялись и на чисто внешнее в ней: на шрифт, каким она была набрана, на титульный лист»[1].
Хайдеггер закончил курс обучения в 1913 г., но продолжил занятия в аспирантуре Фрайбургского университета. Годом позже началась Первая мировая война. Это ужасное событие поначалу вызвало всеобщий энтузиазм. Тысячи молодых людей по обе стороны от линии фронта записывались добровольцами. Колонны войск, маршировавших к железнодорожным вокзалам, чтобы отправиться на фронт, провожали восторженные толпы с букетами цветов – от Глазго до Будапешта и от Санкт-Петербурга до Рима. Люди из разных слоев общества, ощущавшие пустоту собственной жизни, нашли ее смысл в восторженном патриотизме. Но это будет бесславная война – такая, какой не мог представить никто. Военная тактика, столь же древняя, как и само искусство войны, была бессильна перед современным оружием. Пулеметы косили ряды наступавших солдат, газ ослеплял и душил, и целые армии буквально гнили в траншеях. Гражданское население в большинстве своем не знало об этих ужасах, и жизнь продолжалась, как прежде. Тем временем в этой невиданной прежде массовой резне умирала сама эпоха разделенного на классы общества, вдохновленного незыблемыми истинами вроде «Бога и Отечества» и сформированного «столетием мира, прогресса и процветания». (В день начала битвы на Сомме число убитых составило почти 60 тысяч человек, примерно столько же, сколько погибло от первой атомной бомбы, сброшенной на Хиросиму сорок лет спустя. Битва на Сомме продлится еще четыре с половиной месяца.)
Хайдеггера призвали в армию, но оказалось, что у него слабое сердце. Его записали в резерв, и он вернулся во Фрайбург, где устроился на должность почтового цензора – непыльная работа, позволявшая не бросать философию. В 1915 г. он начал преподавать в университете. Двадцатишестилетний молодой человек из глубинки теперь читал лекции студентам, занимал престижную должность и имел блестящие перспективы. Серьезность и «духовность» нисколько не мешали его честолюбию. В конце 1916 г. Хайдеггер обручился с Эльфридой Петри, вдумчивой и рассудительной студенткой экономического факультета, происходившей из семьи прусских военных. Три месяца спустя, в 1917-м, они обвенчались. К тому времени во Фрайбург на должность профессора философии прибыл знаменитый Гуссерль, а Хайдеггер стал его ассистентом. Несмотря на то что феноменология была практически неизвестна за пределами академических кругов, на нее смотрели как на нечто большее, чем просто на новую философию. Это было движение, способное однажды заполнить «духовный вакуум», который, как полагали многие, начал появляться в сердце немецкой культуры. Хайдеггер настолько глубоко понимал феноменологию Гуссерля, что профессор и ассистент быстро сблизились. Вскоре Гуссерль стал по-отечески относиться к своему блестящему молодому ассистенту, видя в нем возможного преемника в условиях набиравшего силу феноменологического движения.

В своей книге "Платон за 90 минут" Пол Стретерн предлагает краткий обзор жизни и идей Платона, которые помогли человечеству осознать смысл своего существования. Книга также включает в себя выдержки из диалогов Платона, краткий список литературы для тех, кто желает углубиться в тему, а также даты важнейших событий, произошедших как в судьбе самого Платона, так и в истории его эпохи.

Известный британский историк и философ Пол Стретерн в своей книге «Расцвет и падение 10 мировых империй» рассказывает о зарождении и развитии 10 крупнейших империй мировой истории: от Междуречья Тигра и Евфрата до США, от Британских островов до средиземноморской колыбели нескольких могущественных государств. С помощью этой книги читатель может совершить экскурс в пятитысячелетнюю историю человечества всего в десяти лаконичных, емких и остроумных рассказах. В этот «избранный круг» великих попала и Российская империя, которую автор вслед за Уинстоном Черчиллем называет полной загадок вплоть до сегодняшних дней.

Артура Шопенгауэра (1788–1860) никак не назовешь приятным человеком, но его философские работы достойны восхищения. Его труды дают нам наглядное представление о том, каким он был в жизни, впрочем, с одной важной оговоркой: то, что на страницах его книг кажется верхом остроумия, проницательности и искренности, в реальной жизни может обернуться сарказмом, эгоизмом и агрессией…

Георг Вильгельм Фридрих Гегель (1770–1831) – последний крупный представитель немецкого идеализма, создавший всеобъемлющую систему философии, какой, по словам Энгельса, еще не было с тех пор, как люди мыслят. Система эта базируется на утверждении «все разумное действительно и все действительное разумно». В его наследии много противоречивого (Гегель выступает как критик и как защитник религии, как государственник и как «мыслитель свободы»), однако общепризнан тот факт, что из всех немецких философов он оказал самое большое влияние на ход мировой истории.

В книге дается краткий обзор жизни и идей Канта, которые и ныне созвучны современности. «Звездное небо над головой и моральный закон внутри нас» по-прежнему наполняют нас восторгом и трепетом, а вопрос «как возможно человеческое познание?» все так же актуален. Читатель найдет выдержки из «Критики чистого разума», даты важнейших событий в жизни Канта и истории его эпохи.

Диалектический метод Гегеля породил самую грандиозную и могущественную систему в истории философской мысли. А Карл Маркс, впитав идеи Гегеля, разработал учение, которое породило самую громоздкую и могущественную политическую систему в истории человечества. Так диалектический метод действовал на практике — хотя, узнай об этом Гегель, он, вероятно, был бы удивлен.В книге дан краткий обзор жизни и идей философа.

Когда говорят о кино, прежде всего имеют в виду актеров. Между тем основной фигурой в создании фильма является режиссер. Лишь он может сделать картину выдающейся или заурядной. Артист способен что-то улучшить (если правильно подобран) или ухудшить (если постановщик ошибся в выборе исполнителя). В книге рассказывается о жизни и творчестве пяти замечательных режиссеров, подаривших нам удивительные киноленты, ставшие неотъемлемой частью жизни миллионов, и открывших нам блистательных артистов. Кто-то из героев книги искренне воспевал сомнительные явления.

Отец Александр Мень (1935–1990) принадлежит к числу выдающихся людей России второй половины XX века. Можно сказать, что он стал духовным пастырем целого поколения и в глазах огромного числа людей был нравственным лидером страны. Редкостное понимание чужой души было особым даром отца Александра. Его горячую любовь почувствовал каждый из его духовных чад, к числу которых принадлежит и автор этой книги.Нравственный авторитет отца Александра в какой-то момент оказался сильнее власти. Его убили именно тогда, когда он получил возможность проповедовать миллионам людей.О жизни и трагической гибели отца Александра Меня и рассказывается в этой книге.

Иван Константинович Айвазовский — всемирно известный маринист, представитель «золотого века» отечественной культуры, один из немногих художников России, снискавший громкую мировую славу. Автор около шести тысяч произведений, участник более ста двадцати выставок, кавалер многих российских и иностранных орденов, он находил время и для обширной общественной, просветительской, благотворительной деятельности. Путешествия по странам Западной Европы, поездки в Турцию и на Кавказ стали важными вехами его творческого пути, но всё же вдохновение он черпал прежде всего в родной Феодосии.

Неизданные произведения культового автора середины XX века, основоположника российского верлибра. Представленный том стихотворений и поэм 1963–1972 гг. Г. Алексеев считал своей главной Книгой. «В Книгу вошло все более или менее состоявшееся и стилистически однородное из написанного за десять лет», – отмечал автор. Но затем последовали новые тома, в том числе «Послекнижие».

Биография А Фадеева, автора «Разгрома» и «Молодой гвардии», сложна и драматична. И хотя к этой теме обращались уже многие исследователи, И. Жукову удалось написать книгу, предельно приближающую читателя к тем событиям и фактам, которые можно считать основополагающими для понимания и личности самого Фадеева, и той эпохи, с которой неразрывно связана его жизнь.

Содержание антологии составляют переводы автобиографических текстов, снабженные комментариями об их авторах. Некоторые из этих авторов хорошо известны читателям (Аврелий Августин, Мишель Монтень, Жан-Жак Руссо), но с большинством из них читатели встретятся впервые. Книга включает также введение, анализирующее «автобиографический поворот» в истории детства, вводные статьи к каждой из частей, рассматривающие особенности рассказов о детстве в разные эпохи, и краткое заключение, в котором отмечается появление принципиально новых представлений о детстве в начале XIX века.