Грехи дома Борджа - [5]
Жители Неттуно, опасаясь заразы, снабдили нас водой, съестными припасами, погрузили на мулов и поскорее отправили дальше, в Рим. Я сидела впереди сеньора Абравейнела, раскачиваясь в люльке и прижимая к груди кожаную котомку, которую дала мне сеньора Абравейнел. Котомка пахла домом. Сеньора сказала, что там лежит наша мезуза, ключ от дома и книга рецептов моей матушки. Она понадобится мне, когда я выйду замуж. Ну конечно, думала я, мама к тому времени нас догонит.
По дороге нас никто не трогал, вероятно, потому, что Он, которого нам нельзя называть, имеет привычку присматривать за своим народом, когда тот переходит из одного места в другое, или потому, что жители этого побережья давно привыкли к бездомным евреям. От них несет соленой водой, изгнанием и заразой неудач.
Хотя Рим и считает себя центром цивилизации, в то время он был меньше Толедо, и моего отца, способствовавшего тому, что валенсианский кардинал Борха с помощью денег сделал себя Папой Римским, было нетрудно отыскать в еврейском квартале поблизости от Кампо-де-Фьори. Это был один из самых больших домов, только что отстроенный и окруженный садом, в точности как отец когда-то пообещал нам с матерью перед тем, как покинуть Толедо.
Полагаю, отец был рад меня видеть, как и я его, и смерть матери, которую он по-своему любил, его огорчила. По дороге из Неттуно, раскачиваясь и трясясь на спине мула, я словно потеряла себя, и пройдет еще очень много времени, прежде чем я вновь стану самой собой. Начать с того, что Эли, который был на шесть лет старше меня, практически мужчина, и ему следовало уже понимать, что к чему, допекал меня своими выходками: «Где твой боевой задор, Эстер? Ты такая размазня. Ну же, дай мне сдачи».
Я не отвечала. Стала образцом девичьей добродетели. Не давала поводов отцу меня стыдиться, и он гордился мной как своей лучшей розой на небесах, где командовал Папа Римский Александр VI. Вместе с несколькими молодыми римлянками благородного происхождения я музицировала и вышивала под присмотром монахинь из монастыря Святой Клары, которые не видели ничего странного в том, что обучали еврейскую девушку. От раввина я получала уроки Торы, а молодой ученый грек с голодными глазами и чахоточным румянцем учил нас с братьями латинскому, греческому и геометрии. Девушки в монастыре Святой Клары научили меня причесываться, наводить щипками румянец и закапывать в глаза розовую воду для блеска, а еще тому, что голод в глазах юного ученого скорее всего объяснялся не отсутствием пропитания.
Отец тщательно исполнял все ритуалы в день, который считал годовщиной смерти моей матери, и зажигал свечи в память о ней на Йом-Киппур [5] , однако никогда не заговаривал со мной о ней, и я тоже помалкивала.
Однажды в начале месяца, который я научилась называть сентябрем, на следующий год после юбилея [6] , вернувшись из Ватикана, отец позвал меня к себе в кабинет. После обеда в доме было прибрано и тихо, всех сморила жара. Даже слуги отдыхали в своем деревянном бараке напротив конюшни. Симеон скорее всего лежал не в собственной постели и не отдыхал, но это был один из многочисленных моментов, которые мы с отцом не обсуждали. Отец возглавлял успешный банк, я поддерживала в его доме порядок. Комнаты подметались от двери, мясные и молочные блюда готовились на отдельных кухнях, мы соблюдали посты и отмечали праздники, выполняя все соответствующие ритуалы, зажигали свечи на шабат, и к дверному косяку у нас была прикреплена мезуза, которую моя мать везла из Толедо, а я из Неттуно. Было бы нечестно сказать, что мы любили друг друга; ни один из нас не хотел признать такое беспокойное чувство, как любовь, в нашем размеренном быте. Мы уравновешивали друг друга, как прекрасно откалиброванные весы.
Когда я вошла, отец сидел за столом, уставившись в пространство между краем стола и порогом, где я остановилась, и крутил кольцо на пальце. Я ждала, пока он заговорит, с тревогой заметив, что морская карта за его спиной висит немного криво. Я уже не раз предупреждала Мариам насчет этой карты, которая была такая ценная, что руки рабынь не должны были ее касаться. Только мне полагалось вытирать с нее пыль. Отцу следовало бы держать карту запертой в ящике, подальше от воздуха, пыли и алчных взглядов.
– Закрой дверь, дочь. Сквозняк.
Я прикрыла тяжелую филенчатую дверь и присела в поклоне.
– Садись, Эстер. Нет, сюда.
Он вышел из-за стола и присоединился ко мне, опустившись в одно из двух кресел, стоявших у порфирового камина. На щеку отца сел комар, и он равнодушно его пришлепнул.
– Тебе известно, что донна Лукреция собирается снова выйти замуж? – поинтересовался он.
Насколько я понимала, одна чаша весов должна была перевесить другую.
– Нужно быть глухой и слепой, чтобы этого не знать. От канонады с Сант-Анджело, когда объявили новость, у меня чуть не выпали все зубы.
Но торжествующему понтифику, выскочке-каталонцу, чьей незаконнорожденной дочери предстояло породниться с одним из самых знатных семейств Италии, Эсте из Феррары, мало было канонады. По его приказу капитолийский колокол звонил почти всю ночь, на территории замка развели костры, взрывались заряды, грозя спалить мост Сант-Анджело. На следующий день дона Лукреция прошествовала в церковь Святой Марии через Порта-дель-Пополо в сопровождении трех сотен всадников и четырех епископов, которые для тех, кто в тот час пытался пройти по своим делам, наверное, могли сойти за три тысячи и сорок, настолько запружены были улицы. Когда дети Святого Отца хотели что-либо отпраздновать, Он делал так, что его духовным детям ничего не оставалось, как присоединиться к празднику. Даже устроили представление: два клоуна нарядились в обноски донны Лукреции и расхаживали по городу, выкрикивая: «Да здравствует досточтимая герцогиня Феррары!» Вообще-то, было действительно забавно смотреть, как они надували карминные губы и вопили фальцетами.
![Новая Афи](/storage/book-covers/d8/d817e480070a7c988c8b51a5e0709809e13c3b6b.jpg)
Выбор книжного клуба Риз Уизерспун. Это современная история о бесхитростной девушке, которая не потеряла, а нашла себя в большом городе. «Безумно богатые азиаты» Западной Африки. Гана, наши дни. Молодая швея Афи выходит замуж за богатого и красивого Эли. Она почти не знает его, но соглашается на брак ради спасения семьи. Эли давно любит другую, однако родители категорически против его выбора. Они надеются, что с появлением Афи все изменится в жизни сына. Афи быстро влюбляется в доброго, красивого и щедрого Эли.
![Наша остановка](/storage/book-covers/89/8914c5a1e36fe773c643db15b08450b338e8dd68.jpg)
Надя садится на этот ранний поезд в метро каждое утро… ну, почти каждое утро. За исключением дней, когда просыпает. Или выпивает слишком много вина в гостях у подруги. Или что-нибудь еще. Дэниэл не пропускает этот ранний поезд никогда – просто у него бессонница. А еще он неравнодушен к Наде, но стесняется подойти. Стесняется настолько, что решает обратиться к «прекрасной незнакомке» через объявление в газете. Но есть ли шанс познакомиться таким старомодным способом в современном мегаполисе, с его быстрым темпом и шумным метро, с его неоновыми огнями и непременными стаканчиками кофе по утрам? В мегаполисе, где так легко разминуться и разъехаться навсегда…
![Оправдание и спасение](/storage/book-covers/6f/6f519de9676c1b0411e0f7ad473178ef7d80c5b6.jpg)
«По выходным Вера с Викентием ездили на дачу, Тася всегда с ними. Возвращалась с цветами, свежая, веселая, фотографии с собой привозит — Викентий их там фотографировал. На снимках все радостные — Вера, Тася, сам Викентий, все улыбаются. Дорик разглядывал фотографии, только губы поджимал. — Плохо все это кончится, я вам говорю…».
![Царевна-Лебедь](/storage/book-covers/33/33e5288077e85d6406638a25f898006104ebb892.jpg)
«До дома я несусь галопом, смеюсь, задыхаюсь и никак не могу понять: что же со мной сейчас случилось? …И это-таки была настоящая любовь. Я посвящал ей стихи и видел ее во сне».
![Не говори любви «прощай»](/storage/book-covers/21/210c41fa14e1c6c44df4d52c5c1bf2396c29bcca.jpg)
Свадьба… Сколько книг о любви заканчиваются этим радостным событием, за которым — безоблачное и безграничное счастье! Но это книги. В жизни, порой, со свадьбы все только начинается… Мужчина и женщина друг для друга — два непознанных мира. Они могут подарить друг другу радость и любовь, а могут обречь на вечные страдания. И только мудрое и любящее сердце способно понять и простить. Хотя иногда это так трудно сделать…
![Я уезжаю!](/storage/book-covers/2a/2a0c82e7e14e0a4b954784c45f87dbbe904134d1.jpg)
Что вдохновляет нас так же сильно, как любовь? Конечно, путешествия! Семнадцатилетней Норе Холмс сказочно повезло: ее дедушка, признанный художник, дарит ей чудесную летнюю поездку в Европу. Теперь Нора – участник программы Общества молодых художников, и едет знакомиться с шедеврами мировой живописи и совершенствовать свой талант. Но, собираясь в эту поездку мечты, Нора даже не подозревает, сколько сюрпризов ждет ее на пути, и как сильно изменится ее жизнь… Любовь, искусство, новые города и встречи – это лишь малая часть того, что ей предстоит.«Забавная и веселая история о том, как, потеряв карту, можно найти путь к себе и без нее!» Дженнифер Вайнер, автор № 1 The New York TimesДана Швартц – писатель и журналист из Нью-Йорка.