Господин Ре-Диез и госпожа Ми-Бемоль - [6]
VII
Как-то утром за неделю до рождества мы были в классе — девочки по одну сторону, мальчики по другую. Господин Вальрюгис восседал на кафедре; его почтенная сестра вязала в своем углу длинными спицами, похожими на шампуры. И в ту минуту, когда Вильгельм Телль оскорбил шляпу Геслера, внезапно открылась дверь.
Вошел кюре. Все мы встали, приветствуя его. Следом за ним появился мэтр Эффаран. Мы опустили глаза под проницательным взглядом органиста. Что он делал в школе и почему его сопровождал кюре? Мне показалось, что органист рассматривает меня внимательнее, чем остальных детей. Должно быть, он узнал меня, и мне стало не по себе.
Тем временем господин Вальрюгис спустился с кафедры и предстал перед кюре со словами:
— Чем я обязан этой чести?…
— Господин учитель, хочу представить вам мэтра Эффарана, который пожелал познакомиться с вашими учениками.
— Но почему?
— Он спросил у меня, есть ли в Кальфермате детская хоровая капелла. Я ответил утвердительно и добавил, что во времена, когда ею руководил бедный Эглизак, она звучала превосходно. Тогда мэтр Эффаран изъявил желание ее послушать, поэтому я привел его сегодня в вашу школу и прошу прощения за беспокойство.
Господин Вальрюгис не требовал извинений. Все, что делал кюре, было разумно. На сей раз Вильгельм Телль подождет.
Повинуясь знаку господина Вальрюгиса, мы сели. Я пододвинул кресло господину кюре, мэтр Эффаран присел к столу, за которым сидели девочки, те живо подвинулись, чтобы освободить ему место. Ближе всех к нему оказалась Бетти, и я видел, что бедняжку пугали длинные руки и длинные пальцы органиста, выписывавшие в воздухе перед ее лицом причудливые арабески.
Мэтр Эффаран взял слово и произнес своим резким голосом:
— Это дети из хоровой капеллы?
— Не все входят в нее, — ответил учитель.
— А сколько же?
— Шестнадцать.
— Мальчики и девочки?
— Да, — ответил кюре, — мальчики и девочки, ведь в этом возрасте голоса одинаковы…
— Заблуждение, — живо возразил мэтр Эффаран, — настоящего знатока не обманешь…
Удивились ли мы, услышав такое суждение? Ведь в самом деле, голос Бетти и мой были настолько похожи, что нельзя было различить, кто из нас говорит; позже это изменится, потому что у мальчиков голос ломается, а у взрослых мужчин и женщин голоса звучат уже совсем по-разному.
Как бы то ни было, спорить с таким человеком, как мэтр Эффаран, было бесполезно, и каждый принял это к сведению.
— Пусть выйдут вперед те, кто пел в хоре, — попросил он, подняв руку, как дирижер палочку.
Восемь мальчиков и восемь девочек, среди которых были мы с Бетти, выстроились в два ряда лицом друг к другу, и мэтр Эффаран подверг нас столь тщательной проверке, какую нам ни разу не учиняли во времена Эглизака. Нужно было открыть рот, высунуть язык, глубоко вздохнуть и не дышать, показать ему, изо всех сил открывая рот, голосовые связки, которые, казалось, он хотел потрогать руками. Мне пришло в голову, что он будет нас настраивать, как скрипку или виолончель. Честное слово, нам было не по себе. Тут же находились господин Вальрюгис и его сестра, они были весьма смущены и не осмеливались произнести ни слова.
— Внимание! — крикнул мэтр Эффаран. — Распеваемся. Гамму в до мажоре. Вот камертон. Камертон? Я думал, он достанет из кармана маленькую вещицу с двумя ответвлениями, какой пользовался бедняга Эглизак, чтобы показать нам правильное «ля». Но тут последовала новая неожиданность. Мэтр Эффаран опустил голову и слегка согнутым большим пальцем резко ударил себя чуть ниже затылка. Удивительно! Раздался металлический звук — именно «ля» с его восемьюстами семьюдесятью обертонами. Как ни странно, мэтр Эффаран сам был камертоном. Затем он показал нам «до» на малую терцию выше и произнес, покачивая указательным пальцем:
— Внимание! Первый такт — пауза! И вот мы запели гамму сначала наверх, потом вниз.
— Плохо, плохо, — вскричал мэтр Эффаран, когда стихла последняя нота. — Я слышу шестнадцать различных голосов вместо одного.
Мне показалось, что он слишком требователен, ведь мы часто пели хором и очень верно — этим мы всегда заслуживали много похвал.
Мэтр Эффаран качал головой, бросая направо и налево недовольные взгляды. Мне показалось, что его уши, обладавшие некоторой подвижностью, поднимались, как у собак, кошек и других четвероногих.
— Повторяем! — кричал он. — Теперь по очереди. Каждый должен получить свою собственную ноту, физиологическую, если так можно выразиться, одну-единственную, которую он и будет петь в хоре.
Одну ноту? Физиологическую? Что означало это слово? Мне очень бы хотелось узнать, какой же была собственная нота этого чудака или нота господина кюре, ведь их у него накопилась целая коллекция — одна фальшивее другой!
Мы начали, испытывая одновременно некоторую боязнь — а вдруг этот страшный человек будет с нами грубо обращаться — и некоторое любопытство — какая же будет собственная нота у каждого из нас, которую мы будем взращивать в своей гортани, как цветок в горшке?
Первым начал Хокт, и после того, как он спел всю гамму, мэтр Эффаран решил, что физиологической для него будет нота «соль» — самая точная, самая звонкая из тех, что может издать его горло. После Хокта настала очередь Фарина, которого навеки приговорили к «ля». Затем тщательной проверке были подвергнуты другие мальчики, и за каждым была официально закреплена его излюбленная нота. Тогда впервые вышел я.
![Таинственный остров](/storage/book-covers/07/07ded76eac34c36d18f60c8f6d13e6ff9b41c7ec.jpg)
Роман, воплощающий мечты Жюля Верна об обществе, освобождённом от любых форм насилия, от эксплуатации. Книга полна веры в творческие возможности человека, в силу коллективного труда, во всепобеждающую науку.
![Дети капитана Гранта](/storage/book-covers/03/03c542c6e3cadb7f4b1ab21487fc38385adf9383.jpg)
Герои путешествуют по трем океанам, разыскивая потерпевшего кораблекрушение шотландского патриота — капитана Гранта. В произведении широко развернуты картины природы и жизни людей в различных частях света.Художник: П. Луганский.
![Михаил Строгов](/storage/book-covers/f7/f7d506d365b65193e72204bda7d7896230c6cebc.jpg)
В этой книге собраны исторические романы о России французских мастеров приключенческого жанра, почти неизвестные российскому читателю.Выступление декабристов, Крымская война, восстание в Сибири — пусть вымышленное, но столь похожее на народные бунты, потрясавшие Россию на протяжении XVI — XIX веков…Увлекательные события, драматические столкновения характеров, противостояние благородных стремлений к свободе и беззаветного выполнения долга, — все это помогает по-новому представить волнующее, порой трагическое прошлое нашего народа.
![В погоне за метеором](/storage/book-covers/8d/8da8d85e4edbf94adc391c3f05a3a6f9cf19ab38.jpg)
В романе «В погоне за метеором» космическое тело, состоящее из золота, едва не разрушило земную экономику. Метеор оказывается слишком большой ценностью в мире, стабильность которого держится на золотом запасе государств.
![Вокруг света за восемьдесят дней](/storage/book-covers/2a/2ac2496b0551f4489a0f9c2f2583531002ba834c.jpg)
В «Вокруг света в 80 дней» Верн описывает невозмутимого англичанина и его расторопного слугу, которые на спор спешат как можно скорее обогнуть земной шар, испытывая массу приключений. В отличие от многих других вымышленных путешествий в книгах Верна, совершавшихся на фантастических, ещё не изобретённых средствах транспорта, здесь герои использовали уже существовавшие средства.
![Путь обратно](/storage/book-covers/6a/6ab69f05ca7fb6068ee6fa7a22aaa57a3bfa5ee6.jpg)
Дилан Томас (1914–1953) – валлиец, при жизни завоевавший своим творчеством сначала Англию, а потом и весь мир. Мастерская отделка и уникальное звучание стиха сделали его одним из самых заметных поэтов двадцатого столетия, вызывающих споры и вносящих новую струю в литературу. Его назвали самым загадочным и необъяснимым поэтом. Поэтом для интеллектуалов. Его стихами бредили все великие второй половины двадцатого века.Детство Томаса прошло главным образом в Суонси, а также на ферме в Кармартеншире, принадлежавшей семье его матери.
![Рассвет над волнами (сборник)](/storage/book-covers/ac/ac4fa26bec037d8368c1f9e61be94871e749b405.jpg)
В сборник включены романы И. Арамэ «Якорная улица» и М. Рэшикэ «SOS в Заливе бурь».«Якорная улица» — увлекательный роман с интригующим сюжетом о военных моряках. В центре повествования жизнь и боевая учеба экипажа противолодочного корабля.Роман «SOS в Заливе бурь» посвящается дальнему переходу румынского учебного корабля, во время которого морякам приходилось бороться с разбушевавшейся морской стихией.Книга рассчитана на широкий круг читателей.
![Новизна и романцемент](/storage/book-covers/81/81bb8074de68796d46c06f039fb2ef6ecf028357.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.
![Листки памяти](/storage/book-covers/28/286c9231d53fa6d0a19e604d35d011310c8314e8.jpg)
«По следам сна» – нечто, даже в сложном, многообразном творчестве Германа Гессе, стоящее несколько особняком. Философская ли это проза – или просто философия, облеченная в художественную форму? Собрание ли странноватых притч – или автобиография, немыслимо причудливо выстроенная?Решайте это сами – как, впрочем, и то, к каким литературным «видам и подвидам» отнести реально произведения, условно называемые «поздней прозой Германа Гессе»…
![Жанровая сцена, 1945 г.](/storage/book-covers/1b/1bf94a7fb40577c9e1cb82810aa71d55a07ed3b9.jpg)
Эта книга откроет вам нового Набокова. В нее вошли рассказы, прежде публиковавшиеся только в журналах и не известные широкому кругу читателей. Великий прозаик не устает экспериментировать со стилем и с поисками новых тем.
![Напутствие животным, стремящимся к почестям](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
Очерки Бальзака сопутствуют всем главным его произведениям. Они создаются параллельно романам, повестям и рассказам, составившим «Человеческую комедию».В очерках Бальзак продолжает предъявлять высокие требования к человеку и обществу, критикуя людей буржуазного общества — аристократов, буржуа, министров правительства, рантье и т.д.