Гладиаторы - [2]
Позднее, когда численность граждан резко увеличилась, стало уже сложно запомнить всех, но этот факт не повлиял на правила хорошего тона: забыть имя человека, с которым тебя когда-то познакомили, по-прежнему считалось величайшим оскорблением. Поэтому богатые дельцы и честолюбивые политики нанимали специального человека — секретаря, который должен был повсюду сопровождать их и напоминать имена людей.
Однако полного равенства граждан все же не существовало. Помимо разного материального достатка, что само по себе являлось отличием, римское гражданское общество подразделялось на три разных сословия. Самым знатным и привилегированным сословием были патриции — изначально не более тридцати семей. Их родословная начиналась от римских царей. Только патриции обладали правом заседать в сенате и могли претендовать на высокие политические посты. Однако одного благородного происхождения не хватало: кандидат должен был располагать определенной суммой, а именно одним миллионом сестерциев (и это тогда, когда недельный заработок ремесленника составлял всего несколько дюжин сестерциев).
Неравенство существовало и между семьями патрициев, причем измерялось не только величиной состояния. До 100 года до н. э. приблизительно одну третью часть всех высоких государственных должностей занимали члены всего восьми семей.
Например, Юлий Цезарь происходил из одной из самых знатных и почтенных семей патрициев, чья родословная прослеживалась от богини Венеры, но при этом юноша был настолько беден, что, по мнению многих, он практически не имел шансов стать членом элитного общества.
Изначально принадлежать к сословию патрициев могли только их потомки, однако, как и в любом правиле, здесь были свои исключения. В семьях, в которых не было наследника мужского пола, дочь или племянница выдавалась замуж за достойного человека из низшего сословия. Благодаря этому он становился членом семьи на правах сына. Для многих это было единственной возможностью продолжить свой род. Приблизительно в 30-х годах н. э. возросшая потребность в талантливых администраторах привела к тому, что многие выдающиеся граждане, люди незаурядного ума и таланта, принимались в сословие патрициев в обход существующих условностей.
Следующей составной частью римского общества было сословие всадников. Его ряды постоянно пополнялись, поскольку «пропуском» являлось не столько знатное происхождение, сколько тугой кошелек. Любой гражданин, чье состояние исчислялось 400 000 сестерциев, мог стать всадником и претендовать на незначительные государственные посты.
Большую часть граждан составляли плебеи — люди с очень скромным достатком или вообще без такового. Несмотря на бедное, а порой и жалкое нищенское существование, плебеи гордились тем, что являются гражданами Рима, и считали свое положение более завидным, чем у жителей других городов и государств, и, уж конечно, им было намного лучше, чем тем несчастным людям, которые зависели от царей-иностранцев.
Изначально плебеи не имели права претендовать на государственные должности, но в 493 году до н. э., с появлением должности народного трибуна ситуация изменилась. Избираться на эти посты могли только плебеи и только плебеями. Занимающие эту должность члены римского общества призваны были защищать права простого народа. Они инспектировали новые законы и следили за тем, чтобы права плебеев не ущемлялись. Трибуны обладали правом налагать арест на других должностных лиц, если те предпринимали попытку нарушить мир и спокойствие города. Личность народного трибуна считалась неприкосновенной, поэтому воздействовать на него тем или иным способом было не только незаконным, но даже кощунственным. Позднее плебеям стали доступны и другие государственные должности.
Главным же в римской концепции гражданства было право участия в голосовании. Каждый гражданин обладал правом голоса и мог распоряжаться им по своему усмотрению. Сама система голосования была чрезвычайно сложной из-за множества избирательных округов и разнообразия должностных лиц, которые избирались разными сословиями. Как бы там ни было, каждый гражданин Рима имел один голос. И этот голос являлся превосходным товаром. Его можно было продавать или покупать в открытую, не боясь утратить свою «добродетель».
Самыми неблаговидными деяниями в Риме считались запугивание оружием и разжигание мятежей, что было далеко не редким явлением.
Во II веке до н. э. восстания плебеев происходили все чаще и чаще, поскольку экономические реформы, проводимые в республике, приумножали богатства патрициев и всадников и еще больше разоряли и без того небогатых плебеев. Два брата из знатного плебейского рода Тиберий и Гай Гракхи считали, что проблему разорения простого народа можно решить с помощью земельных реформ. Они предлагали разделить огромные земельные угодья богатых землевладельцев, использующих рабский труд для их возделывания, на небольшие участки, которые впоследствии можно будет сдавать в наем беднякам. В 133 году до н. э. Тиберий был убит своими политическими противниками, а в 121 году до н. э. его брат Гай погиб во время кровавого восстания, которое унесло 3000 жизней.

В третьем томе “Истории Израиля. От зарождения сионизма до наших дней” Говарда М. Сакера, видного американского ученого, описан современный период истории Израиля. Показано огромное значение для жизни страны миллионной алии из Советского Союза. Рассказывается о напряженных поисках мира с соседними арабскими государствами и палестинцами, о борьбе с террором, о первой и второй Ливанских войнах.

Политическое будущее Франции после наполеоновских войн волновало не только общественность, но и всю Европу. Именно из-за нерешенности этого вопроса французы не раз переживали революции и перевороты. Эта небольшая книга повествует о французах – законных наследниках «короля-солнце» и титулярных королях Франции в изгнании. Их история – это история эмиграции, политической борьбы и энтузиазма. Книга адресована всем интересующимся историей Франции и теорией монархии.

Одержимость бесами – это не только сюжетная завязка классических хорроров, но и вполне распространенная реалия жизни русской деревни XIX века. Монография Кристин Воробец рассматривает феномен кликушества как социальное и культурное явление с широким спектром значений, которыми наделяли его различные группы российского общества. Автор исследует поведение кликуш с разных точек зрения в диапазоне от народного православия и светского рационализма до литературных практик, особенно важных для русской культуры.

Чудесные исцеления и пророчества, видения во сне и наяву, музыкальный восторг и вдохновение, безумие и жестокость – как запечатлелись в русской культуре XIX и XX веков феномены, которые принято относить к сфере иррационального? Как их воспринимали богословы, врачи, социологи, поэты, композиторы, критики, чиновники и психиатры? Стремясь ответить на эти вопросы, авторы сборника соотносят взгляды «изнутри», то есть голоса тех, кто переживал необычные состояния, со взглядами «извне» – реакциями церковных, государственных и научных авторитетов, полагавших необходимым если не регулировать, то хотя бы объяснять подобные явления.

Книга рассказывает об истории Бастилии – оборонительной крепости и тюрьмы для государственных преступников от начала ее строительства в 1369 году до взятия вооруженным народом в 1789 году. Читатель узнает о знаменитых узниках, громких судебных процессах, подлинных кровавых драмах французского королевского двора.Книга написана хорошим литературным языком, снабжена иллюстративным материалом и рассчитана на массового читателя.

Annales VedastiniВедастинские анналы впервые были обнаружены в середине XVIII в. французским исследователем аббатом Лебефом в библиотеке монастыря Сент-Омер и опубликованы им в 1756 году. В тексте анналов есть указание на то, что их автором являлся некий монах из монастыря св. Ведаста, расположенного возле Appaca. Во временном отношении анналы охватывают 874—900 гг. В территориальном плане наибольшее внимание автором уделяется событиям, происходящим в Австразии и Нейстрии. Однако, подобно Ксантенским анналам, в них достаточно фрагментарно говорится о том, что совершалось в Бургундии, Аквитании, Италии, а также на правом берегу Рейна.До 882 года Ведастинские анналы являются, по сути, лишь извлечением из Сен-Бертенских анналов, обогащенным заметками местного значения.