Где сходятся ветки - [6]
Стало немного обидно за выслугу лет, за приобретенные навыки, за трудовую деятельность. Все-таки я и в дереве, и в станках разбираюсь, могу честно сказать, лучше почти всех на предприятии. И помочь меня неоднократно просили, если рама из строя выйдет. И метик сквозь ствол я определю, и с морозобоинами справлюсь, и свилеватость красиво обстрогать умею.
Позже, задумавшись, осознал, что рамщик, объективно говоря, профессия низкой категории, специалистов вокруг безработных много.
В результате сговорились на неделю отсутствия, не больше.
Настя помогла купить билет. Дала из своих денег пятнадцать тысяч. Вера Игоревна испекла пирожков в дорожку. Мы с Митей по душам побалакали, пока мячом об стенку долбили. «Чего, отец, новую бабу завел?» – «Мить, соображай, что говоришь». – «А чего тогда? Чем тебе с нами плохо?» – «Я ж не навсегда ухожу. Просто надо понять, кем я до отключки был». Митька мяч за коробку запулил, домой убежал. Так толком и не попрощались: переходный возраст. А шурин в день отъезда пошутил: «В Москве не дай надругаться над своей невинностью», как будто тоже обо всем догадывался.
До вокзала ехали с Настей и Петром Ефимовичем в его «Ниве». Он провел подробный инструктаж, как вести себя, – не связываться с таксистами и носильщиками, опасаться милиции, постараться ни о чем никого не просить и никому не верить. Для постоя рекомендовал гостиницу «Юность», где сам жил около сорока лет назад.
Я пообещал, что буду звонить в случае чего.
Когда поезд тронулся и родные поплыли назад, показалось, что Насте стало нехорошо – Петр Ефимович приобнял ее, она закрыла лицо руками. Как заметил это, сразу испытал головокружение. Не люблю, когда она плачет. Выбежал бы, кабы мог.
В мои планы входило обратиться в Ветеринарную академию, попытаться восстановить интересы, круг общения, выяснить, как меня воспринимали окружающие. Был ли я достойным членом общества или человеком средней паршивости, гнилым изнутри. Втайне надеялся выйти на Марию и задать ей тревожившие вопросы. Надежды глупые – человека без фамилии и телефонного номера и в Архангельске не сыскать, не то, что в Москве.
Под стук колес обо многом передумал. Раньше просто хотел прожить жизнь. Нравилось повторение раз заведенного ритуала. Точно знал, что ничего, по сути, не может измениться. С телевизионных экранов талдычат: мечтай, надейся, стремись. А я не думаю, что соль в этом. Нет жизни, которая была бы хуже другой. Смысл не в суете, мечтах и переменах, а в том, чтобы прожить свою личную судьбу. Так я себе это представлял и ясно видел.
А потом случились события, из-за которых сижу здесь, на боковухе, смотрю в окно и еду незнамо куда. Теперь ты, Гаркунов, не там и не тут. Личность, которой мало своего существования. Для чего же ты оторвался от корней и закружился по ветру, как липовое семя? Чего ищешь? Такие вопросы не давали заснуть. Плюс дед, сосед, шебуршал пакетами. Закемарил я только под утро с чугунной башкой, а когда проснулся – приехали.
Москва сразу показалась шумной, неродной. Народ толчется, в глаза не смотрит. Но красиво. Дороги освещены, кафешек много, не то что у нас, шаурма одна. Плюс, чего хорошо, номера у них на домах светятся. В Архангельске, пока вплотную не подойдешь, не поймешь, где находишься.
Позже, спустившись в метро, ощутил прилив гордости. Какие дворцы и музеи построены для простого народа. Сколько вложено труда, чтобы нам жилось лучше! Единственное, переживал, что деньги вытащат. Руку в кармане держал, сжимал купюры.
Первым делом доехал до «Юности». Гостиница показалась хорошей, для меня даже слишком. Номер одноместный «эконом», три тысячи рублей. Удобный санузел, широкая тахта, телевизор, мебель из ДСП. Тепло.
При мне было пятнадцать тысяч Настиных денег и десять моих собственных. Неделю прожить можно с шиком. Да лучше оставить родным.
В тот же день, чтобы не терять время, отправился в Ветеринарную академию. Погода в Москве стояла прямо летняя, прахом от земли прошлогодним сладостно потягивало.
Как только увидел кирпичные корпуса за бетонной стеной, возрадовался – неужели, здесь провел свою молодость! За оградкой аллея, по которой спешат студенты в белых халатах, с такими хорошими лицами, что каждого расцеловать хочется. Иду мимо и думаю – вот, этот розовощекий в очках мог быть моим закадычным приятелем, а с той нескладной девушкой двадцать лет назад познал бы я радости первой любви. Возле общежития плакат: «Врач лечит человека, ветеринар – человечество!» Прямо в душу попадают такие слова.
Не удержался, заглянул в анатомическое отделение: круглый зал с длинными партами, доска, большое чучело верблюда. Здесь я сидел, слушал лекции, записывал – впереди рисовалась чудесная жизнь!
Дошел до главного здания с колоннами, голубыми елями и бьющими по ветру флагами. Тут снова гордость взяла за науку, за себя, за то, как страна привечает ветеринарных специалистов.
Cблизи узнал гранитные ступени, ведущие к высоким знаниям. Долго бродил под сводами, среди квадратных и круглых столбов, топтал световые обрезки на старом паркете, разглядывал таблички над дверьми – кафедра иммунологии и биотехнологии, мелкого животноводства, генетики и разведения животных им. В.Ф. Красоты, товароведения, технологии сырья и продуктов животного и растительного происхождения им. С.А. Каспарьянца, ветеринарной хирургии, микробиологии, есть даже кафедра философии. Вспоминал каждый поворот, каждую щелочку, каждый портрет, каждое окошко, каждый шкафчик. Хотелось присесть возле студентов, побалакать с ними. Так вот, за что меня полюбила Мария! За то, что я таким был: парнем в белом халате.
![Капсула для копирайтера](/storage/book-covers/2e/2e5b96a63cfa76de1eac9445f32d90a1dd3ff055.jpg)
Ему едва за сорок, он копирайтер, его зовут Герман, как героя «Пиковой дамы». И он верил, что реклама правит миром, пока тамплиеры не сделали его Пророком и ему не пришлось спасать мир……Секунда может длиться 85 триллионов лет, но она порой решает всё.
![Капсула бессмертия](/storage/book-covers/12/12c1845e4a439421be814e3ed419bc7d6432d794.jpg)
Когда-то, во времена больших бюджетов, реклама была веселым заповедником со своими абсурдными правилами. В этом мире можно было поймать постмодернистскую волну, заправиться кокаином и катиться до самого берега, лавируя между пожеланиями клиентов. Но прекрасная эпоха прошла, бюджеты стали меньше, а маркетинг окончательно расправился с креативом. В эту скучную пору на сцену и явился он, Герман, толстеющий копирайтер за сорок на грани развода со своей более успешной женой Катрин. Волну уже не поймать, куда ползти по берегу с подорванным здоровьем и финансовыми сложностями, – не известно.
![Тонкий тающий след](/storage/book-covers/83/838ef82609fa512bd945eb2b93fdb4b77c1d820e.jpg)
Она отказалась от своего дара, чтобы обеспечить благополучие близких. Но жизнь не прощает подобных жертв: взамен таланта у нее появился порок, заставляющий жить в вечном страхе разоблачения. Судьбы героев причудливо переплетаются, пока каждый из них ищет свой путь к счастью. Как сохранить самое главное, когда близкие уходят навсегда, любимые лишают поддержки, а роковая слабость заставляет совершить преступление? Как увидеть тонкий тающий след, который выведет к свету?
![За стеклом](/storage/book-covers/63/6398ed6137e2079ab2cc32f5c0ccef379db51917.jpg)
Зависимость от алкоголя – это не только проблема «как перестать пить». В «айсберге» алкоголизма, который тянет на дно, девять десятых – страхи и ожидания от жизни, которые не дают покоя. В романе «За стеклом» автор анализирует их на основании десятков жизненных историй, которые связаны с выпивкой и ее последствиями. Эти истории до боли откровенны, интересны и полны самоиронии, пусть и весьма горькой. Но главное в них – то, что вы сами сможете узнать и понять о себе, их прочитав. Эта книга не только про алкоголь и алкогольную зависимость.
![Раздеватель. Хаммерсмитские убийства](/storage/book-covers/3d/3d0fe0a75709b95bcfdb6647eaeaefd7ee5ce323.jpg)
С конца 50-х годов XX столетия в Лондоне стали находить тела убитых женщин. Как и знаменитый Джек-Потрошитель, неизвестный серийный убийца убивал только проституток. Среди особенностей убийств было то, что все тела оказались обнаженными. Отчасти из-за этого убийца и получил своё прозвище, а именно — Джек-Раздеватель, а сами нападения на проституток вошли в мировую криминалистику как Хаммерсмитские обнажённые убийства.
![Грёзы о мечте](/storage/book-covers/2f/2f38d982cfde33425bb59a66c0010b4f1d3eb2b7.jpg)
Двадцать студентов российского вуза отправляются в летний спортивный лагерь — долгожданную поездку, организованную студсоветом. Из-за жары по пути ломается автобус, и до прибытия спасительного транспорта остаются целые сутки. Кругом простирается лес, населенных пунктов поблизости нет — студенты решают заночевать у пруда Тихий. Но таинственный водоем, едва различимый на карте, внезапно оказывается объят туманом. Ни один из ребят не догадывается, что уготовано им судьбой, странной и непредсказуемой штукой… Комментарий Редакции: Жуткая обстановка черного леса, зловещий пруд, пугающий своим тинистым кошмаром, и двадцать четыре часа, которые жестоко оборачиваются борьбой за выживание… Это произведение, подогретое страшными сюжетными вывертами и умасленное ненавязчивым слогом, точно не предназначено для слабонервных читателей.
![Дневник Дорианны Кей](/storage/book-covers/68/685b4fbc8b13008546f92c8ea60b86aaec988143.jpg)
Она обнаруживает чужой дневник и продолжает его вести, не осознавая связь с погибшим владельцем. Привычный мир давно исчез, и всё, что у неё осталось – эти странные предостережения. Но мало ли, что можно найти на руинах былого мира? Это всего лишь обрывок страницы. Дорианна молода, но не настолько легковерна, чтобы обмануться страшилкой о каком-то наемнике, охотящемся за теми, чье имя начинается на «Д».
![На трещину ногами](/storage/book-covers/a6/a6c739f950c392c67fc7f961babb3818be42b2f5.jpg)
«Мы с Бобби родились почти в один день. Бобби иногда оставался у меня. Иногда мы даже говорили сверстникам, что мы братья. Он был очень храбрый, но он был также и жестоким. …Бобби посадили в тюрьму, он зарезал человека. А неделю спустя я признался, что я гей».
![Я никогда не](/storage/book-covers/91/919192ee68f830389be17f0b483e71d021e5609f.jpg)
В патриархальном городе, где нужно беречь девственность, но не остаться старой девой, Кора открывает ателье нижнего белья. Она думает, будто может говорить что хочет, заниматься сексом с кем хочет и мстить тем, кого не любит, но скоро осуждение общества разрушит ее маленький свободный мир.
![Рассказы пьяного просода](/storage/book-covers/e4/e43ba43f74b5287d172580c23d513bef8ef49a2b.jpg)
«Рассказы пьяного просода» – это история двух мистически связанных душ, в одном из своих земных воплощений представших древнегреческой девочкой Ксенией (больше всего на свете она любит слушать сказки) и седобородым старцем просодом (пьет исключительно козье молоко, не ест мясо и не помнит своего имени). Он навещает ее каждые десять лет и рассказывает дивные истории из далекого для них будущего, предварительно впав в транс. Однако их жизнь – только нить, на которую нанизаны 10 новелл, именно их и рассказывает странник в белых одеждах.
![Мы сгорели, Нотр-Дам](/storage/book-covers/4c/4c273f4971ec9b0cb093ae9dae7bb983a5fefcb8.jpg)
Что общего у Льва Николаевича Толстого, маленькой французской иммигрантки, действующего президента России, известного художника-карикатуриста и самого Дьявола? Ответ неожиданный: собор Парижской Богоматери. Для кого-то символ веры, для кого-то вид с туристической открытки – Нотр-Дам для каждого свой. Именно поэтому, когда в апреле 2019 года там случился пожар, миллионы людей переживали это как личную трагедию и следили за гибелью собора в режиме реального времени. В дебютном романе Ивана Чекалова собор Парижской Богоматери служит точкой пересечения самых разных судеб.