Фарфоровое лето - [117]
— То, что происходит, — сказал Конрад, идя за ней, — заставило меня заняться и вами, Агнес. Я всегда очень обстоятельно вникаю в события, которые меня затрагивают. Только так можно им противостоять. Агнес, где вы работали с 1931 по 1939 год?
«Смешно, — подумала Агнес. — Где я работала? Почему у людей вроде меня спрашивают об этом? Почему не спрашивают: где вы жили с 1931 по 1939 год?»
Агнес ощупью продвинулась дальше, ища стул, ее рука скользнула по обивке. Ноги в узких туфлях болели, у нее всегда были проблемы с пальцами. В этом году они особенно сильно мерзли из-за того, что она ходила в резиновых сапогах, резина — это пропащее дело для больных ног.
— Агнес, — сухо потребовал голос Конрада, — я задал вам вопрос, отвечайте.
— Господин доктор, — сказала Агнес Амон и повернулась к Конраду, — с 1931 по 1939 год я жила у Клары Вассарей. Я жила только ради нее. Если это то, что вы хотели услышать.
— Да, — ответил Конрад, — именно это я и хотел услышать.
Агнес заметила, что кисти ковра перепутались, привычным движением она привела их в порядок, теперь они снова лежали прямо, в ряд. Она выпрямилась и теперь глядела Конраду прямо в лицо, ей хотелось видеть его глаза, когда он будет отвечать на ее вопрос.
— Вам известно и то, что произошло в августе 1939 года? — спросила Агнес.
— Да, — ответил Конрад, — известно.
— Что вы со мной сделаете? — спросила Агнес и вышла в переднюю. Она прижалась к вешалке, здесь едва заметно еще витал запах Кристины.
— Что я, собственно, должен с вами сделать, Агнес? — сказал Конрад. Он не последовал за ней, а стоял в проеме открытой двери, ведущей в гостиную и, казалось, не замечал, что на нем все еще шляпа и пальто.
— Старые истории рассказывают только для того, чтобы понять новые. Вы хоть знаете, что моя жена дружит с Бенедиктом Лётцем?
В тот же вечер Агнес уехала назад в Бургенланд. У старьевщика она получила аванс за обстановку своей венской квартиры.
— Хлам, не имеющий никакой ценности, — сказал торговец и с презрительной миной взялся за свой бумажник.
Агнес продала еще золотую цепочку и узкий браслет — подарки Клары. Теперь-то она как-нибудь разберется с плотником. Агнес не могла расстаться с картиной, изображающей спящую красавицу в украшенной цветами лодке. Она хорошенько упаковала ее, перевязала скрепленными друг с другом обрывками шпагата различной толщины и послала на свой новый адрес.
Все было почти совсем как раньше. Бенедикт сидел на скамье в парке и читал. У его ног лежал старый полотняный мешок, набитый книгами, газетами и легко разлетающимися заметками. Было четыре часа дня, вторник, середина апреля.
Погода была очень теплой для этого времени года, многие матери гуляли со своими шумливыми, довольными жизнью детьми. Старик, сидевший возле Бенедикта, смахнул несколько страниц своей газеты на землю. Бенедикт поднял их, расправил. «Рождение первого ребенка из морозильника!» — возвещала единственная статья, которую еще можно было разобрать; ребенок, развившийся из замороженного эмбриона, весил целых два с половиной кило, два месяца созданный в реторте эмбрион хранился в жидком азоте при -196°, а потом, после оттаивания, был трансплантирован в тело матери. Большой успех медицины. Бенедикт почувствовал, как бунтует его желудок. В последнее время еда не доставляла ему удовольствия, он плохо переносил ее. Ему не удавалось выбросить из головы мысли о своей матери. Держа в руке скомканную газетную страницу, он представил себя в виде эмбриона, плавающего в жидком азоте, эмбриона, мать которого жестами бурно выражала нежелание подвергаться трансплантации. Бенедикт резко вскочил. Его больная нога подогнулась, к тому же он забыл свой мешок, пришлось вернуться за ним. Парк располагался среди похожих на виллы домов, палисадники перед домами окружали его, как рама картину. Бенедикт обошел эту раму сначала справа налево, потом слева направо, его желудок успокоился, ему захотелось пить. Он начал неумело возиться с гидрантом, пока он крутил его, перед глазами у него выросли кряжистые ноги в рабочих брюках, показавшиеся ему знакомыми.
— Что ты, собственно говоря, здесь делаешь? — спросил Венцель Чапек. — Разве ты не должен быть в библиотеке?
— Да, — ответил Бенедикт, растягивая слова, — должен. А может, и нет. Я болен.
— Можно узнать, что у тебя болит? — спросил Венцель и поставил на землю связку деревянных реек, которую он нес с собой.
Бенедикт снял руку с бедра и, решив не отделываться отговоркой, чуть помедлив, сказал:
— Мне сейчас не хочется работать.
Лицо Венцеля покраснело.
— Ах так, — сказал он. — И как долго продлится это «сейчас»?
— Понятия не имею, — ответил Бенедикт, — я не в состоянии ответить на такой вопрос.
— Да, — сказал Венцель, — я тоже был бы не в состоянии, если бы сидел в парке. Ты ведь был здесь? — Бенедикт кивнул:
— Примерно два часа. Но как вы видите, сейчас я усиленно работаю над этим гидрантом. Вы мне не поможете? Я хочу пить.
— Нет, не помогу. Ты хорошо знаешь, что гидрантом можно пользоваться лишь в экстренных случаях.
— Может быть, у меня как раз такой экстренный случай.
— Бенедикт, да что с тобой? Пойдем, выпьем пива.
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.
В каноне кэмпа Сьюзен Зонтаг поставила "Зулейку Добсон" на первое место, в списке лучших английских романов по версии газеты The Guardian она находится на сороковой позиции, в списке шедевров Modern Library – на 59-ой. Этой книгой восхищались Ивлин Во, Вирджиния Вулф, Э.М. Форстер. В 2011 году Зулейке исполнилось сто лет, и только сейчас она заговорила по-русски.
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.
Книга известного французского писателя Рене Домаля (1908-1944), впервые издающегося на русском языке, будет интересна самому широкому кругу читателей.Читатели получат возможность вместе с автором и его героями оказаться у подножия Волшебной Горы, где начинается путь, «на котором человек может возвыситься до божественного, а божественное в свою очередь может открыться человеку».
Имя австралийской писательницы Димфны Кьюсак (1902—1981) давно знакомо российскому читателю по ее лучшим произведениям, завоевавшим широкое признание.В сборник вошли романы: «Полусожженное дерево», «Скажи смерти нет!», «Черная молния», где писательница бросает обвинение общественной системе, обрекающей на смерть неимущих, повествует о трудных поисках утраченного смысла жизни своих героев, об отношении мужчины и женщины.
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.