Эммануил Казакевич - [7]
"Дом на площади" был задуман как назидательный, остросовременный роман с "ярко выраженной политической нагрузкой". Казакевич был уверен, что создаст книгу серьезную, "то есть чтобы события, в ней описываемые, были взяты до глубины и люди - тоже"*. Материал романа был "своим" - в 1945 году сам Казакевич - советский комендант Альбертштадта, и деятельность Лубенцова как руководящего работника советской военной администрации была ему знакома. Взятый "до глубины" герой открылся в новых для себя гранях. В полной мере проявилась его способность к творчеству социальному, политическому, нравственному, и интернациональный долг он впервые выполняет как боец "мирного" фронта.
_______________
* Запись в дневнике. Цит. по кн.: Б о ч а р о в А. Э. Г. Казакевич. М., Советский писатель, 1965, с. 152.
Лубенцов ежедневно и ежечасно решает задачи по значению воистину исторические. От них зависит настоящее и будущее Германии. Решать эти задачи приходится на виду у всего мира, у самих немцев. Предстоит войти в жизнь чужую и непонятную, иметь дело с обществом, переживающим кризис. Лубенцов сознает, что "мораль исковеркана, опыт революционного движения предан забвению, поруган и обсмеян, этические нормы человеческого поведения чудовищно извращены". Нужно понять эту реальность во всей сложности, чтобы знать, что восстанавливать, что в корне переделать, что спасти, как помочь живым силам нации прийти в движение, укрепить их веру в необходимость и возможность построить жизнь на новых социальных началах, правильно выбрать пути демократизации, денацификации и демилитаризации.
Лубенцов и его резиденция в центре событий, спрессованных во времени. Они заставляют Лубенцова быть дальновидным политиком и дипломатом, тонким психологом, умным аналитиком, терпеливым воспитателем. Подлинно высокие дела требуют от человека многого, и герой на уровне этих требований. Причем служебный долг и личное человеческое чувство в нем нераздельны.
Величайшая ответственность за каждый шаг поддерживает в Лубенцове потребность к самоанализу, самоконтролю. Комендант всегда прав, потому что за ним вооруженная сила, Советская Армия. Но он должен быть действительно всегда прав, во всем соблюдать "советский обиход" и, конечно, быть бескорыстным, добрым, великодушным, морально чистым. Лубенцов как раз таков, для него это естественно и органично.
Коллизия бескорыстия и стяжательства занимает в романе большое место. Подробно разработана сюжетная линия капитана Воробейцева, кривая его падения. Тема собственничества, корыстолюбия волновала писателя постоянно. В дневнике записана клятва: "Пока будет кровь в жилах и сердце будет биться - пусть в пыли, во прахе, - буду бороться против собственничества источника всех человеческих бед, жадности, подлости". На многих страницах романа - отсвет этой клятвы. И Лубенцов взят автором в союзники.
Лубенцов - человек действия, и анализ его взаимоотношений с разными людьми - предмет заботы художника. Речь идет не только о взаимоотношениях с немцами разных умонастроений, в поле зрения сложные отношения с бывшими союзниками, у которых в Германии свои интересы, и уже дает о себе знать их тайная война против СССР. Наконец, есть своя динамика и в отношениях Лубенцова с коллегами. "Счастливчик", привыкший к тому, что его любят и ценят начальники и подчиненные, он вынужден пережить тяжелые часы отчуждения и одиночества в связи с "делом", возникшим после бегства Воробейцева на Запад.
Автор "Дома на площади" проявил незаурядную проницательность, обнаружив явления, против которых партия повела борьбу в ближайшие годы. Лубенцову не раз приходится сталкиваться с тем, что некоторые из его коллег путают бдительность с подозрительностью, готовы прибегнуть к аресту, когда для него нет законных оснований, отказывают людям в доверии, понимая его лишь как наивную и слепую доверчивость. Отсюда и расхождения Лубенцова с сослуживцами, достигшие высшей точки на активе советской военной администрации и показавшие, как может сработать "механизм" невидимого, незаметного нарушения демократизма.
В этом испытании Лубенцов, настоящий коммунист, подтверждает право на идеального героя. Его образом художник, ориентируясь уже на опыт сложнейшей послевоенной действительности, все и до конца досказал о человеке долга.
В последующие годы советская литература открывала для себя новые возможности, распутывая тугие узлы современности, исследуя ее острейшие противоречия, достигая новых глубин в изображении человеческих драм. На передний край литературы вышли герои другого типа, с грузом непреодоленных внутренних противоречий, требующие для своего воплощения бытового потока будней.
Однако притягательная сила героя Казакевича не потускнела за десятилетия. Уместно вспомнить, как в романе Ю. Бондарева "Берег", написанного в 70-е годы, Никитин, писатель, погруженный в современные жизненные бури, тоскует по цельности и чистоте Княжко, своего погибшего фронтового товарища, отсутствие которого теперь чувствуется очень остро. А Княжко сродни герою Казакевича.
Стремление общества к идеальному вечно. Литература считается с этим. Ни сама логика ее движения, ни мода не могут отменить благородной обязанности удовлетворять потребность в положительно прекрасном. Воплощать идеалы народа в ярких реальных характерах - одна из ведущих традиций советской литературы. Казакевич развивает ее. Более всего ему близок Н. Островский. "Мы, советские писатели, многим обязаны ему", - признавал Казакевич. Травкина и его сверстников он считал младшими братьями Павла Корчагина. На герое Казакевича - печать забот и тревог иного этапа истории нашего общества, но он, подобно герою Островского, воплощает нравственный максимум своей эпохи. Писатель видел его так же близко, лицом к лицу, чувствуя свое духовное родство с ним и хотел, чтобы он мог быть, как сам Островский, "мерилом для наших поступков, образцом верности своему делу, своей Родине, своей партии"*.
![Пасынки "свободного мира"](/storage/book-covers/43/43dc6d6427e271c3c72be6a03f9b6c2784a9f978.jpg)
В книге на основе фактов и документов рассказывается о социальном неравенстве миллионов детей в странах капитала, о нещадной эксплуатации детского труда. Авторы показывают, как буржуазное общество лишает юное поколение детства. С момента своего рождения дети становятся пасынками «свободного мира». Для широкого круга читателей.
![Командировка](/storage/book-covers/65/659d3e7c98d7f7d115aa7391796e676b96ced165.jpg)
В этой книге помещены очерки о людях с интересными судьбами. Здесь и о людях, осваивающих Крайний Север, и о героическом Евпаторийском десанте в годы Великой Отечественной войны, и о осиротевшей семье в новгородской деревне… И в каждом очерке присутствует волнующая человеческая судьба.Книга рассчитана на массового читателя.
![Россия: линии разлома](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
Интервью старшего научного сотрудника Института философии РАН Вадима Цымбурского интернет-изданию "Агентство политических новостей".
![Страница найдена](/storage/book-covers/f0/f06058e7bb6d691423a93f8b34e8eeb65efc19db.jpg)
Книга «Страница найдена» предназначена для ЛГБТ-подростков, их родных и близких, педагогов, психологов, но будет интересна и самому широкому кругу читателей. Книга разъясняет вопросы, связанные с сексуальной ориентацией, гендерной идентичностью и подростковой сексуальностью.
![De Prófundis](/storage/book-covers/b8/b802b9d685888eab5040519a4379f7b0ab00cc39.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.