Джакомо Мейербер - [8]
Чем же объяснить исступленную вражду к Мейерберу, которую питали Вагнер, Шуман и многие другие музыканты и которая впоследствии привела к компрометации всего мейерберовского дела? Повидимому, здесь действует не только разница художественных убеждений, но и более глубокие причины.
Корни конфликта, думается нам, лежат в следующем. XIX век с его ростом промышленного капитализма создал тип мелкобуржуазного музыканта-бунтаря, остро чувствующего несовместимость искусства и коммерции, мучительно переживающего унизительное положение художника в капиталистическом обществе, индивидуалиста, воюющено со вкусами филистерского мещанства и мечтающего о героическом и всенародном "искусстве будущего". Такой мелкобуржуазный музыкант-утопист, при всей непоследовательности своей политической позиции и мировоззренческих колебаниях, в области своего искусства не идет на компромиссы, обычно бедствует и, ютясь где-нибудь в сырой и нетопленной мансарде, в гордом одиночестве сочиняет новаторскую музыку. Не заискивая перед модной критикой, он ждет признания, подобно тому как великий утопический социалист Шарль Фурье ежедневно поджидал филантропического миллионера, который откликнулся бы на его газетный призыв и предложил бы ему свое состояние для постройки фаланстеров и устройства социального рая на земле. Лучшими и гениальными представителями такого типа мелкобуржуазного музыканта-индивидуалиста-утопического бунтаря - были Гектор Берлиоз и отчасти Рихард Вагнер.
Совсем другой тип композитора реализует Мейербер; Это выпуклый тип музыканта-делового капиталиста, музыканта-предпринимателя. Он в мире со всеми критиками, начиная от старого Фетиса и кончая д Ортигом, на книгу которого "Балкон оперы" Мейербер сразу подписался на 50 экземпляров и тем завоевал его симпатии. Методами капиталистической коррупции Мейербер владеет в совершенстве. Он обхаживает редакторов, подкупает сотрудников газет, имеет деловые взаимоотношения с клакой и чутко прислушивается к голосу вождя и организатора клакеров, грозы парижских театров, знаменитого Огюста. Интереснейшие детали этой закулисной деятельности Мейербера приводит тогдашний директор Парижской оперы Верон в своих пространных и занимательных "Мемуарах парижского буржуа". Само собой разумеется, образцово поставлена реклама: задолго перед премьерой в прессу проникают загадочные, заманчиво интригующие сообщения и заметки. Перед самым спектаклем прессу "подогревают": Мейербер устраивает большой пир, с приглашением редакторов, фельетонистов и критиков. На самой премьере классовый состав зрительного зала также характерен: тут и миллионеры, и биржевые спекулянты, и дряхлые академики в зеленых с золотом мундирах, и крупные политические деятели, и прославленные красавицы, и аристократы-легитимисты, и буржуазная золотая молодежь. Для умаления соперников типа Россини и Спонтини также существуют испытанные средства: это наемные кадры "зевалыциков" ("dormeurs"), которые, сидя в партере, ложах или балконе, должны протяжно зевать и время от времени засыпать, дабы подчеркнуть снотворный характер исполняемой оперы. Иногда на подобном спектакле в креслах появляется сам Мейербер, небрежно слушающий отрывок оперы, а затем закрывающий глаза и притворяющийся задремавшим. В таких случаях язвительный литератор Жюль Сандо обычно замечал, что Мейербер делает экономию на одном "зевальщике".
Эта детально разработанная система театральной коррупции вовсе не казалась Мейерберу чем-то безнравственным: для него ото было простым перенесением обычных методов капиталистического предпринимателя в театр. Но как раз этого вторжения коммерческих нриемов в искусство и не могли простить Мейерберу Вагнер и его единомышленники: со своих мелкобуржуазно-интеллигентских позиций они яростно обстреливали Мейербера, а в лице его оперу крупной европейской промышленной буржуазии. Это была настоящая классовая борьба на участке музыкального театра. Мейербер становился символом .искусства Маммоиы" торжествующего капиталистического искусства и его меркантильной изнанки,
Ныне страсти вокруг имени Мейербера улеглись. Было бы наивным вменять в вину Мейерберу то, что является присущим капиталистическому искусству вообще. Мейербер был лишь предприимчивым сыном своего класса. Много позднее, перед капитализмом, притом в наиболее отталкивающей его стадии - империалистической, - капитулировал и непримиримый враг Мейербера-Рихард Вагнер. К этому привела кривая его мелкобуржуазного идеологического пути. С тех пор капиталистическая Европа шагнула так далеко, в том числе и в области художественной политики, что по сравнению с нею деловые махинации Мейербера могут показаться патриархальными или детски-примитивными. Для нас важно другое. Мейербера-дельца пережил Мейербер-музыкант. Его оперы, в особенности лучшая из них, "Гугеноты",-не утеряли своей жизнеспособности и доныне. Пусть они уступают в глубине идейной концепции, в выразительности музыкального языка, в психологическом реализме титанам оперного искусстваМоцарту, Верди, Бизе, - однако и в них покоряюще действуют многие ценные качества: яркая театральность, громадный сценический темперамент, куски великолепной, поистине вдохновенной музыки, оркестровая виртуозность, безошибочное техническое уменье. Целая эпохаиюльская буржуазная монархия-встает перед нами в зрелищно-пышных, далеко не утративших своей эффектности, операх Мейербера. Ведь на ряду с романами Бальзака мы не отказываемся читать и увлекательно наивных "Трех мушкетеров" Дюма-отца. Пожалуй, Мейербертакой же Дюма-отец в музыке, но несравненно более яркий, крупный, красочный, талантливый. У него нет композиционной расплывчатости Дюма: он весь собран, целен, по-своему даже лаконичен. Ибо Мейербер, прежде всего, превосходный и многоопытный мастер. И-конечно же - мимо его богатого наследия не может пройти овладевающий мировой классикой во всех ее жанрах и ответвлениях советский музыкальный театр.
![Национальный музей антропологии Мехико](/storage/book-covers/59/59b9f97c20dc303acaed0ef76846aed1910514c6.jpg)
Национальный музей антропологии — один из лучших в Мехико. Его посетители могут познакомиться с предметами культуры древних обществ Мексики: ольмеков, майя, миштеков, сапотеков, ацтеков (мешиков). Коллекции музея включают разнообразный археологический и художественный материал: монументальные изваяния, произведения мелкой пластики, образцы живописного наследия, культовую и бытовую утварь, редкие экземпляры ювелирных изделий.Обложка: Камень Солнца.
![Музей Акрополя](/storage/book-covers/a1/a1e07919821b26fe16d88cab3c4e6197c3586b19.jpg)
Акрополь — историческое название возвышенной и укрепленной части древнегреческого города. Сегодня музей Акрополя размещается в уникальном здании с очень логичной и увлекательной экспозицией. Акрополь в древности, Зал Парфенона (портреты Посейдона, Аполлона, Артемиды, Афродиты и Эрота, а также захватывающий вид на Парфенон), памятники классического Акрополя, храм Артемиды, экспонаты времен классицизма, эллинизма и Римской империи, статуи и предметы из храма богини Афины и подлинные кариатиды — все это открывается взору посетителей в музее с выставочной площадью 25 тысяч квадратных метров.Обложка: Фидий и его мастерская.
![Материалы биографии](/storage/book-covers/23/23cc1d2ea549494dadc3d1fecd28d15f6f6c2d36.jpg)
Эта книга посвящена замечательному художнику Эдуарду Штейнбергу (1937—2012). Материалы, собранные в ней (эссе, письма, интервью самого художника, письма к нему родителей, друзей и коллег по цеху, воспоминания и т.д.), не только дают возможность представить яркую, многогранную, своеобразную личность, вовлекшую в свою орбиту многих деятелей культуры во всем мире, но и отражают атмосферу времени, особенности и противоречия эпохи второй половины ХХ века.
![Галерея Академии Венеция](/storage/book-covers/44/44135be65e5bf77965024a6f9c19d8fdf63f7367.jpg)
Галерея Академии в Венеции — художественный музей, в котором хранится самая большая коллекция венецианской живописи XIV–XVIII веков. Галерея основана венецианским Сенатом в 1750 г. как школа живописи, скульптуры и архитектуры. В начале XIX века из художественной школы был преобразован музей, его фонды стали постепенно увеличиваться.Обложка: Джентиле Беллини. «Чудо реликвии Святого Креста на мосту Сан-Лоренцо». Фрагмент.
![Государственный музей искусств Копенгаген](/storage/book-covers/de/de0e517098f1359bfe6cb09380e4f332753b6ad7.jpg)
Государственный музей искусств Дании по праву гордится своей коллекцией. Особенно полно здесь представлено искусство Западной Европы после XIV века. В музейной экспозиции — полотна Мантеньи, Тициана, Рубенса, Лукаса Кранаха Старшего, Рембрандта, Гийсбрехтса, Абильгарда, Хаммерсхоя, Нольде, Йорна, Леммерца, а также превосходные картины датских художников «Золотого века», включая Экерсберга и Кобке, работы Пикассо и всемирно известное собрание работ Анри Матисса.Обложка: П. Хансен. «Играющие дети на площади Энгхаве».
![Гимн солнцу](/storage/book-covers/d5/d5803eed42ce047d984d317d4527f4c71645c085.jpg)
Повесть о литовском художнике и композиторе Микалоюсе Константинасе Чюрленисе. В книге повествуется о жизни этого замечательного человека, дается искусствоведческий анализ произведений великого мастера. Книга иллюстрирована работами М. К. Чюрлениса. Издается к 100-летию со дня его рождения.