Дурная мудрость - [3]
Первая карта, которую он достает наугад из колоды, это Шут, он же Дурак. Z с усмешкой косится на Гимпо. Вторая – Отшельник. Z пощипывает свою чахлую бороденку, приподнимает свои массивные темные очки и многозначительно смотрит на меня. Третья карта – Маг, он же Мудрец и Кудесник. Z расплывается в самодовольной улыбке. Для меня этот языческий символизм – штука более чем сомнительная. Он как-то претит моей пресвитерианской сущности. Не принимает его душа, хоть ты тресни. В общем, мне это неинтересно. Я возвращаюсь к своим заметкам и горячему завтраку.
Но была одна маленькая проблема: где добыть средства на эту эпическую одиссею к гиперборейским ледовым просторам. Цель во всех отношениях благая – спасти человечество. Но вот с мегабаксами было как-то напряжно. Билл очень даже неплохо нажился на своих KLF-проектах, но он спустил все свои миллиарды на обычную хрень: бывших жен, бывших подружек, проституток, кокаин и дурную магию. Я тоже был на нуле: матери двух моих отпрысков и козлы из налоговой бесновались в судах по всей Англии – все норовили оттяпать изрядный кусок от моих скромных доходов от Mindwarp'cKHX проделок. А Гимпо ограбили два черномазых ушлепка с ножами.
Ощущение было не из приятных: как будто бредешь по колено в воде в темном тоннеле, а вокруг только плавучее дерьмо и визгливые грызуны. Но в конце этой гнойной канализационной трубы стоял грязный ангел с зажженным zippo в поднятой руке с обкусанными ногтями: Трейси из «Beehive». Трейси заработала миллионы за свою карьеру эстрадной артистки, кстати, одной из самых высокооплачиваемых в стране, даже в мире: одно шоу в Вегасе иногда приносило ей больше, чем мы с Биллом вдвоем заработали за всю жизнь.
Помимо эстрады, у нее был и хороший приработок, равный размеру валового годового дохода сразу нескольких стран третьего мира и заключавшийся в оказании специфических сексуальных услуг коррумпированным американским политикам и друзьям ее папочки – услуг самого что ни на есть извращенного свойства, настолько противоестественных, что при одной только мысли об этом я начинаю бояться за свою пишущую машинку: как бы не вывалить на нее свой последний полупереваренный обед. Вспомните свой самый жуткий кошмар порнографического содержания, умножьте его на три тысячи – и это будет еще самое скромное из того, что Трейси выделывала в постели. По сравнению с ее выдающимся репертуаром самые жуткие сцены из «Ада» Данте и полное собрание сочинений де Сада приобретали невинный вид «Бельчонка Орешка» известной детской писательницы Беатрис Поттер. Вы мне не верите? Очень зря. Это чума, а не девка. Даже не жесткое порно, а круче.
Минут через десять:
– Слушай, Билл, что получается. Похоже, что все мы давно запродали души Дьяволу, и то, что ты там колупаешься со своей музыкой, это уже ничего не изменит.
– Понимаешь, в чем дело, – говорю я Z, доедая последний кусок кровяной колбасы, – когда мы отвезем Элвиса к Полюсу и разыщем младенца Иисуса, потом мы пойдем искать Дьявола. Может быть, нам удастся его уболтать, чтобы он отдал наши души «взад».
Z отрывается от своих карт и цитирует строчку из Мильтона. Надо думать, он хочет сказать, что Дьявола так легко не проведешь.
Гимпо берет управление на себя, и мы дружно проходим на паспортный контроль.
И тут выясняется, что я где-то посеял куртку. А в куртке у меня паспорт, дзен-палка и кошелек. В общем, я в панике. Бросаюсь обратно в кафе. Вот она, куртка. Висит на стуле. Прохожу через металлоискатель – ничего не пищит: оружия и бомб при мне нету – потом вверх по лестнице, в Duty Free, в поисках Гимпо и Z. Лично я ненавижу эти Duty Free; мне сразу хочется их разгромить; ненавижу эти рекламы духов, горящие золотом… эти бутылки… меня от них просто трясет. Ненавижу.
Ни Гимпо, ни Z. Мчусь в зал отлета, к выходу 23. Нас уже просят пройти на посадку. Объявление по всему аэропорту: пассажиры такие-то, просьба пройти на посадку. Ни Гимпо, ни Z. Типа, всё: вот и съездили? Если они не появятся прямо сейчас, я улетаю один. Сказочные долбоебы. Во мне уже все кипит от злости. Только что дым из ушей не валит. Милая девушка-стюардесса, которая отмечает в списке имена прибывших пассажиров, пытается меня успокоить. Говорит, без моих друзей самолет все равно не взлетит. Да шли бы мои друзья на хуй, мысленно отвечаю я. Если они неспособны элементарно сесть на самолет, значит, они не достойны высокого звания спасителей мира. Они все-таки появляются. Злость испаряется.
Они тащат раздутые сумки с водкой. «Синяя этикетка». Лично я ненавижу водку – я ненавижу всякое крепкое пойло – но Гимпо так улыбается… так тепло и душевно. Улыбается и вынимает из сумку бутылку красного вина, которая, надо думать, пробила изрядную брешь в нашем скромном походном бюджете. Z говорит, что это вино – для меня. Чтобы я выпил его на полюсе. Какие все-таки у меня замечательные друзья!
В самолете на нас все косятся, причем косятся недобро – да, из-за нас задержали вылет. Нам достались места в самом конце. Проходим, садимся. Гимпо разглядывает стюардесс на предмет их ебабельности – ну, в смысле, кому из них он бы заправил, Z листает мой «Sun», a я достаю свой блокнот, чтобы перечитать, что я уже написал. Пишу еще пару фрагментов, заполняю пробелы.
![Дурак](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.
![Дождливые дни](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.
![Новый Голем, или Война стариков и детей](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.
![Неферомантика. Маленькие "детские" повести](/storage/book-covers/5e/5ea620afcaaf516b8b312d2d96119bac8df12beb.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.
![Авто-катастрофа](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.
![Параллельные общества. Две тысячи лет добровольных сегрегаций — от секты ессеев до анархистских сквотов](/storage/book-covers/c8/c822a48aa7e6f8494ffbc787634c0032b2db39ef.jpg)
Нужно отказаться от садистского высокомерия, свойственного интеллектуалам и признать: если кого-то устраивает капитализм, рынок, корпорации, тотальный спектакль, люди имеют на всё это полное право. В конце концов, люди всё это называют другими, не столь обидными именами и принимают. А несогласные не имеют права всю эту прелесть у людей насильственно отнимать: всё равно не выйдет. Зато у несогласных есть право обособляться в группы и вырабатывать внутри этих групп другую реальность. Настолько другую, насколько захочется и получится, а не настолько, насколько какой-нибудь философ завещал, пусть даже и самый мною уважаемый.«Параллельные сообщества» — это своеобразный путеводитель по коммунам и автономным поселениям, начиная с древнейших времен и кончая нашими днями: религиозные коммуны древних ессеев, еретические поселения Средневековья, пиратские республики, социальные эксперименты нового времени и контркультурные автономии ХХ века.