Дура - [3]

Шрифт
Интервал


Вышли ребята из машины, да так и остановились, как вкопанные. Перед ними над голой девицей слегка в замешательстве полулежал зрелый мужчина, который даже не успел выдернуть соломинку из трепетного закоулка своей подружки. Но девица уже проснулась. Появление посторонних и явно не знакомых зрителей произвело на неё неизгладимое впечатление: она вытаращила глаза и не могла, а, скорее, просто боялась пошевелиться.

Самый толстый из группы, видать, бригадир, зловеще улыбнулся и обратился к Гурию Львовичу, подозревая в нём хозяина мизансцены: – что? играем?

Старкин не нашёлся ничего на это ответить, пожал плечами и отодвинулся от Аляпкиной.

– Твоя? – опять спросил бригадир, – на что Гурий Львович опять пожал плечами и ещё дальше отодвинулся от голой дуры, прикинув, что, в данной ситуации, признание в близком с ней знакомстве, может стоить ему жизни.

Бригадир увидел соломинку, торчащую в Аляпкиной, вынул её, а потом решил созорничать и провёл золотистым стерженьком по выбритой и оттого беззащитной и чувствительной лобковой поверхности. На что она дёрнулась и догадалась весь свой стыд прикрыть ладошкой.

– Ребята, может, поиграем? – обратился порозовевший бригадир к своим друзьям-убийцам. Но не встретил в них единодушия. Наверное, потому, что в преступной своей жизни они и так каждый день кого-нибудь насилуют, а потом ещё и проституток покупают – зачем им ещё эта дополнительная нагрузка в виде рыжей мочалки с тупыми, как у коровы, глазами?

Видимо, поэтому один из них, как потом выяснилось, Санёк, сказал: – я сюда купаться приехал. Юрок сказал: – не знаю, жрать хочется. И вообще мы не за этим сюда приехали.

Бригадир, а его звали Толян, оторопел от такого поведения братвы: – не мужики, что ли?..

– Ну, как хотите, – пробормотал он и стал снимать свои бандитские штаны.

– Вы за это ответите – у Аляпкиной вдруг прорезался её хриплый от страха голосок, – я ещё девушка.

Толян задумался: – Юрок, это по твоей части. У тебя приборчик маленький, ты начать должен.

Гурий Львович всё это время изображал независимого наблюдателя ООН. Рисовал на песке митохондрий и думал о самом важном: лишь бы не убили.

Убивать его никто не собирался. Да и насиловать Аляпкину бандиты особенно не рвались. Она даже обеспокоено на песке зашевелилась.

Раздевшийся до семейных трусов, Юрок не мог оторваться от палочки шашлыка. Санёк плескался, фыркал в середине омута. Бригадир Толя нагишом стоял возле Аляпкиной, но у него было ощущение, что он немного поспешил. Получалось, что кроме него никому эти половые игры были не нужны. И как в такой стране не будут проблемы с демографией? Вон, набежали на Русь татаро-монголы, осеменили женское население – и окрепла русская нация. И через триста лет благодарные потомки свергнули ненавистное иго. Да и всякие половцы изрядно потрудились, чтобы ещё одним нашим современникам, скинхедам, не стыдно было за свои арийские черепа…

В общем, было тут над чем подумать и даже пофилософствовать. И по всем статьям выходило, что обратной дороги нет – нужно действовать. Если ты ещё к тому же и патриот.

И, в конце концов, всё разрешилось благополучно. Девицу изнасиловали. Она не то, чтобы очень сопротивлялась – она не сопротивлялась совсем.

Решившемуся, наконец, Юрку, она сказала, когда он взялся раздвигать ей колени: «Вы за это ответите». И отвернула от него лицо, чтобы не смотреть в глаза этому скоту-насильнику. То же самое сказала Аляпкина и бандюге-бригадиру, напомнив ему, что она ещё девушка.


Санёк так и не подошёл и в оргии не участвовал.

А бригадир, после того, как удовлетворил на Аляпкиной свои животные инстинкты, ещё не надев трусов, с мокрым обвисшим членом подошёл к Старкину и спросил: «А, может, ты тоже хочешь? – Иди». Наглец. Ничего святого.

Но, хотя Аляпкина после бандита-бригадира лежала совершенно общедоступная, Гурий Львович не пошёл претворять в жизнь свою недоделанную мечту. Гордо он смотрел в сторону, в даль, за горизонт. Не нужно ему подачек от этих нелюдей.

А нелюди ещё раз искупались, уселись вокруг кучи шашлыков, фруктов и прочей закуски. Выпили несколько бутылок водки, поспорили до хрипоты.

Гурий Львович старался в их сторону не смотреть. Внутренний голос подсказывал ему, что добром всё это не кончится. И дурные предчувствия его не обманули.

На Старкина упала чья-то тень. Он её почувствовал кожей, потому что сразу резко похолодало. Подошла эта морда, этот выродок, бандитский бригадир. Тронул Гурия Львовича за плечо. «Это конец» – подумал биолог. У которого ещё всё могло быть впереди. Сейчас начнут убивать, как свидетеля. Он втянул голову в плечи. Ведь сказано же в Библии: «Не греши. Зачем тебе умирать раньше времени?». А время, по мнению Гурия Львовича, ещё совсем не пришло. Ну, беспокоит слегка простата, но с этим жить ещё можно.

Согрешил: польстился на дуру Аляпкину. И не трахнул, а теперь вот – погибать приходится. Нужно было соглашаться, когда этот отморозок приглашал после себя на Аляпкину. Пойду, если спросят, какое последнее желание. Поживу ещё минут пять лишних. Хотя, не спросят. Не те времена. Замочат, как лишнего котёнка…


Еще от автора Александръ Дунаенко
В прошлом веке…

Из сотен, прочитанных в детстве книг, многим из нас пришлось по зернам собирать тот клад добра и знаний, который сопутствовал нам в дальнейшей жизни. В своё время эти зерна пустили ростки, и сформировали в нас то, что называется характером, умением жить, любить и сопереживать. Процесс этот был сложным и долгим. Проза же Александра Дунаенко спасает нас от долгих поисков, она являет собой исключительно редкий и удивительный концентрат полезного, нужного, доброго, и столь необходимого человеческого опыта.


Сколько на небе лун?

Писал всегда «в стол». Не сразу. Вначале отсылал свои рассказы в «толстые» журналы, а потом уже складывал их в стол.Конец восьмидесятых. И как-то вечером подумалось: – А, напишу-ка я что-то из рук вон безобразное. Всё равно – никто не читает, всё равно «в стол». Вот – не буду себя ограничивать никакими рамками приличий. Матами, возьму и напишу всё сплошными матами. И – про разврат. Разнузданный такой, грубый, откровенный чтобы без всяких ограничений. Читать всё равно никто не будет. Никто и укорить меня не сможет…Сел и написал.Матами не получилось.


Узы Гименея

Александру Дунаенко удаётся почти после каждого произведения поставить уникальный музыкальный аккорд, напоминающий звучание огромного оргАна с божественной музыкой, которая остаётся в душе и…тревожит… и наполняет мир сочувствием… и…ощущением чуда… которое неизбежно должно случиться и избавить от боли и страданий и от… бессмысленности и необратимости… смерти…Надежда Либерман.


Ушла и не вернулась…

Проза Александра прекрасно написана и очень эротична. И если бы только это. Александр — автор умный и смелый. И, разогнавшись читать его рассказы, как щекочущую эротику, читатель рискует ушибиться о внутренние сложности, но это очень полезные ушибы. Есть у него рассказы, похожие на хитрые байки, из тех, что рассказывают друг другу мужчины, а затесавшийся меж своими Севела — записывает. Но есть и рассказы, похожие на лабиринты, в которых можно и заблудиться, — не завязнуть как в болоте, а остаться там, в рассказе.


Афродизиак

Мир человеческих страстей и эмоций у Александра Дунаенко мне кажется живее и ярче мира классики женских и мужских образов, но главное он дарит нам какое-то новое понимание мира мужчины. В этом его особенная сила. Он позволяет посмотреть на мужчину так, как умеет смотреть любящая мать на своего сына, видя за его часто непутёвостью, огромный и сложный мир нереализованных талантов, которые жизнь превращает в бессмысленную растрату драгоценных возможностей…Надежда Либерман.


Васька

Рассказ «Васька». Диплом Международного литературного конкурса «Золотая пчела». ...это лучшее. Не "Рафик Бездович", не "Арбуз". Одно из лучших произведений у Александра Дунаенко. А, если говорить о мировой литературе... "Каштанка", конечно, вещь. И "Белый Бим" Но это - масштабные полотна. А тут - краткость, которая сестра (и таланта). А ведь лучше не скажешь! Тут и знание психологии. Не только котячьей. И жизни на полустанке. Буранном.И умение все это передать. И ненавязчивый юмор. И философия. Николай Адамов. Журналист. ...два рассказа о кошках.