– Он был в отвратительном настроении. Сразу же бросалось в глаза, что он изрядно выпил.
– Хватит! – закричал Хоуланд. – Хватит острот! Здесь на карту поставлена свобода человека. Просто отвечайте на вопросы. Вы знали, что он выглядит не так, как обычно?
– Я не знаю, как он обычно выглядит.
– Вы знали, что подняли его с постели?
– Я это предполагал.
– Вы знали, что он плохо выглядит?
– Да.
– Как он выглядел?
– Ужасно. Как человек в состоянии похмелья.
– Вы видели других людей в состоянии похмелья?
– Множество.
– А сами вы когда-нибудь страдали похмельным синдромом?
– Ваша честь, я возражаю, – встал со своего места обвинитель.
– В таком случае я требую вычеркнуть из протокола заявление свидетеля, что обвиняемый страдал от похмелья, на основании того, что это вывод свидетеля, – ответил Хоуланд. – Свидетель просто высказал свое мнение. А он недостаточно квалифицирован, чтобы выступать с подобным мнением.
– Я снимаю возражение, – объявил обвинитель.
– Сами вы когда-нибудь страдали похмельным синдромом? – повторил Хоуланд.
– Нет.
– У вас никогда не было похмельного синдрома?
– Нет.
– Вы не пьете?
– Я не трезвенник: позволяю себе иногда пропустить стаканчик, но ни разу в жизни не напивался. Не помню, чтобы когда-нибудь страдал похмельным синдромом.
– Тогда откуда вы знаете, как выглядит человек, страдающий похмельным синдромом?
– Я видел людей в состоянии похмелья.
– Что такое похмелье?
– Последствие опьянения. Я сказал бы – последствие опьянения, когда алкоголь еще не полностью вышел из организма.
– Вы сейчас говорите, как врач.
– Вы спросили, как я определил бы похмелье.
– О, это все, – объявил Хоуланд, взмахивая руками, словно устал спорить.
Адвокат защиты повернулся спиной к Демпстеру.
Свидетель уже собрался покинуть место дачи показаний.
– Секундочку, – внезапно остановил его Хоуланд, резко поворачиваясь и вытягивая указательный палец. – Еще один вопрос. Обвиняемый сообщил вам, в какое время он отключился?
– Он сказал, что около десяти.
– Около десяти?
– Да, сэр.
– Вы нам этого не говорили.
– Меня не спрашивали.
– Вас просили пересказать, что вам сообщил обвиняемый, не так ли?
– Да.
– Тогда почему вы попытались скрыть его заявление о том, что он отключился около десяти часов?
– Я… ну, я не обратил на это особого внимания.
– Почему нет?
– Если честно, я ему не поверил.
– Вы поверили его словам о том, что какая-то женщина вела машину?
– Нет.
– Однако вы обратили внимание на эту часть заявления?
– Да. Но это совсем другое дело.
– В каком смысле?
– Это признание.
– Вы имеете в виду – признание, противоречащее интересам обвиняемого?
– Конечно.
– О! Значит, вы отправились туда, готовый запомнить любые показания, который сделает обвиняемый, и забыть все, что он скажет в свою пользу, не так ли?
– Я ничего не забывал. Я просто не упоминал об этом, потому что мне не задавали специфических вопросов, которые заставили бы меня дать об этом показания.
– В какое время вас послали расследовать случай смерти на автомагистрали?
– Около двух часов утра.
– Труп лежал на шоссе?
– Да, сэр.
– Как долго он там находился?
– Я могу ответить только со слов других.
– Вы знаете, когда о происшествии сообщили в полицию?
– Да.
– Когда?
– Примерно за пятнадцать минут до нашего появления на месте.
– Это оживленная магистраль?
– Достаточно.
– Труп не мог оставаться на автомагистрали, по которой осуществляется такое движение, более десяти или пятнадцати минут до того, как кто-то сообщил в полицию?
– Не знаю.
– Это оживленная магистраль?
– Да.
– А обвиняемый отключился примерно в десять часов?
– Так он говорит.
– И он плохо себя чувствовал?
– Так он говорит.
– И он лег спать?
– Так он говорит.
Адвокат колебался какое-то время.
– И заснул? – наконец, спросил он.
– Этого обвиняемый не говорил. Он признался, что у него полный провал памяти примерно до четырех часов тридцати пяти минут утра, когда он пришел в себя.
– Он сказал, что у него был полный провал памяти?
– Он сказал, что ничего не помнит.
– А разве он не говорил, что в следующий раз пришел в себя только дома, в собственной постели?
– Он сказал, что следующее, что он помнит, – это то, что в четыре тридцать пять утра он лежал в собственной постели.
– Но кое-что из того, что вам сообщил обвиняемый, вы забыли – все, что было сказано в его пользу?
– Я уже говорил вам, что все помню.
– Но пренебрегли тем, чтобы пересказать нам?
– Пусть будет по-вашему, если вам так хочется.
– Ввиду вашей совершенно очевидной предубежденности я не собираюсь больше задавать вам никаких вопросов.
Свидетель злобно взглянул на Хоуланда и покинул место дачи свидетельских показаний.
– У меня тоже больше нет вопросов к свидетелю, – объявил обвинитель. – Я приглашаю Миртл Анну Хейли для дачи показаний.
Рыжеволосая женщина, сидевшая у прохода, недалеко от Мейсона, встала, прошла в свидетельскую ложу, подняла правую руку и принесла присягу.
Мейсон украдкой взглянул на находившуюся рядом с ним девушку.
Она сидела, высоко подняв голову, таким образом, что адвокат мог видеть только ее профиль. Весь ее облик выражал холодное презрение, с которым девушки обычно относятся к тем, кто пытается с ними познакомиться и действует при этом довольно нагло.