Чеченский угол - [30]

Шрифт
Интервал

Не получилось. Не вышло. Не смогли.

Во время торжественного митинга прямо на сцене, прорвавшись сквозь кольцо многочисленной охраны, шальная пуля унесла жизнь командующего Местным оперативным штабом генерал-майора Александра Волкова.

В тот самый момент, когда умирал говоривший о мире на чеченской земле генерал, вооруженная банда боевиков захватила больницу на территории Дагестана. Во время штурма погибло 5 сотрудников спецподразделений, 2 в тяжелом состоянии доставлены в больницу. Убит руководитель операции генерал Сергей Соловьев. Количество жертв среди заложников превышает 30 человек. И это море крови свидетельствует: война в Чечне продолжается. Не суть важно, какой терминологией пользуются военные. На сегодня мы не можем обеспечить безопасность наших граждан. Они гибнут. А это значит: идет война …»

Перечитав написанное, Лика нахмурилась. В тексте не хватает конкретики. Отчасти это обусловлено объективными причинами: нельзя ссылаться на сотрудников СОБРа, иначе у Павлова, тайком привезшего ее в Чечню, возникнут проблемы.

Есть и элементы этики. Волею случая представилась возможность оказаться на месте происшествия, и вблизи смерть, глупая и беспощадная, так отвратительно жестока, что описывать ее детали попросту нельзя. Нельзя показывать читателям развороченные черепа и вывалившиеся в пыль сизые кишки. Это кирпичом по их психике. И неуважение к мертвым. А с другой стороны – хлипкая страусиная мораль. Сначала люди придумывают оружие, которое не просто убивает. Оно создается для того, чтобы сделать смерть особенно болезненной, мучительнее не бывает. А потом – голову в песок. Не видеть, не слышать, не читать. Знать не хотим. Этика.

«Однако все же кое-что для улучшения статьи сделать можно. Видимо, по факту случившегося возбуждены уголовные дела, в таких случаях всегда создаются комиссии по расследованию обстоятельств произошедшего. Значит, нужно разыскать занимающихся этими вопросами следователей или иных должностных лиц и взять у них комментарий», – решила Лика, откладывая черновик.

В столовой на месте, где сидел Темыч, стоит граненая стограммовая рюмка, до краев наполненная водкой и прикрытая сверху ломтем черного хлеба.

Чистивший картошку Дрон, сгорбившись, повернулся к ней спиной. Острый нож скользит по черной шкурке, кожура свивается в спираль, потом неуловимое движение, не глядя, автоматически – и желтоватый шар плюхается в кастрюлю.

Лика отыскала на столе нож, опустилась на корточки перед ведром с очистками.

– Не пачкайся. Я уже почти закончил, – неприязненно произнес Дрон. – И вообще, шла бы ты отсюда.

Его простодушное лицо с россыпью веснушек смято болью. Оно не хочет свидетелей.

– Я… тихо… не могу одна… Так страшно, вроде полночи не спала, под утро задремала. Открываю глаза – пустая комната. Первая мысль – никого не осталось, убиты, умерли.

– На «зачистку» все поехали. Здесь охрана и раненые – я, Лопата, Витек.

– Андрюша, а что с тобой?

– Ерунда. Бок зацепило. Говорил Александровичу – со мной все в порядке. Он как разорется: «Одного гроба отряду хватит!» Мне бы к ребятам! Одно утешает – после таких акций «чехи» тихо сидят. Так что все гладко будет. Наши приедут в село, найдут оружие, возьмут еще что-то из ментовских запасов. Может, жмура какого-нибудь из морга достанут, простынкой прикроют. Потом твой брат журналист отрапортует об успешном проведении операции «Возмездие».

Картофелина выскальзывает из Ликиных пальцев и шмякается в ведро. Нет, ну что такое Андрей говорит?! Журналистика не должна превращаться в режиссуру, он не прав.

Дрон тыкает ножом в ведро, вытаскивает картошку, отделяет тонкую ленту кожуры. Потом советует:

– Слушай, кончай продукт портить. Иди поспи. Или погуляй. Филя дворик проверял, чисто там.

– Андрей, я бы в прокуратуру сходила. Проводишь меня?

– А обед кто готовить будет? Нет, солнце, это без меня, хорошо? Я бы тебя в другое место проводил, да Лопата секир-башка сделает. Он всем еще в Москве объявил: не трогайте, моя «телка».

«Лопата – это мысль», – оживилась Лика.

Редкая покладистость – боец безропотно на все согласился. Надо – значит надо. Припадая на перевязанную раненную ногу, заторопился к дежурившим у входа милиционерам, взял у них ключи от белых «Жигулей». Сев за руль, деловито осведомился:

– Куда едем?

Лика замялась – видимо, все-таки в Ханкалу, там вся информация, прокуратура наверняка не самостоятельна, нити следствия – в руках военных чиновников.

– Понял. Все, молчи, – говорит Лопата.

Машина срывается с места, сквозь открытые окна в салон врываются светлые клубы пыли.

Лика осторожно поинтересовалась:

– Как нога?

– Не болит.

– Почему не болит? Ты же хромаешь.

– Не чувствую. Себя не чувствую. Темыча на моих глазах убили. Мне повезло. Уроды заложников расстреляли и вниз скинули. Укрылся за их телами. Потом духи на командира переключились. Помню, засадил по окнам из подствольника. И опять – под трупы. Там один недобитый был. Маму звал. Я как-то отполз. Как ранили, не помню. Обожгло, штанина промокла. Не знаю, почему хромаю. Все равно…

Автомобиль резко тормозит, Лику бросает вперед, почти к лобовому стеклу. Лопаты в машине уже нет – он у обочины, прищуриваясь, вытягивает вперед руку с пистолетом. Его мишень – живая.


Еще от автора Ольга Ивановна Тарасевич
Крест Евфросинии Полоцкой

Крест Евфросинии Полоцкой поражает воображение. Крупный, чуть розоватый жемчуг, как роса, окаймляет золотую пластину. Зеленее травы изумруды, краснее крови рубины, синее неба сапфиры. Но всякого, кто прикоснется к кресту с недобрыми намерениями, постигнет судьба Иуды. Этого проклятия испугался даже Иван Грозный. Однако московские ребята-студенты, жаждущие славы Дэна Брауна, решили разыскать исчезнувшую святыню. И заплатили за это своей жизнью. Писательнице Лике Вронской и ее приятелю, следователю Владимиру Седову, нелегко вычислить убийцу.


Плачущий ангел Шагала

Белый ангел – любовь. Синий – грусть, розовый – нежность. Зеленый – цвет зависти и ненависти. Художник Марк Шагал подарил нам свой мир со светлыми ангелами и влюбленными, парящими над землей. Но спустя десятилетия из-за одной его неизвестной работы стали совершаться преступления. Расследуя убийство московского антиквара Ивана Корендо, следователь Владимир Седов понимает: эта смерть – лишь одно из звеньев кровавой цепи. Ради картины Шагала преступник готов на все. Писательница Лика Вронская начинает догадываться, кто идет к своей цели по трупам, но уже слишком поздно изменить ситуацию.


Тайна перстня Венеры

Перстень Венеры много веков назад озарил своим блеском роковую любовь гетеры и раба-гладиатора. Сегодня артефакт страсти, найденный одним из туристов в пещерных развалах, снова манит в золотую паутину своей красоты, толкает на безумства и преступления… Судмедэксперт Наталия Писаренко, проводившая отпуск в Кушадасах, с изумлением понимает: никому из гостей отеля берег турецкий и даром не нужен. События, происходящие здесь, исключают любые мысли об отдыхе. Когда Наталия вместо романтического свидания со своим немецким другом находит его остывающее тело, становится окончательно понятно: убийца пойдет ради перстня Венеры на все…


Копия любви Фаберже

Фуэте Матильды Кшесинской кружило головы лучшим мужчинам Российской империи. Однажды оно вдохновило ювелира Карла Фаберже на создание уникального пасхального яйца. Через ледяной горный хрусталь видна театральная сцена. Когда раздвигается бордовый занавес, в сверкающем алмазном платье появляется танцующая балерина. Прошло время. И вот утраченное в годы революционной лихорадки хрустальное яйцо выставлено на московском аукционе анонимным продавцом. Олигарх Андрей Захаров хочет приобрести ювелирный шедевр и передать его в музей.


Копье Судьбы

Этим копьем убили Иисуса Христа. Оно помогло Наполеону и Адольфу Гитлеру достичь вершин невиданной власти. Но за все приходится платить. И вот – роковое стечение обстоятельств, через много лет после окончания Великой Отечественной войны артефакт оказывается в Москве… Следователь Владимир Седов не сомневается – смерть бывшего преподавателя истории Юрия Костенко не связана с криминалом. Однако журналистка Лика Вронская выясняет, что Костенко интересовался тем самым копьем. Слишком много людей знали об этом: лидер неонацистской группировки, председатель политической партии, сын покойного, нуждающийся в деньгах.


Кольцо леди Дианы

Доди аль-Файед и Диана вышли из отеля через служебный вход. Но эта хитрость ни к чему не привела. Журналисты нагнали «Мерседес» египтянина на Елисейских Полях и снова защелкали камерами. Вспышки раздражали. Диане хотелось подремать, и она положила голову на плечо Доди. Предчувствие любви согревало душу. Все будет хорошо!.. Страшный удар и глухая темнота обрушились одновременно. А кольцо – сверкающий бриллиантами подарок аль-Файеда – сорвалось с пальца и покатилось к ногам репортера – следующего владельца в списке обреченных…


Рекомендуем почитать
Вирус

Смерть – какая она? Страшная? Или наоборот – освободительная? Кто решает кому жить, а кому нет? Журналист Максим Котов недавно пережил самую страшную потерю. Неизвестный вирус унёс жизнь его ребёнка. «Так бывает…» – сказали врачи. Но Максим уверен, что смерть его дочери – не случайность, а часть большого заговора. И в этом заговоре его ребенку была отведена роль пешки, которой с легкостью пожертвовали ради достижения «большой цели». Котов решает найти виновного и отомстить. Но чем больше он углубляется в расследование, тем запутаннее становится история.


Несемейное счастье

Красивая хозяйственная жена, муж-военный с белозубой улыбкой, очаровательная дочка – казалось бы, рецепт идеальной семьи. Но если бы все было так просто, журналистка Лола, которая прославилась на всю Италию репортажами о самых громких криминальных происшествиях страны, осталась бы без работы. Жена исчезла, муж безутешен, весь городок Черенова – от военной части до местного ночного клуба – переполнен жуткими слухами. Видимо, Лоле снова предстоит броситься в самую гущу событий, обходя конкурентов на поворотах.


Люди гибнут за металл

Май 1899 года. В дождливый день к сыщику Мармеладову приходит звуковой мастер фирмы «Берлинер и Ко» с граммофонной пластинкой. Во время концерта Шаляпина он случайно записал подозрительный звук, который может означать лишь одно: где-то поблизости совершено жестокое преступление. Заинтригованный сыщик отправляется на поиски таинственного убийцы.


Затерявшаяся во мгле

Молодая женщина, известный в сети блогер, однажды исчезла из своей квартиры. Какие обстоятельства стали причиной ее внезапного исчезновения? Чем может помочь страница в «Живом журнале» пропавшей? На эти вопросы предстоит найти ответы следователю Дмитрию Владимирову. Рассказ «Затерявшаяся во мгле» четвертый в ряду цикла «Дыхание мегаполиса», повествующего о судьбах наших современников — жителей больших городов.


«Гость» из Америки

А с вами случалось такое? Когда чья-то незримая жизнь играет внутри вас будто забродившее вино, она преследует вас с самого детства и не даёт покоя ни днём, ни ночью. С ней невозможно договориться, у неё нет ни ног, ни тела, ни голоса. У неё нет ничего. И, тем не менее, она пытается по-своему общаться и даже что-то рассказывает. Что это: раздвоение сознания или тихое сумасшествие? А может, это чья-то неуспокоенная душа отчаянно взывает о помощи? Тогда кто она? Откуда взялась? И что ей нужно?


Нарко. Коготь ягуара

Первый официальный роман по мотивам культового сериала «Нарко» от Netflix. Удивительно подробное и правдивое изображение колумбийской наркоторговли изнутри. Хосе Агилар Гонсалес – sicario, наемный убийца медельинского картеля. Он готов обрушиться на любого врага Пабло Эскобара – и сделать с ним все, что прикажет Патрон. Он досконально изучил весь механизм работы кокаиновой империи, снизу доверху. Он глубоко проник в мысли и чувства Эскобара. Он знает, как подойти к нему даже с такой просьбой, которая другим показалась бы самоубийством, – и получить желаемое.



Проклятие Эдварда Мунка

С картинами норвежского художника Эдварда Мунка всегда происходили непонятные истории. Несколько лет назад шедевры экспрессиониста исчезли из музея в Осло, а недавно были обнаружены при загадочных обстоятельствах… В Москве таинственный преступник зверски убивает женщин. Возле тел с множественными ножевыми ранениями следователь Владимир Седов находит репродукции Эдварда Мунка. Журналистка и писательница Лика Вронская пытается помочь своему приятелю Седову, однако люди, способные содействовать расследованию, погибают один за другим.


Альбом страсти Пикассо

Любовь Пабло Пикассо не грела, а обжигала и испепеляла. Познав такую страсть, художница Долорес Гонсалес покончила с собой, а альбом, где гениальный Пикассо рисовал свою любовницу, бесследно исчез. Время все перепутало: страны, судьбы, чувства, преступления… Писательница и журналистка Лика Вронская собиралась отметить с друзьями переезд в загородный дом. А оказалась в самом эпицентре странных криминальных событий. Похоже, в Москве находится альбом графики Пикассо, за ним идет настоящая охота. Преступник готов на все, он хитер, изворотлив, мастерски подставляет ни в чем не повинных людей.


Золотой венец Трои

Все, кто владел этим драгоценным сокровищем, погибал трагической, иногда – поистине ужасной смертью. Но он так прекрасен, этот золотой венец, которым, согласно преданию, некогда обладала сама царица Карфагена Дидона, получившая его из рук могучего троянца Энея. Венец вызывает у всех страстное желание заполучить его в свои руки. Любой ценой! Даже если это цена человеческой жизни!.. Писательница Лика Вронская, автор детективных романов, приехавшая на отдых в Тунис, неожиданно сталкивается не только с новым владельцем кровавого венца, но и с очередной криминальной загадкой.