Чадра - [4]
Женщина Аравии (бедуинка), никогда не знавшая покрывала.
Арабское купечество, занимаясь крупной торговлей с соседними государствами, Византией, Персией и др., как стоящее на более низкой социальной ступени развития, естественно предположить, подпадало под влияние более культурных соседей и перенимало от них, особенно от верхушки их общества, различные обычаи и традиции. В это время среди византийского общества было развито затворничество женщин с гаремами, покрывалом и евнухами; в разлагающейся феодальной персидской монархии высшие классы практиковали также наряду с затворничеством и покрывало женщины.
Таким образом, Мухаммед, упоминая в коране о покрывале, вовсе не вводил что-то новое, чисто исламское и абсолютно незнакомое арабам, он просто перенимал обычай или порядок, распространенный у соседей. Вопрос этот представляет исключительный интерес.
В качестве непосредственного мотива, побудившего законодателя ислама ввести покрывало, мусульманское предание вспоминает следующую просьбу Омара, обращенную к Мухаммеду: «О, пророк, к тебе ходят разные люди, хорошие и худые, не хорошо, что все они видят лица твоих жен, повели своим женам закрывать свое лицо». Следуя этому совету, Мухаммед якобы и дал в коране соответствующее постановление.
Существуют и другие мусульманские «сказания», но все они, как и настоящее, только объясняют ближайший повод, побудивший узаконить покрывало, совершенно не касаясь вопроса его происхождения. Конечно, все эти предания не могут явиться отправной точкой для исследователей.
Помимо того, что приходится сомневаться в их достоверности, можно высказать предположение об их более позднем возникновении, когда явилась необходимость закрепить ссылкою, на авторитет пророка обычай покрывала, получивший большое распространение в жизни мусульманских народов. Это последнее предположение является более вероятным. В самом деле, только позднейшие казуисты-законоведы, воспользовавшись неопределенностью некоторых изречений корана, построили целое учение о затворничестве и покрывале. По всей вероятности, два изречения, приписываемые Мухаммеду, послужили для этого благодатным материалом. В одном говорится о прикрытии «зинатов» (нижняя часть тела), в другом о покрывале (аиен хиджаб).
Они понадобились для того, чтобы арабы-бедуины, прибывающие в город к Мухаммеду, прикрывали свое тело: «Ведите себя пристойно, сказано в изречениях о зинатах, говорите негромко, прикрывайте ваши телеса».
Достоверность подобного объяснения также оспариваема, но оно все-же более приближается к истине, чем ссылки на приведенный выше случай с советом Омара и на целый ряд других причин, основанных, главным образом, на личных качествах Мухаммеда, видевшего, якобы, в покрывале спасение от мучившего его чувства ревности по отношению к своим многочисленным женам.
Если оставить в стороне попытки подвести под покрывало базу путем поисков и ссылок на всякие предания, по причине их малой достоверности, то мы останемся перед вполне возможными фактами.
Покрывало, как указывалось выше, было известно в соседней Персидской монархии, при чем пользовались им далеко не все женщины. Как и на древнем Востоке, в Ассирии, так и в Персии VII–VIII века, покрывало являлось принадлежностью только высшего класса, это была их привилегия, их отличие от простонародья. Вполне можно допустить, что Мухаммед упоминал в коране о покрывале, имея в виду также только знатных женщин и в первую очередь своих жен.
В первый период ислама так оно и было, так как достоверно известно, что только после завоевания арабами Персии и распространения там ислама, только в период халифов Аббасидов, покрывало начинает прививаться у мусульманской знати.
При этом, все время наблюдается тесная зависимость покрывала от социального признака. Вначале покрывало прочно утверждается при дворе халифов (подражание персидскому двору), затем оно переходит в гаремы крупных придворных, правителей провинций, городской знати и купечества. Лишь только в XIV веке покрывало получает окончательное распространение среди мусульманского населения. Но опять-таки далеко не у всех классов. Как общее правило, служанки и работницы остаются открытыми.
Покрывало носится далеко не всегда. Перед родственниками, прислугой и вообще лицами, нижестоящими по социальной лестнице, женщина даже и в настоящее время не закрывается.
Как правило, женщина аристократических классов считает для себя обязательным быть в покрывале в присутствии равных себе и своих знакомых.
Зародившись в феодальном обществе, покрывало стало отличительным признаком родовой знати: султанов, эмиров, ханов, шейхов и прочих феодалов. У них жены жили в особых помещениях-гаремах, не зная труда. Единственным их назначением было служить развлечением для мужчин. Красота и знатность происхождения ценились в них больше всего. Для того, чтобы уберечь своих жен от соседей и вообще посторонних, так как похищение женщин в те времена было явлением обычного порядка, восточные феодалы прятали своих жен в особых помещениях, загороженных со всех сторон высокими стенами замков, и, кроме того, надевали на них покрывала.

В третьем томе “Истории Израиля. От зарождения сионизма до наших дней” Говарда М. Сакера, видного американского ученого, описан современный период истории Израиля. Показано огромное значение для жизни страны миллионной алии из Советского Союза. Рассказывается о напряженных поисках мира с соседними арабскими государствами и палестинцами, о борьбе с террором, о первой и второй Ливанских войнах.

Политическое будущее Франции после наполеоновских войн волновало не только общественность, но и всю Европу. Именно из-за нерешенности этого вопроса французы не раз переживали революции и перевороты. Эта небольшая книга повествует о французах – законных наследниках «короля-солнце» и титулярных королях Франции в изгнании. Их история – это история эмиграции, политической борьбы и энтузиазма. Книга адресована всем интересующимся историей Франции и теорией монархии.

Одержимость бесами – это не только сюжетная завязка классических хорроров, но и вполне распространенная реалия жизни русской деревни XIX века. Монография Кристин Воробец рассматривает феномен кликушества как социальное и культурное явление с широким спектром значений, которыми наделяли его различные группы российского общества. Автор исследует поведение кликуш с разных точек зрения в диапазоне от народного православия и светского рационализма до литературных практик, особенно важных для русской культуры.

Книга военного историка Владимира Спириденкова впервые достоверно восстанавливает события времен гитлеровской оккупации северо-западных регионов СССР. На долгие три года они стали одним из главных очагов народной борьбы, своего рода партизанской республикой. Автор объективно рассказывает о трагедии мирного населения, оказавшегося между молотом партизан и наковальней нацистов, описывает реалии диверсионной войны, ведет драматическую хронику противостояния наших лесных солдат и вражеских карателей.

«Сталин производил на нас неизгладимое впечатление. Его влияние на людей было неотразимо. Когда он входил в зал на Ялтинской конференции, все мы, словно по команде, вставали и, странное дело, почему-то держали руки по швам…» — под этими словами Уинстона Черчилля могли бы подписаться президент Рузвельт и Герберт Уэллс, Ромен Роллан и Лион Фейхтвангер и еще многие великие современники Сталина — все они в свое время поддались «культу личности» Вождя, все признавали его завораживающее, магическое воздействие на окружающих.

Annales VedastiniВедастинские анналы впервые были обнаружены в середине XVIII в. французским исследователем аббатом Лебефом в библиотеке монастыря Сент-Омер и опубликованы им в 1756 году. В тексте анналов есть указание на то, что их автором являлся некий монах из монастыря св. Ведаста, расположенного возле Appaca. Во временном отношении анналы охватывают 874—900 гг. В территориальном плане наибольшее внимание автором уделяется событиям, происходящим в Австразии и Нейстрии. Однако, подобно Ксантенским анналам, в них достаточно фрагментарно говорится о том, что совершалось в Бургундии, Аквитании, Италии, а также на правом берегу Рейна.До 882 года Ведастинские анналы являются, по сути, лишь извлечением из Сен-Бертенских анналов, обогащенным заметками местного значения.