Бойцы терракотовой гвардии, или Роковое десятилетие отечественной фантастики - [3]

Шрифт
Интервал

Потом речь зашла о так называемых творческих группах и объединениях, и меня опять унесло в воспоминания…

Вторую оппозицию, но не антагонистическую, составляли семинары — московский и питерский. В первые годы работы московского семинара традиционны были обмены с питерцами папками с трудами семинаристов на предмет перекрестного обсуждения, но после взаимных мордобитий, литературных, разумеется, практика эта себя исчерпала. Впрочем, споры и свары носили характер скорее личностный, нежели концептуальный, борьбы как таковой не было, и слава Богу! Тогда-то мы и услышали имена А. Столярова, В. Рыбакова, А. Измайлова, С. Логинова и иных наших коллег.

Надо сказать, что московский семинар вели светлой памяти Аркадий Стругацкий, Дмитрий Биленкин, Георгий Гуревич, а также ныне здравствующий Евгений Войскунский. Обилие наставников радовало семинаристов, но и несколько ослабляло творческую дисциплину. Тогда как питерский семинар с первых дней своих и посейчас находится в крепких руках Бориса Стругацкого, сумевшего вколотить в головы послушников основы литературного труда. Это помогло питерцам быстрее оправиться в годину разброда и шатаний, легче адаптироваться к катастрофически изменившейся обстановке. Возможно, именно поэтому питерская когорта фантастов, весьма неоднородная, надо сказать, пока «держит масть» в отечественной фантастике. Тогда как москвичи, расслабленные либерализмом мэтров, предавались лени, тешились непубликабельностью произведений и т. п. В итоге московский семинар приказал долго писать, а питерский работал, как часы с кукушкой, пока недавний почти булгаковский пожар в тамошнем Доме писателей не приостановил его деятельность. Другое дело, что последняя точка в извечном споре двух столиц не будет поставлена никогда, разве что появится третья и низведет первые две до уровня райцентров.

Тут Валуна кинуло в густопсовый фрейдизм. Он начал втолковывать мне, что москвичам повезло. Исконно московская легкость в отношении к авторитетам, порой граничащая с хамством, привела к тому, что означенные отношения между наставниками и учителями остались ровными и нормальными. У питерцев же, задавленных пиететом, набухшие комплексы лопнули естественным бунтом против Отца-Соперника. На мой вопль — а ты-то, мизерабль, с чего это взял — он торжествующе помахал стопкой журналов-тетрадок, издающихся штучным тиражом для узкого круга. Вот так номер — окололитературный скандальчик, имевший место пару лет назад и выплеснутый на страницы фэнзина, стал достоянием любопытствующей общественности!

2

Через неделю мы снова встретились. Он занес новую книгу одного из собратьев по перу. Собрат, поросенок такой, не удосужился подарить с автографом.

Разговор опять пошел о фантастике, и меня потянуло снова в воспоминания.

Начало 80-х. Чем были семинары для нас: отстойником, гетто, тусовкой, убежищем, клубом?.. Самый обтекаемый ответ — всем помаленьку, — наверное, самый верный.

С одной стороны, идея была вполне в духе совка — собрать до кучи молодых паршивцев, дабы не оставались без призора. Но с другой — общение с себе подобными давало восхитительное ощущение значимости собственного бытия. Раз в месяц собирались инженеры, журналисты, преподаватели, милиционеры и примкнувший к ним бородатый патологоанатом. Погружение в мир фантастических идей и высокого слога заряжало бодростью и…

Эскапизм чистой воды, перебил меня Валун. Субституция бытия. Вы бы лучше писали побольше или тратили время на пробивание своих опусов. Или шли бы дружными рядами в диссиденты. Страдать полагается за идею, нежели от похмелья. Тут я не стерпел и в лоб спросил Валуна: а какие изделия клепал он во славу нашего оружия в те незабвенные годы? Он задумался, но я тоже замолчал. Насчет похмелья это он в точку попал.

Жизнь между заседаниями семинара была насыщенна, отношения между нами были приятельскими. К тому же делить тогда было нечего, всех не печатали в равной степени, а прорвавшийся в какой-либо журнальчик тут же приводил за собой всю ораву. Поначалу мы собирались в Центральном Доме литераторов, в знаменитой комнате № 8, в каминном, так сказать, зале. Чинно обсуждали очередное произведение, принимали в свои ряды или давали отлуп. Ближе к концу занятия по одному, по двое семинаристы незаметно уходили по витой лестнице вниз, занимать места в знаменитом баре-буфете со стенами, исчерканными эпиграммами и карикатурами дозволенной остроты. Потом подтягивались остальные и быстро упивались в лоск. Впрочем, молодые организмы хорошо держали удар по ливеру. Порой возлияния продолжались на свежем воздухе, благо у каждого с собой в портфеле было, а кое у кого даже по две. Во дворике Дома литераторов, близ ворот, выходящих на улицу Герцена, стоял большой пустой контейнер невесть из-под чего. Это была наша «летняя беседка». Там и продолжали после изгнания из буфета.

Подворотен тоже хватало. Порой вышедшая подышать свежим воздухом старушка с недоумением прислушивалась к разговорам пьяной компании, где «давай с горла» перемежалось рассуждением о психологической мотивации и логике повествовательных возможностей.


Еще от автора Эдуард Вачаганович Геворкян
Времена негодяев

Начало третьего тысячелетия… Эпидемии пронеслись по планете, тающие полярные льды затопили немалую часть суши. Людям приходится заново строить жизнь, восстанавливать государство.История повторяется… Вновь московские правители собирают земли, опятьвозвращаются времена мечей и арбалетов, закон и порядок приходится насаждать силою.Остросюжетный роман «Времена негодяев» — это начало своего рода фантастической саги, эпопеи, в которой причудливо переплетаются судьбы героев, приключения и битвы, дворцовые заговоры и интриги, поражения и победы, противоборство.


Время учеников. Выпуск 2

«Беспрецедентный для отечественной словесности проект…» — так охарактеризовала первую антологию «Время учеников» авторитетная газета «Книжное обозрение». Второй том мемориальной антологии в серии «Миры братьев Стругацких» продолжает уникальный эксперимент с мирами и героями самых знаменитых отечественных фантастов.Что на самом деле искал на Венере отважный экипаж планетолета «Хиус»?Как отреагировали жители городка, пережившие второе нашествие марсиан, когда марсиане вдруг отбыли восвояси?Что случилось с Александром Приваловым, когда в результате неудачной трансгрессии он оказался в композитной пентаграмме?Время учеников продолжается…• Павел Амнуэль• Владимир Васильев• Эдуард Геворкян• Александр Етоев• Андрей Измайлов• Даниэль Клугер• Сергей Лукьяненко• Леонид Филиппов• Василий Щепетнев• Николай ЮтановСоставитель и автор предисловия Андрей Чертков.


Антология мировой фантастики. Том 1. Конец света

В десяти томах «Антологии мировой фантастики» собраны произведения лучших зарубежных и российских мастеров этого рода литературы, всего около сотни блистательных имен. Каждый том серии посвящен какой-нибудь излюбленной теме фантастов: контакт с инопланетным разумом, путешествия во времени, исследования космоса и т. д. В составлении томов приняли участие наиболее известные отечественные критики и литературоведы, профессионально занимающиеся изучением фантастики. В каждую книгу серии вошли справочные материалы, а также обзор фантастической литературы по теме, которой посвящен этот том.«Антология мировой фантастики» рассчитана на всех интересующихся такого рода литературой, но особенно полезна будет для школьников.


Цезарь

История Рима насыщена событиями и персонами, которым уместно определение — судьбоносные! Именно судьбоносные, поскольку облик современного мира, без всяких преувеличений, формировался в ту эпоху. В свою очередь Гай Юлий Цезарь — знаковая фигура, своего рода «точка сборки» западной цивилизации. Именно цезаризм стал движущей силой развития Европы на многие века и тысячелетия. Героизация Цезаря во многом определила его образ — великий деятель, вершитель великих деяний во времена великих событий. В отличие от многих других, которые запомнились лишь одной или двумя характерными чертами, как правило, злодейского свойства, Гай Юлий вполне человечен.


Чем вымощена дорога в рай?

Текст взят из сборника: Правила игры без правил, Эдуард Геворкян, М. АСТ, 2001.


«Если», 1996 № 08

ФАНТАСТИКАЕжемесячный журналСодержание:Роберт Янг. САД В ЛЕСУ, рассказДэвид Брин. КРАСНЫЙ СВЕТ, рассказБорис Силкин. С ЧЕГО ЖЕ НАЧАЛОСЬ ВСЕ-ВСЕ-ВСЕЛарри Нивен. ДЫМОВОЕ КОЛЬЦО, романСергей Ениколопов. МЕНЯТЬСЯ ИЛИ МЕНЯТЬ МИР?ФАКТЫЖан-Мишель Ферре. ЦЕФЕИДА, рассказЭдуард Геворкян. БОЙЦЫ ТЕРРАКОТОВОЙ ГВАРДИИ (окончание эссе)РЕЦЕНЗИИПРЕМИИ ГОДАPERSONALIAНа правах рекламы [Издательства представляют]ВИДЕОДРОМДизайн: Ирина Климова, Наталья Сапожкова.На обложке иллюстрация к роману Ларри Нивена «Дымовое кольцо».Авторы иллюстраций: О. Васильев, А. Жабинский, К. Рыбалко, А. Филиппов.


Рекомендуем почитать
Криминологический портрет Степана Бандеры

Существуют определенные принципы построения криминологических портретов преступников. В данной работе они также были применены, но с учетом тех особенностей, что криминологический портрет был составлен в отношении исторической фигуры и политического деятеля. Автором прослежен жизненный путь Степана Бандеры во взаимосвязи с историческими событиями, через которые он проходил, и теми людьми, которые его окружали. Рассмотрено влияние националистических взглядов Бандеры на формирование его личности. В ходе исследования использовались частнонаучные методы, в особенности метод исторического анализа.


О переводчике (Виктор Григорьевич Финк)

В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.


Двести лет, как жизни нет (Подражание Александру Солженицыну)

В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.


Универсальный язык, или Шаг за горизонт

В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.


Запятая

В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.


Страничка из жизни Пушкина

В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.