Бернард Мандевиль - [8]
В рамках своей концепции аффективной природы человека Мандевиль определяет и такие понятия, как «благовоспитанность» и «добродетель». Первое надо четко отличать от последнего. Благовоспитанность требует лишь, чтобы мы маскировали свои аффекты; она состоит в вырабатываемой при помощи наставлений и примеров привычке льстить гордости и эгоизму других и предусмотрительно и ловко скрывать свою собственную гордость и эгоизм, дабы в итоге более полно удовлетворить их. Избегая всего, что в глазах света считается следствием гордости, воспитанный человек, не унижая себя и лишь в малой степени подавляя свой аффект, «жертвует только незначительной внешней частью своей гордости, которой восторгаются одни только глупые невежественные люди, ради той ее части, которую все мы ощущаем внутри себя и которой с таким восторгом, но молча питаются люди самого высокого духа и самого возвышенного гения» (2, 95). Такие аффекты, как вожделение или тщеславие, оказывали бы разрушительное воздействие на общество, если бы проявлялись во всем своем естественном, обнаженном виде. Хорошее же воспитание, позволяя скрывать их, делает их общественно приемлемыми, при этом нисколько не лишая людей тех наслаждений, которые они получают от их удовлетворения. Иное дело — добродетель. Она связана с подавлением аффектов. Не с подавлением одного аффекта другим, иной раз и выливающимся в доброе деяние, а с самоотречением, с победой над аффектами и с сознательным стремлением действовать на благо других и творить добро. Но и это стремление возникает на основе реальных качеств человеческой природы, таких аффектов, как стыд и гордость, «в которых содержится в зародыше большинство добродетелей» (2, 84).
Вот как определяет и описывает Мандевиль аффекты стыда и гордости, в которых коренится моральная добродетель. Стыд — это чувство собственной недостойности, связанное с опасением, что другие либо заслуженно презирают тебя, либо могли бы презирать, если бы всё о тебе знали. Противоположностью стыда является гордость. Одержимый ею ценит себя выше и думает о себе лучше, чем позволил бы любой беспристрастный судья. «Когда человека одолевает стыд, он наблюдает, что падает духом; сердце кажется холодным и сжатым, и кровь бежит от него на периферию тела; лицо горит, шея и часть груди тоже пылают; он тяжел, как свинец; голова опущена вниз, а глаза сквозь туман смущения смотрят только в землю; никакие обиды не могут его тронуть; он устал от самого своего существования и страстно желает сделаться невидимым. Но когда, удовлетворив свое тщеславие, он торжествует в гордости, то обнаруживает прямо противоположные симптомы: дух его играет и гонит кровь по артериям; теплота, большая, чем обычно, укрепляет и расширяет сердце; конечности спокойны; он ощущает легкость во всем теле и воображает что мог бы ступать по воздуху; он высоко держит голову, а глаза его смотрят вокруг весело; он радуется своему существованию, склонен к гневу и был бы рад, если бы весь мир мог заметить его» (2, 84—85).
А вот анализ аффекта сострадания, или жалости, обнажающий характер аффекта как эмоциональной реакции на непосредственные воздействия, оказываемые на органы чувств человека, и проливающий некоторый свет на механизм эстетического переживания. Этот аффект возникает в нас в результате воздействия объекта сострадания на органы зрения или слуха; чем ближе объект и чем сильнее он затрагивает наши чувства, тем большее волнение он возбуждает в нас; чем более он удален, тем меньше он нас беспокоит. Мандевиль ссылается на примеры публичных казней на Тайберне, которые наряду с Бедламом — домом для умалишенных служили одним из самых занимательных зрелищ. «Если мы наблюдаем казнь преступников, находясь очень далеко от нее, то она мало трогает нас по сравнению с тем, что мы испытываем, когда находимся достаточно близко и видим движения души в их глазах, наблюдаем их страх и агонию и в состоянии читать муки в каждой черте лица. Когда предмет полностью удален от наших чувств, рассказ о бедствиях или чтение о них никогда не могут возбудить в нас аффект, называемый жалостью» (2, 233). Такие моральные добродетели, как человеколюбие и милосердие, не позволяют нам оставаться равнодушными и безразличными к страданиям и бедам других, и разум предписывает, чтобы наши чувства, независимо от того, совершается что-то далеко от нас или же у нас на глазах, были одинаковы. И все же, полагает Мандевиль, когда люди утверждают, что они жалеют тех, кого не видят, им следует верить не больше, чем когда они говорят, что являются нашими покорными слугами. Призывать жалость по своему произволу можно не больше, чем любовь, страх или гнев. Правда, те, кто обладает сильным и живым воображением и может вызвать в уме такие представления о вещах, какие возникли бы в том случае, если бы они действительно были перед ним, способны взвинтить себя до такого состояния, которое напоминает сострадание. Однако это достигается искусством и представляет собой лишь имитацию жалости. Нечто подобное происходит с людьми на представлении трагедии.
Все эти разработки обличают в Мандевиле тонкого психолога, стремящегося создать цельную аффективную теорию душевной жизни. Но учение об аффектах служило у Мандевиля и определенным социальным представлениям; его конечной задачей было показать роль и значение аффектов в общественной жизни. «Показать, что эти качества — а мы все притворяемся, что стыдимся их — служат надежной опорой любого процветающего общества, является темой моего стихотворения», — писал он (2, 64). Чтобы сделать общество богатым и могущественным, надо затронуть аффекты людей. Они разбудят у них желания и подвигнут на различные свершения. «Человек только тогда прилагает усилия, когда его побуждают к этому его желания. Когда они дремлют и ничто их не возбуждает, его превосходные качества и способности никогда не будут раскрыты» (2,176). Последнее наблюдается в небольших, бедных и малочисленных по населению обществах, довольствующихся натуральным хозяйством, не знающих ни внешней торговли, ни искусств, ни наук. Здесь в состоянии ленивого покоя живут честные и доброжелательные люди; здесь нет больших пороков и господствуют хилые добродетели. Напротив, в густонаселенных, богатых, развитых государствах, где существуют частная собственность и различные ремесла и производства, где ведется интенсивная и разнообразная торговля и обретают власть деньги — «корень столь многих тысяч зол», где имеются армия и флот и процветают науки и искусства, раскованные аффекты людей, набирая полную силу, проявляются во всех своих, в том числе и весьма неприглядных, крайностях.
![Фрэнсис Бэкон](/storage/book-covers/42/4284a6ffaad0c2bcca13771878b2e34c81d0db7d.jpg)
В книге характеризуется творчество и жизненный путь крупнейшего английского философа, одного из родоначальников материалистической философии нового времени, Ф. Бэкона, наследие которого оказало большое влияние на развитие европейской культуры и науки.В приложении впервые дается на русском языке одно из важнейших произведений Ф. Бэкона — «Приготовление к естественной и экспериментальной истории…».
![Гуманисты эпохи Возрождения о формировании личности, XIV–XVII вв.](/storage/book-covers/c2/c22476204364cd9e97312221632b394b3a8a7f37.jpg)
Книга дает возможность проследить становление и развитие взглядов гуманистов Возрождения на человека и его воспитание, составить представление о том, как мыслители эпохи Возрождения оценивали человека, его положение и предназначение в мире, какие пути они предусматривали для его целенаправленного формирования в качестве разносторонне развитой и нравственно ответственной личности. Ряд документов посвящен педагогам, в своей деятельности руководствовавшимся гуманистическими представлениями о человеке.Книга обращена к широкому кругу читателей.
![Три статьи о еврейском образовании](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.
![Иудаизм и христианство в израильских гуманитарных исследованиях модели интеракции](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.
![Свободомыслие и атеизм в древности, средние века и в эпоху Возрождения](/storage/book-covers/c2/c28e7af75cdd204debe9d442275e954fa318e080.jpg)
Атеизм стал знаменательным явлением социальной жизни. Его высшая форма — марксистский атеизм — огромное достижение социалистической цивилизации. Современные богословы и буржуазные идеологи пытаются представить атеизм случайным явлением, лишенным исторических корней. В предлагаемой книге дана глубокая и аргументированная критика подобных измышлений, показана история свободомыслия и атеизма, их связь с мировой культурой.
![Блез Паскаль](/storage/book-covers/53/539ba1e00936514da7b8dbc65ca12eebc23105b2.jpg)
Блез Паскаль принадлежит к тем редким в истории европейской культуры представителям, которые сочетали в своем творческом даровании гений ученого и изобретателя, глубину философской мысли и талант замечательного писателя.В книге особое внимание уделяется систематическому анализу философских взглядов Паскаля (его онтологии, методологии, гносеологии в целом, диалектике, учению о человеке, этике и др.), что в нашей историко-философской науке делается впервые, а также прослеживается его драматичный жизненный путь.Книга рассчитана на преподавателей, аспирантов, студентов и широкий круг читателей, интересующихся историей философии.
![Сигер Брабантский](/storage/book-covers/bc/bc23568f3b3cdeb5a653bd416a20e71321a581aa.jpg)
Сигер Брабантский (1240–1281/84) — один из наиболее значительных прогрессивных философов средневековья, смело выступивший против ортодоксальной схоластики. Книга дает представление об учении Сигера, его непримиримой борьбе с теологами, трагической судьбе философа и его наследия.
![Платон](/storage/book-covers/a6/a63afd8fcdfa8ec4c413dc01f09e919323a6a133.jpg)
Книга проф. В. Ф. Асмуса посвящена жизни и творчеству одного из величайших мыслителей древности — Платона. Автор анализирует теорию познания Платона, его космологические идеи, учение об обществе и государстве, наглядно и выпукло прослеживая «анатомию» идеалистической мысли, которая воплощена в диалогах Платона. Вскрывая идейные истоки платоновского идеализма, автор показывает эволюцию мировоззрения Платона, его влияние на философию античности и на последующее развитие философии.
![Гёте](/storage/book-covers/9a/9a340f118a192755f806ffabc9c16bf461e27723.jpg)
Книга посвящена одному из крупнейших мыслителей второй половины XVIII — начала XIX века. Особое внимание в ней уделяется творческой биографии мыслителя. Философское и естественнонаучное мировоззрение Гёте представлено на фоне духовного развития Европы Нового времени.Для широкого круга читателей.
![Николай Гаврилович Милеску Спафарий](/storage/book-covers/39/391c2c869b03c988cff0186dabfe575ee354f902.jpg)
Н. Милеску Спафарий (1635–1708) — дипломат, мыслитель, ученый, крупнейший представитель молдавской и русской культуры второй половины XVII — начала XVIII в. Его трудами было положено начало развитию в Молдавии философии как самостоятельной науки.В книге рассматривается жизненный и творческий путь мыслителя, его философские взгляды, а также его дипломатическая деятельность.