Белый индеец - [87]
Туман постепенно сгущался над рекой, и вскоре Квебек почти исчез в дымке. Уильям Пепперелл тихо, но искренне принес извинения Гонке. Сосредоточив все внимание на дальнем берегу, великий сахем кивнул. Охваченный благоговением, Ренно тоже вгляделся в туман над водой. Он никогда не предполагал о существовании такого места.
Над всей округой возвышалась скала высотой более трехсот футов, известная под названием Бриллиантовый плащ. На ее вершине стояла Цитадель — свидетельство гения и тяжкого труда французских строителей. Сооруженный почти на краю обрыва, форт был окружен частоколом из заостренных на концах бревен, каждое из которых казалось больше тридцати футов в высоту.
Ясно было, что перебраться через такой частокол невозможно. С внутренней стороны, недалеко от верхнего края, находились смотровые вышки, и Ренно видел разгуливающих туда и обратно часовых.
С одной стороны, там, где в реку Святого Лаврентия впадала крошечная река Святого Карла, склон был более пологим. Там стояли дома, церкви и другие строения. Часть зданий сгрудилась внизу, а другие были построены на плато, поднимающемся к самой Цитадели. Квебек, по сути, состоял из двух частей, и верхняя была практически неприступна.
Пока нападающие изучали свою цель, туман сгущался все больше. Темнота затрудняла обзор, и только Ренно, с его удивительным зрением, мог различить детали.
— Отыщи два пути, — сказал ему Гонка. — Один для ирокезов, в обход города, другой для англичан перед ним.
Углубившись в решение задачи, Ренно заметил две улицы, одну уходившую вглубь, и другую, шедшую вдоль берега, где стояло на якоре несколько военных судов. Молодой воин издали рассматривал улицы, стараясь запомнить каждую мелочь.
— На ближней тропе вижу ворота, которые открываются в стене великого длинного дома, — сказал он на языке сенеков. Ренно настолько погрузился в свое занятие, что не мог отвлекаться ради перевода на английский. — Но я не вижу, есть ли ворота на другой тропе.
Гонка пожал плечами:
— Если там есть ворота, мы найдем их. Если нет, то сенеки сделают их сами.
Становилось все темнее, и до наступления ночи Ренно нужно было изобразить все, что он увидел. Палочкой молодой воин нарисовал на снегу две улицы.
Вожди смотрели на рисунок до тех пор, пока он не отпечатался в их памяти.
— Единственная трудность заключается в том, что река составляет здесь пять тысяч футов в ширину.
— Ее непросто было бы пересечь даже при самых благоприятных обстоятельствах, — сказал Пепперелл, — а из-за этих плывущих по течению льдин все предприятие становится еще опаснее. Но у нас нет выбора.
Все опять посмотрели на реку. Туман стал тяжелее, северный берег превратился в расплывчатую полосу, а укрепления Цитадели представлялись смутными, бесформенными тенями.
Гонка определил окончательный план атаки:
— Ирокезов никто не услышит. Мы отправимся по длинному пути и подойдем к великому длинному дому сзади. Англичане поднимутся по короткой тропе от реки.
Предложение имело смысл. Пепперелл и Уилсон сразу же согласились.
— Сын мой, — сказал великий сахем, обращаясь к Ренно, — ты пойдешь с англичанами и приведешь их к воротам, которые видел.
Ренно кивнул.
— Надеюсь, — с улыбкой заметил Эндрю Уилсон, — ты помнишь дорогу!
Ренно улыбнулся в ответ. Он разбирался в людях и доверял Уилсону как вождю.
— Если мы отправимся прямо сейчас, то будем в городе еще затемно, — сказал Гонка.
Полковник Уилсон сомневался:
— Мы должны выждать по крайней мере час. Французы сейчас едят, а когда они едят, то пьют много вина. Вскоре они станут сонными и не такими внимательными.
Гонка кивнул:
— Мы подождем.
— Самое главное — скорость, — продолжал полковник. — Как только мы откроем огонь, придется много убивать, так что цельтесь как можно точнее.
— Каждый воин, оставшийся позади, отправится к духам своих предков, — согласился великий сахем.
Впервые в разговор вступил Сун-ай-йи:
— Когда атака закончится, каждый воин вернется на свой плот. Как только плот будет полон, он должен немедленно отчалить.
Предложение было мудрым. Если первые, кто вернется из крепости, будут дожидаться остальных, союзники могут понести большие потери.
— Французы могут выслать погоню, — задумчиво произнес полковник Уилсон. — Так что не стоит назначать место сбора у самой реки. Мы должны встретиться южнее.
Гонка снова повернулся к Ренно:
— Видишь клен, который стоит вон на той лужайке?
Дерево находилось в двух или трех милях к югу, но Гонка был уверен, что сын, с детства приученный запоминать каждую мелочь, знает, о чем идет речь.
— Я вижу его, отец.
— Мы встретимся там, — приказал Гонка. — Ты приведешь туда англичан. Ирокезы станут ждать вас там, если маниту будет так угодно.
Эндрю Уилсон и Уильям Пепперелл в очередной раз осознали, что будущий успех всего мероприятия зависит прежде всего от знаний и опыта индейцев.
— Мы отправляемся немедленно, — сказал Гонка. — Когда отец-солнце покажется на небе, здесь будут гуроны и оттава.
Предводители ополченцев достаточно хорошо понимали язык ирокезов, чтобы оценить всю важность этого замечания. Сегодня вечером нападающим не придется отдыхать. Конечно, люди устанут. Как только оба отряда встретятся, им немедленно придется начать отступление. Вожди направились к своим подчиненным, Ренно на минуту остановил отца.
![Изгой](/storage/book-covers/5a/5a992c1642881455934a4ebfa0c652565a895f59.jpg)
В конце XVII века Новый Свет становится кровавой ареной для политических игр европейских монархов. В то время как Англия и Франция оспаривают господство на Атлантическом побережье Северной Америки, коренные жители континента отчаянно сражаются за свои земли и свободу. Однако разрушение и смерть, которые приносит война, не нужны никому.Когда-то великий вождь ирокезов взял па воспитание белого мальчика в надежде, что однажды Ренно сумеет примирить враждующие стороны. Белый по крови и индеец по духу, только он способен заставить чуждые народы понять друг друга.