Белый индеец - [86]
Постепенно Ренно сблизился с Томом Хиббардом. Недавний слуга, намного превосходивший по возрасту большинство ополченцев, обладал неистощимой энергией. Ренно знал, что он будет надежным товарищем в бою.
Еще Ренно очень нравился лейтенант Дональд Доремус. Он непрестанно продвигался вдоль строя, подбадривая людей и одергивая тех, кто забывался и начинал говорить слишком громко. Дональд Доремус тоже, казалось, не знал усталости, он первым вставал каждое утро, первым принимался раскладывать костры.
Некоторые ополченцы держались с белым индейцем замкнуто, но Джефри Уилсон оставался единственным, кто выказывал свою вражду открыто. Ренно не хотел затевать ссору и старался обходить его стороной.
Эйб ревновал к тому, что он слышал об отношениях Ренно и Деборы, и делал вид, что они незнакомы. Ренно терпел это, надеясь, что за время похода какое-нибудь событие поможет возобновить прежнюю дружбу.
Наконец во второй половине дня онейда, которые шли впереди колонны, прислали весть, что до реки Святого Лаврентия осталось меньше половины одного дневного перехода. Отряд остановился, двадцать пять могауков отправились к онейда, а Гонка и генерал Пепперелл запретили людям разводить костры.
Впервые ирокезы и колонисты работали плечо к плечу, вырубая и обрабатывая стволы деревьев, и через двадцать четыре часа было готово двадцать плотов, каждый из которых мог выдержать два десятка человек. Потом могауки, умевшие очень ловко передвигаться по рекам, принялись мастерить весла.
Воины и колонисты перекусили холодным мясом, и индейцы с удивлением услышали, как ополченцы выражают недовольство. Многим из них еще только предстояло научиться жить в диком лесу.
Только теперь Гонка объяснил свой план:
— Еще несколько дней, прежде чем пойдет снег, воздух будет очень влажным. Ночью особенно. Так что нужно дождаться такой ночи. Тогда даже самые опытные воины гуронов не заметят нас. Могауки переправят нас через реку, и мы войдем в поселение врага прежде, чем он об этом узнает.
Пепперелл и Уилсон переглянулись. Густой туман был обычным явлением в этой части света, особенно в окрестностях реки Святого Лаврентия. Все зависело только от того, удастся ли могаукам переправить солдат через реку.
— Это будет нелегко, — сказал генерал. — Течение сильное, и если плот наткнется на плавучую льдину, то, скорее всего, утонет.
— Да, риск огромный, — ответил Эндрю Уилсон, — но другого выхода у нас нет.
Часть онейда вернулись к реке ждать наступления подходящей погоды. Были выставлены часовые. Если бы французы и их союзники индейцы узнали, что четыре сотни вооруженных солдат подошли так близко к столице Новой Франции, кампания потерпела бы поражение, даже не начавшись.
Шли дни, и напряжение среди воинов, которым нечего было делать в ожидании подходящей погоды, возрастало. Индейцы держались с обычной выдержкой, и многие солдаты Пепперелла удивлялись Ренно, который, погрузившись в размышления, часами сидел скрестив ноги, не обращая внимания на неудобства.
На третий день двое гуронов прошли в непосредственной близости от лагеря в сторону Квебека. Онейда подали знак. Сун-ай-йи собрал небольшой отряд, чтобы уничтожить гуронов.
Ополченцы обрадовались, услышав звуки схватки, но хранили молчание. Генерал Пепперелл опасался, что гуронам удастся скрыться в подлеске.
Через некоторое время Сун-ай-йи и его воины появились так же бесшумно, как исчезли. Свежие скальпы свисали с поясов двух сенеков, а в руках их были луки, стрелы и металлические ножи погибших гуронов. Сун-ай-йи с торжествующим видом смотрел на Пепперелла и Уилсона.
Но даже этот случай не снял напряжения. Другие вражеские воины могли незамеченными проскользнуть сквозь цепь часовых и донести о приближении врага.
На следующий день рано утром, когда командир ополченцев с помощником пытались позавтракать холодной олениной, в лагерь колонистов пришел Гонка. Великий сахем сразу заговорил о деле:
— Вечером пойдет снег. Скоро наступит хорошая погода.
Пепперелл и Уилсон недоверчиво посмотрели на него.
— Великий сахем знает, — сказал им Ренно. — Он всегда знает больше, чем все другие воины.
.Генерал не хотел оставлять лагерь и уходить к реке.
— Если предчувствие индейцев — или их интуиция, как хотите, — заметил он, — обманет, то мы пойдем на ужасный риск из-за прихоти одного человека.
Гонка выслушал перевод Ренно, потом, не говоря ни слова, взглянул на сына.
Ренно знал, о чем думает отец.
— Если англичане трусы, то ирокезы пойдут вперед одни, — перевел он наконец слова великого сахема.
Пепперелл покраснел:
— Куда бы ни приказал идти великий сахем, ополченцы последуют за ним!
Гонка коротко усмехнулся.
Оба отряда быстро свернули лагерь и выступили в поход под прикрытием пятидесяти онейда и могауков. Шли медленно, отчасти из-за необходимости соблюдать тишину, отчасти из-за того, что приходилось нести тяжелые плоты.
Заключительный этап был пройден безо всяких происшествий, и поздно вечером разведчики онейда доложили, что отряд подошел вплотную к реке.
Гонка, Сун-ай-йи, Пепперелл, Уилсон и Ренно притаились за деревьями, чтобы их не могли заметить с северного берега.
![Изгой](/storage/book-covers/5a/5a992c1642881455934a4ebfa0c652565a895f59.jpg)
В конце XVII века Новый Свет становится кровавой ареной для политических игр европейских монархов. В то время как Англия и Франция оспаривают господство на Атлантическом побережье Северной Америки, коренные жители континента отчаянно сражаются за свои земли и свободу. Однако разрушение и смерть, которые приносит война, не нужны никому.Когда-то великий вождь ирокезов взял па воспитание белого мальчика в надежде, что однажды Ренно сумеет примирить враждующие стороны. Белый по крови и индеец по духу, только он способен заставить чуждые народы понять друг друга.