Басё, Зроп, Проп и другие - [9]
Сел он посреди пустого мира и посмотрел на небо. На нём – звёзды, такие яркие, такие красивые, так и манят к себе. Разве что и осталось кругом, что эти звёзды.
И тогда Зроп протянул руку и сорвал самую яркую звезду. Она в его руках загорелась цветком папоротника.
– Ой, спасибо! – услышал Зроп за своей спиной.
Это была Проп.
– Если бы ты знал, как приятно, когда дарят звёзды! – сказала Проп и взяла звёздочку из рук растерявшегося Зропа.
И тут он вдруг почувствовал: пустоты больше нет. И ему не нужны больше ни целый микрорайон, ни деревья с клумбами, ни диваны и столы, пусть всё это возвращается на свои места.
А Проп села на неизвестно откуда взявшийся диван, включила свою любимую музыку и взяла недочитанный роман:
– Ах! – сказала она. – Как хорошо, что я снова дома, а ещё лучше – что я с тобой. Знаешь, у меня была такая пустота без тебя…
И Зроп понял, что пустота сама по себе не бывает. Она всегда от чего-то. А от чего, сразу и не поймёшь.
А сосиски-то и вправду оказались вкусными!
Слова
Как вы думаете, почему одному человеку хочется перещеголять другого? Ну, купил кто-то автомобиль, а его соседу надо непременно тоже взять машину, но только круче. И если у какой-то дамы обнаруживается на шее ожерелье из алмазов, то другая покоя лишится, пока ей не подарят бриллианты.
Проп и Зроп вообще-то не обращали внимания ни на какие машины и драгоценные каменья. Во-первых, им нравилось ходить пешком: так лучше видишь, что происходит вокруг. А во-вторых, Проп очень шли бусы из красной рябины и венки из желтых одуванчиков. Она их лучше всех умела делать!
Как-то шли они вместе и смотрели по сторонам. Видят: в городе новая мода появилась. Влюблённые молодые люди взяли в обычай писать на асфальте красками или мелом: «Я тебя люблю!» Имена девушек разные, а фраза одна и та же. Правда, ещё ошибки разные: «Я тибя лублю» или « Я тебе люблу» или ещё как-то…
– Это неважно, – сказала Проп. – Главное: люди чувства выражают, пусть и с ошибками.
И вздохнула.
Зроп сразу понял: Проп не хватает выражений его чувств. Ну, что делать, если он такой немногословный?
Ничего писать на асфальте он не стал. Ещё чего не хватало, чтобы все ходили по его выражению его чувств! Он взял длинный-предлинный лист бумаги и красиво написал на нем: «Проп, я люблю тебя!»
И пока Проп спала, он залез на высокий тополь, привязал плакат к ветке. Потом забрался на соседний тополь, чуть не свалился с него, но все-таки привязал к стволу другой конец плаката.
Проп проснулась, подошла к окну и сразу увидела выражение чувства Зропа к ней. Но вместо того, чтобы обрадоваться, она испугалась:
– Ой! Ты не упал? С тобой всё в порядке? Не поцарапался?
Она-то лучше всех знала, каким недотёпой бывает Зроп, хотя ни разу ему об этом не говорила.
– Ничего я не упал, – гордо ответил Зроп. – Зато теперь все видят, как я к тебе отношусь.
Зроп чмокнула его в щёчку, а сама почему-то подумала: лучше, когда не все видят, а только она одна. Такая вот она была эгоистка, ничего не поделаешь.
А потом ветер порвал бумагу, и плакат болтался туда-сюда, пока по клочку-кусочку совсем не разлетелся в разные стороны. Правда, осталась верёвочка, на которой окрестные воробьи проводили свои ассамблеи.
Когда люди проходили мимо, то думали: кто-то специально для воробьёв натянул верёвочку. Все очень быстро забыли о плакате Зропа. Но Проп о нём помнила. И даже видела его, хотя видеть было нечего. У неё со зрением что-то странное случилось: каждое утро Проп раздвигала шторы и любовалась выражением чувств Зропа.
– На что ты там смотришь? – однажды спросил её Зроп.
– Читаю твои слова, – ответила Проп. – Их так мало. И так много – целых четые, да ещё и запятая!
– А зачем их читать, если можно слышать? – сказал Зроп. – Я тебя люблю!
Он не назвал имя Проп. Получилось всего три слова, и даже без запятой. Но Проп обрадовалась так, будто Зроп сочинил и прочитал ей целую поэму.
А Зроп посмотрел на Проп и сказал:
– Проп…
Проп тоже посмотрела на него и сказала:
– Зроп…
Их имена были для них самыми лучшими словами. Бывает же такое!
Крыша
Однажды поехала крыша. Тихо шурша антеннами и всякими проводами, она медленно сползала с дома. Шёл мимо ротозей, задрал голову и разинул рот, а с крыши на него тут же кирпич упал. Хорошо, ротозей успел отпрыгнуть, а то бы шляпа была у него не пирожком, а кирпичом.
Но отпрыгнуть-то он отпрыгнул, да угодил в яму. В городе Ха они в моде: куда ни посмотри, обязательно увидишь, как ямы роют. И большие, и маленькие, и средние – на любой вкус.
Ротозей как заорёт:
– Аааааааааааааааааааа! Спасите! Помогите!
Каждому ясно, что надо кричать не «спасите», а, например, «пожар!». Потому что каждый будет думать: человек спасателей зовёт, но не каждый же спасателем работает. А на пожар поглядеть многие прибегут. Ну, тут уж деваться некуда – помогут бедолаге.
А тут как раз мимо шёл Зроп. Он тоже не был спасателем, но зато был помощником. Всегда, например, помогал Проп – картошку почистить или мусорное ведро вынести.
Услышал он про «помогите» и, конечно, помог ротозею. Не пожалел даже своего лучшего шарфа, который, как верёвку, в яму бросил.
– Спасибо, – сказал ротозей.
![Горизонт края света](/storage/book-covers/41/41a146514b8f3d950e4c4ae1ea6c1ecc53f91697.jpg)
Молодой журналист Игорь Анкудинов после окончания университета едет работать на север Камчатки – в Пенжинский район, известный на весь мир мощными приливами в устье реки Пенжина.Именно через этот район на Камчатку когда-то шёл шёл отряд первых русских первопроходцев Владимира Атласова. Среди казаков был и некто Анкудинов – то ли родственник, то ли однофамилец.Игорь Анкудинов поехал работать в редакцию маленькой районной газеты на север Камчатки, потому что надеялся: профессия журналиста позволит поездить по этим местам и, возможно, найти какие-либо следы первопроходцев.Что из этого вышло – об этом читайте в книге…
![Яблоко по имени Марина](/storage/book-covers/b5/b55b2b6bc0d92fef32f7258933d7f1b6e4002a73.jpg)
О любви мечтают все. Порой кажется, что этими мечтами пропитан воздух, которым мы дышим. Или просто кто-то рядом надкусил кисло-сладкое яблоко. Яблоко раздора. С него началась Троянская война. Но с простого яблока может начаться и самая великая история любви…История с названием «Яблоко по имени Марина»!
![Великан Калгама и его друзья](/storage/book-covers/02/02b10afb821320af84f484048280262ec3d086d2.jpg)
О «снежном человеке» слышали все, о Калгаме – навряд ли. Этого великана придумали нанайцы – народ, живущий на берегах великой дальневосточной реки Амур. В их легендах рассказывается о великане Калгаме. Он – хозяин гор, скал и рек, ведающий пушным зверем и рыбой. Повесть «Великан Калгама и его друзья» – это сказка. Она основана на мифах, сказках и преданиях малых народов Севера. В детской литературе уже есть великаны, самый известный из которых, пожалуй, Шрек. И пока никто не знает о Калгаме, родина которого – Амур, Дальний Восток России.
![Одиночество шамана](/storage/book-covers/cd/cdad974cce5c54a7e4fdf93cb791a5cbcca8ab5f.jpg)
«Одиночество шамана» автор первоначально хотел назвать так: «Лярва». Это отнюдь не ругательное слово; оно обозначает мифологическое существо, которое, по поверьям, «присасывается» к человеку и живёт за его счёт как паразит.«Одиночество шамана» – этнографический роман приключений. Но его можно назвать и городским романом, и романом о любви, и мистическим триллером. Всё это есть в произведении. Оно написано на документальной основе: информацию о своих «шаманских» путешествиях, жизни в симбиозе с аоми (традиционно аоми считается духом-покровителем) и многом другом предоставил автору 35-летний житель г.
![Соглядатай, или Красный таракан](/storage/book-covers/7e/7e64c4277574df5e9b340ee49130ff9e0a94bdb7.jpg)
«А я не хочу ходить по кругу. И все-таки хожу… И затаиваюсь в собственном теле, как в укрытии, – и ничего мне не страшно, я освобождаюсь от особых примет, становлюсь как все и не позволяю себе никаких вольностей, и даже моя улыбка – не моя…»Герой фантастического романа Николая Семченко попадает в странную историю, его ждут невероятные приключения, и в конце концов он поймёт о жизни нечто очень важное. Такое, что вам и не снилось!