Астральное тело. Скоморох, или Начало Магии - [26]

— Думаю, что вы правы, — согласился я.

— Надо же! — воскликнул Корщиков. — Вы интуитивно делаете успехи.

— Я не заметил успехов, — сказал я, — если не секрет, в чем они?

— Вы произнесли: «Думаю».

— Ну и что же?

— А то, что это хорошо!.. Вам предстоит заменить слово «хочу» на слово «думаю», — определил Саша, — у вас эти проблески уже появляются.

— Отчего же мне предстоит менять свой лексикон?

— Оттого, что «думаю» — всегда изначально, а «хочу» — оно всегда вторично. Когда вы это поймете путем личного истинного опыта, тогда вы со мной согласитесь осознанно. И все ваши испытания в единый момент прекратятся, ибо вы будете «думать», а не «хотеть»!.. Но к этому вы придете все-таки путем испытаний, и неминуемо!..

— Похоже, что испытания — это что-то вроде зловещих тренировок, сказал я.

— Да, это действительно тренировки, но только не зловещие, а очистительные.

— Значит, надо переучиваться говорить?

— Ни в коем случае! Не надо специально браться перестраивать свой лексикон.

— Вы же сказали, что мне это предстоит?

— Понимаете, Сережа, перестройка лексикона должна быть внутренней. К примеру, у девочки, хочет она того или нет, в конце концов — вырастают груди… Если вы будете намеренно исправлять свой лексикон, в данном случае слово «хочу» заменять на слово «думаю», то это слово «думаю» будет у вас выглядеть как слово «хочу», между «думаю» и «хочу» появится лишь разница в произношении.

— Почему же, Саша?

— А потому что внутренне это будет звучать примерно так: «я хочу заменить слово «хочу» на слово «думаю»! В основе остается «хочу». Вы понимаете, остается «хочу»!

— Хорошо!.. А если эта внутренняя установка прозвучит по-другому. Скажем так: «я думаю заменить слово «хочу» на слово «думаю». Тогда как?

— Но это же будет только самообман, и не более того!

— Почему же? — возразил я.

— Потому, что если вы волевым решением, а не внутренней естественной потребностью заменяете слово «хочу» на слово «думаю», то это будет актом воли вашей, а значит, вы все равно обязательно подразумеваете слово «хочу». Это как мальчик, который желает, чтобы у него отросли груди!..

— Да, — сказал я, — такому мальчику прежде всего надо стать девочкой, и груди отрастут сами собой!

— Ну, вот вы и поняли меня, — обрадовался Корщиков.

— Значит, все-таки — испытания?! — спросил я.

— Ничего не поделаешь! — ответил он.

— А вы знаете, я теперь догадываюсь, откуда у Ани такая острота восприятия слова! — сказал я. — Разговаривая с вами — это понять немудрено!

Но Корщиков не ответил на эти слова похвалы… На диване зашевелился спящий до сего времени мальчик. Саша подошел к нему, присел на краешек дивана и погладил сынишку по его крупной голове. Мальчик открыл глаза и тут же уселся молча на диване. Его отец ловко, одной рукой натянул ему трусы. Потом он положил возле сына стопку книг и снова вернулся к окну. Усаживаясь на все тот же этажерчатый стул, Корщиков спросил у меня:

— Не правда ли, очень крупная голова?

— Да, я об этом подумал, еще как только вошел сюда, в комнату, и меня это удивило… В самом деле, отчего такая крупная голова?.. Наверное, ваш сын вырастет очень умным человеком?

— Может быть, — сказал Корщиков и слегка усмехнулся, как-то очень доверчиво.

Мальчик старательно перелистывал книги, ощупывал и рассматривал их страницы. Он совершенно не обращал на нас никакого внимания.

— Да, — словно опомнился Корщиков, — только вы, — обратился он ко мне, — не думайте о своей исключительности относительно испытаний!.. Все человечество, каждый человек, животное, птица, дерево, травинка, звезда, пылинка, — несут тяжкое бремя своих испытаний, необходимых только им в их посвящении. Все, абсолютно все и все посвящаются в истину, медленно или быстро — не имеет значения, но посвящаются!

— Тогда, — удивился я, — к чему меня было предупреждать об испытаниях, если испытания — присущи всему и всем на свете?

— Маг, — сказал Корщиков, — тем и отличается от профана, что он, Маг, нарабатывает опыт путем осознанным, направленным, а профан, в том числе и ученый профан, нарабатывает опыт бессознательно, методом проб и ошибок, в лучшем случае интуитивно! Такое посвящение — тоже посвящение, но довольно медлительное, хотя и естественное. Оно, порою, растягивается на баснословное количество воплощений, смертей и жизней!.. Вы хотите остаться профаном? — спросил Корщиков.

— Нет. Конечно же нет, — ответил утвердительно я.

— Папа, я хочу молока, — неожиданно отозвался мальчик на диване.

— Я сейчас, малыш, — тут же отреагировал на просьбу сына Корщиков. Извините, я только подогрею ему молока, — сказал он мне.

Вскоре малыш пил свое молоко вприкуску с магазинным сухарем и поглядывал на меня, а я спросил у Корщикова:

— А почему именно я?

— Вы хотите сказать: почему именно вы удостаиваетесь в Посвящении осознанном? — пояснил Корщиков.

— Да, я имел в виду это.

— Как я уже сказал вам, что исключительности у вас нет, как нет ее ни у чего и ни у кого на свете! Все и все посвящаются в истину…

— И все-таки, почему же именно я? — повторил я вопрос.

— Почему именно вы?

— Да, да, почему? — я теперь смотрел Корщикову в глаза.

— В этой вашей инкарнации, — сказал он, — в сегодняшнем воплощении, ваше Посвящение дошло до уровня, когда само Посвящение пора осознать как таковое! То есть ваше Посвящение не противоречит естественному развитию Всеобщего Вселенского Посвящения, оно также протекало и протекает, как у всех и у всего! Просто в этой, сегодняшней жизни вашей вы, наконец, доразвились, путем баснословных предыдущих испытаний в других воплощениях, до осознанности! Поверьте, каждый профан, в конце концов, обязательно придет к моменту осознанности своего Посвящения, только в какой из своих инкарнаций, земных воплощений это произойдет — неведомо никому!.. У вас этот момент наступил…