Армия теней - [32]

Это постоянная проблема жизни в подполье. Невозможно набирать людей, действовать, не доверяя людям свои тайны, но доверять людям тайны — опасно. Единственное средство — это разделение всего, чтобы ограничить ущерб.

Коммунисты — великие мастера разграничения, как и всего другого, связанного с подпольной жизнью. Матильда вернулась полной восхищения силой, дисциплиной и методичностью, которую она нашла среди них. Но, отстав от них на четверть века в опыте подпольной работы, нам их не догнать. Они — профессионалы, а мы все еще платим наши ученические долги.

* * *

Матильда нашла для себя чердак в доме одной маленькой портнихи. Ей она представилась медсестрой. Завтра она получит свои бумаги. Она будет командовать одной из наших боевых групп.

* * *

Я все еще живу у судебного следователя. Для организации он не больше, чем друг. Но друг, на которого можно рассчитывать. Он только что расследовал дело голлистов, по которому обвиняли четырех человек. Один их четырех арестованных сделал признание, которое привела за решетку еще троих. Следователю удалось убедить сознавшегося отозвать свое признание на основании того, что оно было насильно выбито полицией — как это и было на самом деле. Следователь сказал ему:

— Мое расследование обеспечит вам самый мягкий приговор.

На самом деле, он сделал все возможное, что бы как можно дольше продержать информатора в тюрьме. У нас нет своих тюрем. Большая удача, если нам удается воспользоваться вишистскими тюрьмами для своей пользы.

Каждый вечер судебный следователь рассказывает мне, как продвигается дело. Три товарища узнают о том, как их освободили, только после войны.

Если они — и я — доживут.

Шеф в Париже.

Я через Жана-Франсуа устно передал ему содержание накопившейся пачки почты. Жан-Франсуа вернулся. Шеф согласился, чтобы Феликс, Лемаск и Жан-Франсуа занялись «маки» в регионе. Он также одобрил мое новое назначение Матильды.

* * *

По дороге в Париж Жан-Франсуа вез с собой целый чемодан листовок. В тот же чемодан он положил и кусок ветчины. Ему было жаль своего брата. И действительно, шеф в Париже умирает от голода… На улице Жана-Франсуа внезапно остановил патруль жандармерии («garde mobile») и приказал открыть чемодан. Жандарм внимательно осмотрел его содержимое. Выражение лица у него было жестким. Жан-Франсуа приготовился бросить чемодан и убежать. Но жандарм просто сказал ему:

— Нельзя смешивать черный рынок с борьбой против бошей. Это неправильно. Когда Жан-Франсуа рассказал об этом своему брату, тот был глубоко тронут. Гораздо больше, чем теми приключениями, в которых наши люди теряли свои жизни.

* * *

В распоряжении Гестапо огромные суммы денег для информаторов и «стукачей». Мы знаем маленький городок с десятью тысячами человек населения, в котором бюджет Гестапо составляет миллион франков в месяц. С такими деньгами ему удалось купить четырех информаторов на нужных местах. Их можно было бы легко ликвидировать, но я думаю, лучше сохранить их до окончательного расчета. Предатели, чьи лица известны, не так опасны.

* * *

В лагере противника у нас друзья повсюду. И мне даже интересно, подозревает ли враг, как они многочисленны, активны и удачно расположены. Я уже не говорю об организациях Виши. Нет ни одной супрефектуры, ратуши, полицейского участка, пункта распределения продовольствием, тюрьмы, комиссариата или правительственного учреждения, где не было бы наших людей. Каждый раз, когда кому-то из наших товарищей угрожает передача в руки Гестапо, сам Лаваль[14] находит на своем столе записку, предупреждающую его, что он лично ответит за наших товарищей.

С Виши не слишком сложно. Но даже среди немцев у нас есть свои «концы».

Бизон по-прежнему непобедим. Матильда попросила его достать четыре немецких мундира. Бизон их достал. Это наверняка означало смерть четырех немецких солдат. Мы никогда не узнаем, как Бизону это удалось. Он скрытен, как и положено сержанту Иностранного Легиона.

Матильда восхищается им и вызывает у него уважение. Он говорит о Матильде:

— Она — это кто — то.

* * *

Снова переехал. Живу уже под пятым именем. По бумагам: колониальный чиновник в отпуске. Лечусь от малярии. Матильда, как медсестра, приходи делать мне уколы.

Л., член организации генерала де Голля, прибыл из Лондона. Это его пятая поездка. Перед отъездом у него была гора работы. Две бессонные ночи. Полет на самолете. Прыжок с парашютом. Двенадцать километров пешком. Поезд на рассвете. Заснул. Ударился головой о голову своего соседа и проснулся. Спросонья подумал, что все еще в Англии. И сказал:

— Oh, I am sorry. Протер глаза: его соседом был немецкий офицер. Никаких серьезных последствий.

* * *

Улетая в Лондон в последний раз, Л. взял с собой свою семью. Им уже было слишком опасно оставаться во Франции. Семья состоит из его жены, трех маленьких дочек (десяти, шести и четырех лет) и восемнадцатимесячного младенца. Вот история Л.

— Я договорился с рыбаком, который очень хотел попасть в Англию. На своем суденышке он устроил фальшивую палубу. Утром, перед тем как войти на борт, я поговорил с дочерьми. Было еще темно. Я приказал им не шуметь и молиться с большим вниманием и верой, чем обычно. Потом я сказал им, что мы отправляемся в опасное морское путешествие, и, может быть, никогда больше не увидим друг друга, если Бог нам не поможет. Кораблик стоял на якоре в маленькой реке. Мы пробрались в наше потайное место, и судно дало ход. В устье нас ожидала немецкий таможенный досмотр. Я слышал их шаги, и мне казалось, что они давят сапогами мою грудь. Я лежал на спине и держал младенца в руках. Если бы он закричал, застонал, все бы пропало. Я говорил тихо в его ухо, и уверен, что он понимал. Досмотр тянулся долго. Малыш не издал ни звука.