Прочно заняв место одного из важнейших средств коммуникации, компьютер понемногу становится ключевым инструментом не только в общении людей с животными, но и в постижении тайн зарождения мышления. Сегодня уже вполне ответственно можно заявлять, что способности к умозаключениям свойственны далеко не только «венцу эволюции» в нашем лице.
Например, не так давно в лаборатории приматологии Института медико-биологических проблем Минздрава России забавам компьютерных игр сумели обучить даже не человекообразных обезьян, а значительно менее сообразительных макак. Освоенная макаками игра, конечно, была не особо мудреной – преследование и ловля убегающих целей – однако представители homo sapiens, бывает, развлекаются и менее интеллектуальными играми. Так вот, после надлежащей тренировки шустрые макаки начинали в этой игре запросто обставлять человека, более проницательно предугадывая поведение хитроумно виляющей цели.
Спору нет, для успеха в играх-стрелялках все же гораздо важнее рефлексы, чем интеллект, однако животные демонстрируют способность и к отвлеченным размышлениям.
В октябрьском номере «Журнала экспериментальной психологии» опубликована статья французско-американского коллектива ученых из Исследовательского центра когнитивной нейрологии (Марсель) и Университета Айовы, посвященная результатам изучения интеллектуальных способностей обезьян бабуинов.
Серии из многих тысяч экспериментов убедительно показали, что бабуины способны на суждения об аналогиях, т. е. сравнения типа «это соотносится вот с тем», а по мнению психологов способность к подобным суждениям – фундаментальная для мыслительного процесса. Прежде подобные способности отмечались лишь в экспериментах с шимпанзе, поэтому традиционно было принято считать, что только у человекообразных обезьян имеются зачатки мышления. Бабуины же находятся на существенно более раннем уровне развития – биологи полагают, что на эволюционном древе приматов они отделились от человекообразных обезьян около 30 миллионов лет назад.
В экспериментах с бабуинами – одним самцом и одной самкой – животным показывали на экране компьютера 2 таблички по 16 картинок. Один набор состоял из всех разных картинок (солнце, электрическая лампочка, рука, стрелка, мозг и т. д.), другой – из всех одинаковых (16 телефонов, 16 домиков и т. п.). Затем на дисплее появлялась еще одна такого же рода табличка, и бабуин должен был с помощью джойстика и курсора на экране выбрать из уже имеющихся наборов «аналогичный», т. е. с одинаковыми или различными картинками. Если выбор был правильным, то раздавался музыкальный звук высокого тона, а обезьяна награждалась маленьким лакомством. Если же выбор был неправильным, то просто раздавался низкой тональности звук и после 7-секундной паузы тест повторялся. С помощью этого нехитрого механизма стимулирования бабуинам понемногу удалось объяснить, чего от них хотят, и после примерно 700 тестов животные вполне уверенно стали тыкать курсором в наборы картинок, демонстрируя, что они вполне соображают, когда в табличке все картинки одинаковые, а когда разные.
Более того, бабуиновым мозгам оказалась по силам и более хитрая задача. На экран выдавалось сразу три набора картинок, а от животных требовалось отобрать из них два. Например, если появлялись «все цветы», «все разные» и «все деревья», требовалось выбрать пару табличек, в которых все элементы были одинаковы. Бабуинам потребовалось примерно 7000 попыток, прежде чем они поняли, чего хотят добиться исследователи, и затем с 80-процентной аккуратностью они начали выбирать нужные пары картинок. Для сравнения, кстати, можно сказать, что и некоторым людям, поставленным в аналогичные условия эксперимента, потребовалось более 100 попыток, прежде чем до них дошло, в чем суть теста.
И разница, надо отметить, могла бы быть даже меньшей. Стэнфордский биолог Роберт Сапольски, изучавший диких бабуинов в Африке на протяжении 23 лет, говорит, что эти смышленые животные смогли бы продемонстрировать и более острый интеллект, если бы на этапе обучения ученые использовали предметы, более конкретные и важные для жизни бабуинов. Если бы, скажем, обезьянам показывали картинки их еды, разных членов их стаи или хищников, процесс обучения, вероятнее всего, проходил бы существенно быстрее.
Впрочем, другие ученые-психологи свидетельствуют, что и в таком виде открытие способностей животных к абстрактному мышлению весьма важно. Уже ясно, что для понимания соотношений между вещами – таких, как подобие и различие, – мозгу совершенно не требуется язык, идентифицирующий и описывающий эти вещи. По сути дела, изучение мыслительных способностей животных для понимания процесса эволюции разума по своей важности аналогично исследованию ископаемых для воссоздания процессов эволюции тела. И чем больше узнают ученые о зачатках мышления, тем больше встает вопросов относительно нашего происхождения и тех черт, что отличают человека от остальной части животного мира.
Вполне естественно, что самые впечатляющие успехи достигнуты учеными при изучении мыслительных процессов у наиболее близких нам человекообразных обезьян. Например, в прошлом году японскими исследователями было продемонстрировано, что их подопечная – самка шимпанзе по имени Аи – научилась различать арабские цифры от 1 до 9, пользоваться ими для представления чисел и, более того, запоминать порядок пяти цифр. Здесь надо подчеркнуть, что способность к запоминанию последовательностей из пяти цифр – это способность детей дошкольного возраста. По свидетельству психологов, типичный взрослый человек с первого взгляда способен запомнить семь цифр – «магическое» число нашего мозга. Шимпанзе же, как оказалось, может запоминать пять цифр – это чрезвычайно близко к человеку, особенно если учесть, что мозг этого животного по размеру составляет лишь половину человеческого.
