Невыдуманные истории. Веселые страницы из невеселого дневника кинорежиссера

Невыдуманные истории. Веселые страницы из невеселого дневника кинорежиссера

Весёлые и грустные байки от режиссёра Юрия Ерзинкяна и его друзей. Про кино, людей исскусства, Сталина и Хрущёва и многое другое.

Жанры: Биографии и мемуары, Юмористическая проза
Серии: -
Всего страниц: 22
ISBN: -
Год издания: Не установлен
Формат: Полный

Невыдуманные истории. Веселые страницы из невеселого дневника кинорежиссера читать онлайн бесплатно

Шрифт
Интервал

Жене Лилии -неизменному свидетелю невыдуманных историй


Как-то во время тоскливых ожиданий съемочной погоды, возник обычный в таких случаях долгий неторопливый разговор. Вспоминали веселые истории, интересные встречи, добрых людей, щедро одаренных талантом и юмором.

Случилось так, что в этот день мне вспомнилось больше, чем другим.

– Ты, попробуй, запиши все это, получится забавная книжка, – посоветовал кто-то.

– А если не получится?

– Ну и что? Ведь и с фильмами не всегда «получается».

Довод мне показался убедительным.


* * *


Из Одессы мы вылетели на рассвете.

Мы – это Грачья Нерсесович Нерсесян, художник Валентин Подпомогов и я.

В пути нас застигла гроза. Старенький, изрядно потрепанный ИЛ-14 кидало из стороны в сторону с отчаянной силой. Пассажиры, откинувшись на спинки сидений, дружно стонали.

Грачья Нерсесович чувствовал себя превосходно. Глаза его сверкали юношеским блеском. Он громко, на весь самолет, пел любимую «Санта Лючию», всем своим существом демонстрируя способность пребывать в «публичном одиночестве»…

В Сухуми прилетели с опозданием. В самолете что-то разладилось и его отдали во власть суетливых людей в засаленных комбинезонах.

Наскоро позавтракав, мы отправились кататься на лодке. Я и Валя сели за весла, а Грачья Нерсесович, удобно устроившись на корме, стал раскуривать глиняную трубку. Трубку эту он купил перед самым вылетом в аэропорту у старушки-молдаванки. Забыв, по-видимому, что это произошло на наших глазах (или не придавая этому значения), Грачья Нерсесович невозмутимо утверждал, что трубку ему подарил старый араб, с которым они якобы встречались сорок лет назад в Алеппо, и который научил его удивительной песне.

Лодка бесшумно скользила по зеркальной глади залива. Нерсесян молча курил свою трубку и задумчиво глядел вдаль.

– А знаешь, Нерсесович, во-он там Константинополь! – прервал его невеселые думы Валя Подпомогов.

– Да, да…

– Хочешь, махнем туда, поглядим что там делается? – всерьез предложил Валя.

Грачья Нерсесович оживился:

– А на самолет мы не опоздаем?

Он поглядел в сторону аэродрома, словно и впрямь хотел удостовериться в том, успеем ли мы вернуться к вылету самолета.

… В тот день, как и следовало ожидать, из Сухуми нас не выпустили. Заночевали в небольшом абхазском домике на сваях. Всю ночь не переставая лил дождь. Мы долго не могли уснуть. Грачья Нерсесович рассказывал удивительные истории. Слушая его, трудно было угадать, где правда, а где вымысел, рожденный безудержной фантазией.

Потом Грачья Нерсесович запел песню – протяжную песню, полную неутешной грусти – добрую песню старого араба.

Закончив песню, мастер, не глядя на нас, сказал:

– Не верите… Ни во что не верите… Ни в старого ара-

ба, ни в его трубку… Ни в то, что он научил меня песне. А песня существует, понимаете, су-ше-ству-ет!. .

Нерсесян очень похоже передразнил Валю:

– «Махнем в Константинополь…» Не умеете мечтать по-человечески, фантазировать…

Он с минуту помолчал, а потом с улыбкой добавил:

– А я вот этой ночью побываю в Константинополе…

Грачья Нерсесович лег, повернулся к стене и ушел с головой под одеяло. Я невольно подумал – кто знает, может именно в этом нерсесяновском свойстве разгадка могущества его таланта.


* * *


В 1959 году работали мы над фильмом «Голоса нашего квартала» по сценарию Перча Зейтунцяна.

Обстоятельства помешали фильму сложиться. А жаль, фильм, думается мне, мог стать событием в жизни студии. Мог, но не стал. Но не об этом сейчас речь.

В тот вечер, о котором я хочу рассказать, снимали мы один из особенно важных для картины эпизодов. Сцена, казавшаяся нам безупречной в литературной записи, никак не находила своего экранного воплощения. И когда мы испробовали все, как нам казалось, возможные ее решения, Перч неожиданно предложил:

– Вот тут у меня небольшой рассказ… Может попробуем его снять вместо злополучного эпизода?.. Совсем небольшой,

всего четыре страницы… Послушайте!

Он прочитал нам трогательную новеллу об ученике ремесленного училища, получившем свою первую зарплату, и сварливом, черством на первый взгляд, а на самом деле добром и отзывчивом старике, сумевшем понять и оценить значительность этого события.

Новелла всем понравилась.

Но кто сыграет старика?. .

Несмотря на поздний час, мы отправились к Нерсесяну.

Грачья Нерсесович еще не спал. Выслушав нас, он охотно согласился сразу же поехать на студию, при этом незаметно, для домашних понимающе подмигнул нам – ловко,' мол, вы это придумали. Оказавшись в адашине, Грачья Нерсесович весело рассмеялся:

– Здорово мы разыграли наших. Все были в полной уверенности, что вы на самом деле увозите меня на съемку.

Он торжествующе потирал в ладонях четки:

– Куда мы едем? К кому?

– Как куда? Мы же сказали – на съемку!

Так снялся в одной из своих последних и, на мой взгляд, самых значительных ролей Грачья Нерсесян.


* * *


Как-то перед съемкой я спросил у Нерсесяна, что он думает об одном из эпизодов фильма, как ему представляется его решение.

Грачья Нерсесович неопределенно пожал плечами.

– И все-таки, что ты намереваешься делать в кадре?

Мастер улыбнулся:

– У сороконожки, говорят, спросили что происходит с ее тридцать второй ногой в то время, когда ее девятая нога делает шаг вперед. Сороконожка задумалась и…разучилась ходить.


Рекомендуем почитать

Цветок и камень

Тамара Величковская (1908–1990), — Поэт, прозаик, журналист, танцовщица, «певица первой волны» русской эмиграции. Писала стихи и прозу. После Второй мировой войны поселилась в Париже. Стихи Величковская писала с детства, однако начала печататься в возрасте около сорока лет. Ее стихи входили в антологии «На Западе», «Муза Диаспоры», сборники «Эстафета», «Содружество». Выступала с чтением своих стихов на вечерах Объединения молодых поэтов (1947–1948), Международного кружка друзей искусства (1954), Союза русских писателей и журналистов в Париже (с 1955)


Миры и столкновенья Осипа Мандельштама

Книга посвящена поэтике одного из крупнейших представителей Серебряного века — Осипа Мандельштама. Однако его творчество взято в широком разрезе — от И. Ф. Анненского до позднего Набокова (диахронически) и Хлебникова, Пастернака и Маяковского (синхронистически). Главный интерес составляют межъязыковые игры.Книга рассчитана на самый разнообразный круг читателей, интересующихся русской поэзией начала XX века.


Любовное сражение

Деревенская колдунья предсказывает юной простушке, что в большом городе ее ждет красивый и богатый жених. Девушка едет за своей судьбой, но оказывается "соблазненной и покинутой". Пылая гневом, она решает отомстить негодяю. И... это приводит к тому, что предсказание чародейки сбывается!


Из прошлого

Бениамин Бранд – врач и журналист, родился в Польше, из которой его родители вместе с детьми бежали от нищеты и антисемитизма в Советский Союз. Как и многие представители своего поколения, Бранд стал свидетелем и участником событий, оказавших роковое влияние на судьбы советских евреев. Учёба в еврейской школе Харькова, первой столицы Советской Украины, участие в литературной еврейской жизни, встречи с еврейскими писателями и поэтами привели Бранда в журналистский техникум, окончив который, он уехал в Биробиджан. Получив второе, медицинское образование, он не переставал писать и печататься в еврейской прессе – в газете «Биробиджанер Штерн», в журнале «Советиш Геймланд».


Какие они разные… Корней, Николай, Лидия Чуковские

Книга Евгения Никитина, кандидата филологических наук, сотрудника Института мировой литературы, посвящена известной писательской семье Чуковских. Корней Иванович Чуковский (настоящее имя – Николай Корнейчук) – смело может называться самым любимым детским писателем в России. Сколько поколений помнит «Доктора Айболита», «Крокодилище», «Бибигона»! Но какова была судьба автора, почему он пришел к детской литературе? Узнавший в детстве и юности всю горечь унижений, которая в сословном обществе царской России ждала «байстрюка», «кухаркиного сына», он, благодаря литературному таланту, остроумному и злому слогу, стал одним из ведущих столичных критиков.


Жизнь на волоске

В своих рассказах болгарский писатель рассматривает проблемы риска, мужества и храбрости, проявляемых человеком в экстремальных, опасных для жизни ситуациях. Герои рассказов, наряду с военнослужащими, — люди труда разных профессий и возрастов. Такие непредвиденные ситуации складываются не только в воинской, но и в повседневной жизни — пожары, несчастные случаи, аварии. Книга предназначается для широкого круга читателей.


Заяшников Сергей Иванович. Биография

В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.


Титан

Книга о выдающемся итальянском мастере эпохи Возрождения — Микеланджело. В книгу вошли документы, письма, сонеты, отрывки из древних мифов, воспоминания современников Микеланджело, дающие представление о великом мастере и его эпохе. Книга богато иллюстрирована: фотографии, фрагменты произведений художника, наброски, рисунки.


Таврида: земной Элизий

Ирина Николаевна Медведева-Томашевская (1903–1973) – литературовед, жена пушкиниста Бориса Викторовича Томашевского. Крым был любимым местом отдыха семьи Томашевских, а Пушкин – главным в их жизни поэтом. В книге «Таврида: земной Элизий» соединились наука и поэзия: очерки на основе документальных материалов об истории полуострова с 1760-х по 1830-е годы и описание путешествия Пушкина по Крыму. Издание дополнено письмами Дмитрия Сергеевича Лихачёва.