Хрустальное сердце

Хрустальное сердце

В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность. Книга завершается финалом, связывающим воедино темы и сюжетные линии, исследуемые на протяжении всей истории. В целом, книга представляет собой увлекательное и наводящее на размышления чтение, которое исследует человеческий опыт уникальным и осмысленным образом.

Жанр: Биографии и мемуары
Серии: -
Всего страниц: 4
ISBN: -
Год издания: Не установлен
Формат: Полный

Хрустальное сердце читать онлайн бесплатно

Шрифт
Интервал

ХРУСТАЛЬHОЕ СЕРДЦЕ

Смерть живая - не ужас;

Ужас - мёртвая жизнь.

Алексей Прасолов

- Дыханье моё!

Hу, как ты? Как настроение? Я и не сомневался, что хорошее... А что у меня? Как всегда, хандра. Погода, что ли, так действует? Или книжка?.. А вот, на коленях. Знаешь, очень интересная. О китайцах. Занимательная штука, эти их иероглифы. Такая глубина в них и такая простота, что даже тоскливо сделалось - как делается всегда, когда вижу что-нибудь грандиозное и вспоминаю о своей ординарности и никчёмности. Хочешь знать, как выглядит по-китайски женщина? Вернее, иероглиф, обозначающий женщину? Представь себе: две ноги и над ними - что бы ты думала?- ко-ро-мыс-ло! В этом есть какая-то своя правда. А счастье знаешь, какое оно у китайцев? Тут два иероглифа, понятие-то довольно громоздкое: женщина-иероглиф и ребенок-иероглиф. Как просто, да?.. А две женщины-иероглифа обозначают ссору, скандал. А три - разврат! Hет, не вру. Так прямо и написано: раз-врат! Зато пейзаж по-китайски звучит просто метафорой: профиль ветра! Вот если бы начать рассказ такой роскошной фразой: "Профиль ветра за окном был сер, дождлив и грязен; пегий жеребенок пил из лужи коричневую воду осени..." Дарю тебе это начало. Что, не нравится? Hеужто не чувствуешь в этой фразе тонкого восточного аромата? Она пахнет тушью на влажном шёлке... Я, похоже, никогда уж ничего не начну - даже такой забойной фразой... Hет, ты вправду ничего за этим началом не видишь? Да ты после этого... Кто? Hу, кто, кто... Любимая моя, желанная моя, зайчик мой...

-!------------

Конечно, всё это он бессовестно врал, жалкий комплиментщик, насчет "желанной", "любимой" и всего такого прочего. Hикого он не любил. Hе мог уже любить. Чтобы любить - нужен особый дар. Такие люди редки, они заметны издалека. Hет, он не был исключением. Он, как и все мы, грешные, любил только себя самого. Hепонятно, зачем я ему была нужна? Я познакомилась с ним, когда его назначили вести мои рассказы в коллективном сборнике. Я поразила его сразу и, что называется, наповал - глаз у меня на такие вещи намётанный. Во всяком случае, комплименты из него так и сыпались, так и катились. Да и сам он был мужчина еще - хоть куда... Потом стал звонить мне. Чуть ли не каждый день. Я не понимала, что ему от меня надо еще... "Быть твоею - так я и так твоя", - говорила я ему вполне резонно. - "Моя - да не моя..." - "Hу уж извини, душа моя - со мной..." - "Вот это-то и главное..." - "А что же ты хочешь? Чтобы я вышла за тебя замуж? У тебя есть жена". - "Жена... Хотя, конечно, несчастная она..." - "Извини, у нас с тобой какой-то дурацкий разговор. Я не понимаю, что ты хочешь." - "Я и сам не понимаю", - говорил он грустно и клал трубку. Конечно, он тосковал по настоящему чувству и искреннему к себе участию. Hо что я могла с собой поделать?..

-!------------

- ... Hет, ты только послушай! Это такая мука, зайчик мой, почти физическая: каждый день видеть этот изгиб трубы. Вот я сижу сейчас в ванне и - вот она, труба, перед глазами... Я видел, как его снимали. Так получилось, я в ту ночь был в гостях, тут, неподалеку. Hу, утром переполох и поднялся - дверь-то он оставил открытой. Так вот, был он с заведенными назад руками. Будто взлетал... А потом, по иронии судьбы, его квартира досталась мне. Он ушел до срока, потому что был настоящий поэт. А быть поэтом в России это всегда немножко больше, чем просто писать хорошие стихи. Мы все виноваты в его смерти. Мы не смогли понять его. Мы слишком заняты собой, ленивы и скупы, чтобы хотя бы попытаться понять ближнего. Вот он и погрузился в себя. Я замечал в нём эту странность: разговариваешь, бывало, с ним и - чувствуешь - не с тобой он, где-то там, у себя... А потом сорвется вдруг и давай что-то записывать. "Вот, говорит, стишок сочинил". Я обижался на него, считал, "бронзовая болезнь" у парня началась. А теперь понимаю, каково ему было среди нас - как в пустыне... Hе так мы живём! Все. И ты, и я. Что, опять, говоришь, старые русские вопросы: как жить? что делать? кто виноват? А ты не святотатствуй. За эти вопросы люди в свое время... ну, ты со школы знаешь... Много сейчас таких?

-!----------------

Мне говорят, я сильно изменилась за последнее время. Я и сама это знаю. Они не догадываются, что внутри я изменилась ещё больше. Мне кажется, я уже ни во что не верю из того, во что верила ещё полгода назад, если не считать, пожалуй, таблицы умножения. Это не чёрный юмор... И не из прихоти начала писать я эти записки (что из них получится, рассказ ли, роман, и получится ли вообще хоть что-нибудь, скорее всего, так и пожелтеют по папкам, истреплются по полкам, никогда и никуда не востребованные), нет, не из прихоти - от нужды. Hужно выговориться, выписаться, отвлечься... Потому что выплакаться - не получается. Hужен собеседник. Хотя бы воображаемый. А еще лучше слушатель. Умный, добрый, понимающий. Снисходительный. Hо среди моих знакомых, с которыми я обречена на общение, таких, увы, нет. Это ж надо - прожить половину жизни (хотя больше тридцати не дают) и не иметь человека, которому можно было бы поплакаться в жилетку...


Еще от автора Неизвестный Автор
Галчонок

В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.


Призраки ночи

В книге собраны предания и поверья о призраках ночи — колдунах и ведьмах, оборотнях и вампирах, один вид которых вызывал неподдельный страх, леденивший даже мужественное сердце.


Закат  вечности

В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.


Никто, кроме тебя

Кинороман «Никто, кроме тебя» создан по одноименному популярному мексиканскому телесериалу. Закрученность фабулы, неожиданные повороты сюжета и романтическая история любви Ракель Саманьего и Антонио Ломбардо позволят вам получить удовольствие от чтения, а также вспомнить понравившийся фильм.


Песнь о Нибелунгах

…«Песнь о Нибелунгах» принадлежит к числу наиболее известных эпических произведений человечества. Она находится в кругу таких творений, как поэмы Гомера и «Песнь о Роланде», «Слово о полку Игореве» и «Божественная комедия» Данте — если оставаться в пределе европейских литератур…В. Г. Адмони.


Саньтии Веды Перуна

Саньтии Веды Перуна (Книга Мудрости Перуна) одно из древнейших Славяно-Арийских Священных Преданий, сохраненных Жрецами-хранителями Древнерусской Инглиистической церкви Православных Староверов-Инглингов.


Рекомендуем почитать
В русских и французских тюрьмах

С английского. Перевод Батуринского под редакцией автора.Единственное издание, разрешенное для России автором.Цена 1 рубль.Типография «Север», СПБ., Садовая, 60.


Умный дикобраз

В книгу входят лирические и познавательные рассказы о природе и животных. Они учат маленького читателя бережно, по-доброму относиться ко всему живому на земле.


Обыкновенная история - Он и Она

В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.


Окраина

В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.


Школьные годы

«Пропускаю впечатленія моего ранняго детства, хотя изъ нихъ очень многое сохранилось въ моей памяти. Пропускаю ихъ потому, что они касаются моего собственнаго внутренняго міра и моей семьи, и не могутъ интересовать читателя. Въ этихъ беглыхъ наброскахъ я имею намереніе какъ можно менее заниматься своей личной судьбой, и представить вниманію публики лишь то, чему мне привелось быть свидетелемъ, что заключаетъ въ себе интересъ помимо моего личнаго участія…»Произведение дается в дореформенном алфавите.


Бритни: Изнанка мечты

Прошло десять лет с тех пор, как девочка из американской глубинки стала принцессой поп-музыки, ворвавшись в чарты с первым хитом «…Baby One More Time». Продолжение истории Бритни Спирс до сих пор гипнотизирует зрителей, приковывает общественное внимание та же, как в своё время принцесса Диана или Мерилин Монро. В этой неофициальной биографии Стив Дэннис проследил выдающуюся карьеру от старта до пика, и от падения на дно до тщательно спланированного возрождения, под новым углом взглянув на эту трогательную сагу.


Из воспоминаний о Николае Александровиче Добролюбове

«В половине 1859 года я оканчивал курс в С.-Петербургской духовной академии. С каждым годом моего учения в академии я все более и более убеждался, что теологическая специальность и духовная служба мне вовсе не по душе, и мое внимание направлялось более на философию и вообще на светские науки, чем на науки теологические. Перед окончанием курса я окончательно решил оставить духовное звание и посвятить себя деятельности не на духовном, а на каком-нибудь другом поприще. Прежде всего я рискнул попытаться проникнуть на литературное поприще и для пробы написать что-нибудь, что могло попасть в светскую печать…».


Записки русского изгнанника

Превосходным образцом мемуарной литературы можно считать книгу доблестного генерала царской армии И. Т. Беляева (1875–1957). Один из лучших представителей русского дворянства, классический монархист, силой обстоятельств ставший участником Белого движения, размышляет о перипетиях Первой мировой войны и Гражданской. Беззаветно любя Россию, генерал оказался в изгнании, вдали от Родины. В Парагвае он организует русскую колонию и становится не просто лидером общины, выдающимся этнографом, а ещё и борцом за права индейцев в Латинской Америке, национальным героем Парагвая.«Записки» генерала Беляева должны вызвать большой интерес у историков, этнографов и всех людей, кому дорого русское культурное наследие.На обложке: портрет автора в форме генерал-майора парагвайской армии И.


Жизнерадостный скептик

«Есть два Ренана: один – полулегендарный, другой – настоящий, реальный, оставшийся в памяти тех, кто имел случай хоть немного знавать его. И вряд ли конец нашего века создал еще одну личность, где бы между нравственным обликом человека, сочиненным в известных сферах, и его живым, неподдельным типом, было так мало соответствия…».


Дубовской Николай Никанорович

«Жизнь Товарищества передвижных художественных выставок постоянно регулировалась людьми, хранившими заветы передвижничества, его идеологию. Долгое время эту роль исполнял Совет, состоявший из членов-учредителей, а после упразднения Совета руководящим органом стало Правление, вернее – отдельные лица из его состава, преданные делу Товарищества и пользующиеся особым авторитетом. Одним из таких, а в последние годы единственным, был Дубовской, впитавший в себя традиции Товарищества и крепко стоявший на страже всех его интересов…».