Атилло длиннозубое

Атилло длиннозубое

Тех, без трусов, и тех – в трусах

Я как-то вывесил несколько стихотворений из этой будущей книги в моем ЖЖ. Так один юный пользователь написал пренебрежительно: «Лимонов под Пушкина косит!» А имел он в виду стихотворение «Под сладострастный плоти зов», со строчками:

«О, как люблю я этих дам!

Поверженных, со щелью голой,

С улыбкой сильной и веселой,

Во взбитых набок волосах,

Тех, без трусов, и тех – в трусах…»

У юноши оказался цепкий взгляд. Действительно, такие веселые и возмутительные строки написал бы Пушкин, живи он в 2011 году.

А еще Лимонов может напомнить Гумилева, а еще Ходасевича, а еще Кузмина. Потому что он подсознательно продолжает эту аристократическую ветвь русского поэтического классицизма, оборвавшегося со смертью Ходасевича в эмиграции и со смертью Кузмина в России.

Дальше за ними была пресная советская поэзия, а потом пришел Бродский с бензопилой своего авторитета и выкосил напрочь небродские поэтические растения.

Я горжусь моим стилем. Он элегантный.

Стихи мои смелые, простые, но агрессивные, благородно коверкающие русский язык. И очень быстрые.

Читатель заметит, что я охвачен похотью и озабочен Бездной Космоса и человеком. В Космосе, куда стремился крестьянин Циолковский, человеку было бы отвратительно. Там минусовые и плюсовые температуры в тысячи градусов, там Геенна огненная и ледяной Ад. «Там глыбы льда летают в гневе лютом». Но Космос величествен.

А человек прост.

Э. Лимонов

Жанр: Поэзия
Серии: -
Всего страниц: 12
ISBN: 978-5-91103-105-3
Год издания: 2012
Формат: Фрагмент

Атилло длиннозубое читать онлайн бесплатно

Шрифт
Интервал

Книга издана в авторской редакции

Классицизм

Два близнеца, друг другу иностранцы, —
Классических два полюса Земли,
Где мертвых льдов немыслимые глянцы
Лежат безмолвны в ледяной пыли…
Там стаи смерти бродят без дороги,
Там с капюшоном смерзся капюшон.
У призраков отрезанные ноги,
Как будто частокол сооружен…
Там глыбы льда летают в гневе лютом,
Там в пирамиду вделан страшный глаз,
И дьяволы расселись по каютам
У парохода, что во льду завяз…
Антарктика и Арктика седые,
Великия и страшныя страны,
Две неживые, обе ледяные,
Как будто две поверхности луны…
…………………………………….
Ребенку под соплей в носу сюиту
Видна из колыбели вся Луна.
Там тоже смерть живет по сателлиту,
Но не прельщает крошку и она…

Шестидесятые

И Пехлеви, и Сорейя,
Была ведь некогда семья,
И шах Ирана прилетал,
И Сорейей своей блистал…
Их принимал, и был готов
Их принимать всегда Хрущев…
Был также Кеннеди веселый
С Жаклин пикантною своей,
«Стоп! Век мужланов однополый!»,
Сменив воинственных вождей,
Сшив минимальные «бикини»,
Толпу вокруг себе собрав,
Вдруг, европейские богини
Своих отвоевали прав…
Там, в климате шестидесятых,
Все были веселы, юны,
Вопросов не было проклятых,
И покорители Луны,
Улыбчивые астронавты
С Ален Делоном и Бардо,
На их Grand Prix гоняли авто,
И Ив Монтан был не седо…
(й …)

* * *

Автобусная остановка,
Неоновый и трупный свет.
Проспект весь залит им неловко,
Хоть утро, но рассвета нет…
Глухое лето. Вонь пожаров.
Сирен невидимых галдеж.
Что, Эдуард, каких ударов
Еще от Родины ты ждешь?
Жена предаст? Уже предали.
В тюрьму отправят? Уже был.
Среди проклятий и заздравий
Ты Фантомасом проходил…
Что? Дети станут наркоманы?
Да черт их, Господи, возьми!
Смотрю я вниз как ветераны
И гопники, и хулиганы
Автобуса мудрят с дверьми…

О Индия!

О Индия, покрытая плащом
Парчовой ткани полководца!
О Индия, залитая дождем,
Вдоль Ганга неглубокие болотца.
Завоевателей исламских ятаган,
Слоны, по бивням бьющие ушами,
И табор возвратившихся цыган,
Цыганок с голубыми волосами…
О Индия! Ты с ляжками богинь,
Проколотых пупков слепые очи.
У Бога Кришны – множество святынь,
А к Раме с Вишну очередь короче…
И если я в курениях лежу
С еврейкой шалой и чудесной,
В тебя я, Индия, гляжу
В моей беспечности воскресной…
Над Варанаси утренний туман,
Костры сжигают загорелых трупов.
О Родина пророков и цыган,
Рабиндранатов и Юсупов…
В кальсонах в пятнах неопрятный люд
Сел в третий класс задрипанной дороги.
А рядом на волах собой трясут
Богини, свесив жирные их ноги…
Старик в чалме витает над холмом,
Богиню Кали в грязных тюрьмах славят.
А от меня какую кость оставят,
Чтобы боготворить ее потом?

* * *

Девицы с обильными телесами
Могут служить кормили-цами,
Ангелами они не могут служить
Трудно им сквозь эфир парить.
Девиц с обильными телесами
Надо пинать, награждать тумаками,
Ибо тяжелый они материал,
Пусть и не камень, и не минерал…

* * *

Я делил все, что подобает гению,
Писал я в сутки по стихотворению.
Порой число их доводил до трех,
С еврейкой-девкой грех меня увлек…
Еще был очарован гностиками,
Еще был окружен чертями с хвостиками…
Платон, его герой Сократ….
Я был всей этой дикой шобле рад…

* * *

Вдруг мотоцикл, как зажигалка,
Визжит в ночи, неумолим.
И уши бы заткнуть, да жалко
Руки поднять, бороться с ним!
Паяльной лампою туманной
Средь облаков горит луна.
Пойду-ка душ приму я в ванной,
Из холодильника вина
Налью себе бокал. Вспотеет.
И. Феста труд на полке взяв,
Ну что там Гитлер уже смеет,
На путче зубы обломав?
В Ландсберге отсидев два года,
Вернулся фюрер к Рождеству
На выборах в Рейхстаг народа
Лесть не достанется ему…
Еще. Но к власти он стремится…
У нас в Москве жутка жара…
Египетская казнь все длится,
Брать респираторы пора…

Родители

И все их разговоры о картошке,
Их разговоры о картошке, мне,
О потолке протекшем, о Сережке,
О Сашке, пьяным умершем во сне…
О тете Мусе, о погибшей Анне…
Как бабочка я умирал от них.
Их запах!!! Знаю, в Библии, в Коране
Всяк должен чтить родителей своих,
Но непокорен ветхому Адаму,
С сочувственной гримасой рта,
Я буду помнить молодую маму,
А не потом, которая не та…
Отец святой и радиолюбитель,
Отец придуманный и неживой,
Который был физический родитель
Того, кто с нимбом жил над головой…

У Ново-Архангельского кладбища в Балашихе

Торговки мертвыми цветами
Стоят в рейтузах меж лотками,
Штаны позорят их, смешны,
Сменили бы они штаны…
У кладбища, где крематорий
Спокойно трубами дымит,
Мы ждем печальных категорий
А их нелепый внешний вид —
Позорит жизнь, и смерть снижает.
Скорее щеголять бы им,
Одетым в камень из скрижалей,
Одетым в погребальный дым,
Чтоб животы их спрятать, ляжки,
В дам из торговок превратить.
Чтобы звались не Людки, Машки,
Чтобы Изольдами им быть…
Валькирии в очках подобна,
Вот ты, страшна, немолода,
Как памятник свежа загробный,
Ну что ты стала здесь сюда!
Вон! По домам или могилам,
Балашихи окрестной дочь.
И прихвати их всех, чтоб было
Здесь чистым место! Пшли все прочь!

В крематории

И умер Фауст Ларионов,
И второпях его сожгли.
Нарушил несколько законов,
В тюрьме его повесили…
Или повесился наш Дима?
Об том не зная, все мрачны,
Мы там стояли нелюдимо,
Нацболы: девки, пацаны…
Был гроб ему предельно узок.
От нижней челюсти волна
Спадала вниз тяжелым грузом
На воротник рубашки… на
Пониже галстук старомодный…

Еще от автора Эдуард Лимонов
Это я — Эдичка

Роман «Это я — Эдичка» — история любви с откровенно-шокирующими сценами собрала огромное количество самых противоречивых отзывов. Из-за морально-этических соображений и использования ненормативной лексики книга не рекомендуется для чтения лицам, не достигшим 18-летнего возраста.


Палач

«Палач» — один из самых известных романов Эдуарда Лимонова, принесший ему славу сильного и жесткого прозаика. Главный герой, польский эмигрант, попадает в 1970-е годы в США и становится профессиональным жиголо. Сам себя он называет палачом, хозяином богатых и сытых дам. По сути, это простая и печальная история об одиночестве и душевной пустоте, рассказанная безжалостно и откровенно. Читатель, ты держишь в руках не просто книгу, но первое во всем мире творение жанра. «Палач» был написан в Париже в 1982 году, во времена, когда еще писателей и книгоиздателей преследовали в судах за садо-мазохистские сюжеты, а я храбро сделал героем книги профессионального садиста.


Дневник неудачника, или Секретная тетрадь

Возможно, этот роман является творческой вершиной Лимонова. В конспективной, почти афористичной форме здесь изложены его любимые идеи, опробованы самые смелые образы.Эту книгу надо читать в метро, но при этом необходимо помнить: в удобную для чтения форму Лимонов вложил весьма радикальное содержание.Лицам, не достигшим совершеннолетия, читать не рекомендуется!


Веселый и могучий русский секс

«...Общего оргазма у нас в тот день не получилось, так как Наташа каталась по полу от хохота и настроение было безнадежно веселым, недостаточно серьезным для общего оргазма. Я читал ей вслух порносценарий...»Предупреждение: текст содержит ненормативную лексику!


Старик путешествует

«Что в книге? Я собрал вместе куски пейзажей, ситуации, случившиеся со мной в последнее время, всплывшие из хаоса воспоминания, и вот швыряю вам, мои наследники (а это кто угодно: зэки, работяги, иностранцы, гулящие девки, солдаты, полицейские, революционеры), я швыряю вам результаты». — Эдуард Лимонов. «Старик путешествует» — последняя книга, написанная Эдуардом Лимоновым. По словам автора в ее основе «яркие вспышки сознания», освещающие его детство, годы в Париже и Нью-Йорке, недавние поездки в Италию, Францию, Испанию, Монголию, Абхазию и другие страны.


Рассказы

• Эксцессы• Юбилей дяди Изи• Мой лейтенант• Двойник• On the wild side• Американский редактор• Американские каникулы• East-side — West-side• Эпоха бессознания• Красавица, вдохновляющая поэта• Муссолини и другие фашисты…• Press-Clips• Стена плача• The absolute beginner• Трупный яд XIX века• Веселый и могучий Русский сексЛицам, не достигшим совершеннолетия, читать не рекомендуется!


Рекомендуем почитать
Каждый раз, когда мы влюбляемся

В этой книге читатель с Лино и Элизабет Гаравани… Космодром Сятихоко, старый самурай, умирающий не от меча, но от прошлого, Запад и Восток, любовь-Судьба и демон по имени Жизнь…


Красное платье

2000-е годы… Судьба сводит двух абсолютно разных людей: молодого итальянца-аристократа и зрелую женщину, работающую официанткой и живущую в трейлере. Он собирается жениться на ее дочери топ-модели, она тоскует по своей первой любви, которая умерла у нее на руках. Океанос намерен дать жизнь наследнику своего рода и умереть, Мэй пытается жить. Как сложатся судьбы героев?


Корабль умников

Что ты можешь сделать ради спасения собственной жизни? А ради спасения любимой? А ради спасения всего человечества?  А если обстоятельства – категорически против? Но кто обещал, что будет легко? И кто может гарантировать благополучный исход?


Все, что есть под рукой

На одной из планет, колонизированных землянами, имеет место некое загадочное явление. Время от времени самые разные люди, а также представители еще трех гуманоидных цивилизаций, мирно сосуществующих на этой планете, отправляются в пустынную местность; там вокруг некоего возвышения длится бесконечный хоровод, и вновь прибывшие включаются в него. Выйти из этого медленного танца не удалось еще никому…