Золотоискатель - [47]
— До темноты прибудем, — говорит Брадмер. Голос его полон детского нетерпения.
— Это правда Сен-Брандон?
Мой вопрос вызывает у него удивление. Он резко отвечает:
— А что бы вам хотелось, чтобы это было? Здесь на четыреста миль вокруг нет другой земли, кроме Тромлена, который мы оставили позади, да Назарета на северо-западе, но то просто куча камней, едва выступающих из воды. — И добавляет: — Да, это Сен-Брандон.
Особенно пристально вглядывается в острова рулевой, и я вспоминаю его рассказы: про воду цвета неба, где плавают самые красивые на свете рыбы, про черепах, про полчища морских птиц. Про то, что женщинам туда заказан вход, и про ту, которую унесла буря.
Однако рулевой молчит. Он ведет корабль к виднеющейся на юго-востоке неясной еще полоске. Он хочет прибыть туда до темноты, войти в бухту. И мы все с нетерпением смотрим в одном направлении.
Солнце уже касается горизонта, когда мы входим в воды архипелага. Дно внезапно светлеет. Ветер стихает. Солнечный свет становится более мягким, рассеянным. Острова расступаются перед носом корабля, их много — похоже на стаю китов. На самом деле это один большой круглый остров, кольцо, из которого на поверхность воды выступают несколько коралловых островков, лишенных растительности. И это рай, о котором говорил коморец? Однако, углубляясь внутрь атолла, мы начинаем понимать, что в нем такого необычного. Нигде раньше не ощущал я такого покоя, такой неторопливости, порожденных прозрачностью вод, чистотой неба, тишиной.
Рулевой направляет «Зету» к первой линии рифов. Дно совсем близко, вон оно — бирюзовое, несмотря на сгущающуюся тьму, все в кораллах и водорослях. Мы проскальзываем между черными рифами, на которые море время от времени выплескивает потоки пены — словно обдает струей пара. Похожие на спящих морских животных острова еще далеко, но я вдруг замечаю, что мы находимся в середине архипелага. Сами не зная как мы оказались в центре атолла.
Капитан Брадмер тоже наклонился над леером. Он разглядывает дно, такое близкое, что видно каждую ракушку, каждую веточку коралла. Солнечный свет угасает по ту сторону островов, но море от этого не становится менее светлым. Мы молчим, чтобы не развеялись чары. Я слышу, как Брадмер бормочет про себя по-английски: «Land of the sea» («Морская земля»).
Рокот бьющихся о камни волн вдали едва слышен. Должно быть, он не смолкает ни на секунду, как когда-то у Тамарена, — шум непрестанной работы.
На атолл спускается ночь. Самая нежная из всех, что я знал в жизни. После палящего солнца и обжигающего ветра ночь эта — вся в звездах, усеявших сиреневое небо, — воспринимается как награда. Скинув одежду, моряки один за другим ныряют и бесшумно плавают в прозрачной воде.
Я следую их примеру и долго плаваю в воде, такой теплой, что ощущаю ее прикосновение лишь по окружающей меня зыби. Вода лагуны омывает меня, очищает от всех желаний, от всех тревог. Долго скольжу я по зеркальной глади, пока до меня не доносятся смешанные с криками птиц приглушенные голоса моряков. Совсем близко от себя я вижу темную массу острова, который рулевой назвал Жемчужиной, а чуть дальше, будто кит, окруженный птицами, — остров Фрегат. Завтра я пройду по их пляжам, и вода будет еще прекраснее. Я плыву на свет, пробивающийся сквозь люки «Зеты». Взбираясь по канату, на котором завязаны узлы, на борт, я вздрагиваю от ночного бриза.
Этой ночью никто не спал. Матросы до самого рассвета курили и разговаривали на палубе, а рулевой глядел с кормы на звезды, отражающиеся в воде атолла. Даже капитан остался бодрствовать в своем кресле. С моего места у фок-мачты я вижу, как загорается время от времени огонек его сигареты. Ветер с моря относит слова моряков, мешая их с рокотом разбивающихся о камни волн. Небо здесь огромное и чистое, будто нет в мире иной земли, будто всё только начинается.
Я все же соснул немного, положив голову на руку, а когда проснулся, уже рассвело. Свет, прозрачный, как вода в лагуне, окрашен лазурью и перламутром — с самого Букана не видел я утра прекраснее. Рокот моря усилился, и кажется, будто это шумит дневной свет. Оглядевшись вокруг, я вижу, что большинство матросов еще спят там, где свалил их сон, — лежа на палубе или сидя у фальшборта. Брадмера тоже нет в кресле. Может, он пишет сейчас что-то в своем алькове. Лишь черный рулевой стоит на обычном месте, на корме. Он смотрит на рассвет. Я подхожу к нему, чтобы поговорить, но он заговаривает первым:
— Ну что, разве есть в мире место прекраснее? — Голос его срывается от волнения. — Впервые я попал сюда совсем мальчишкой. Теперь я старик, но тут ничего не изменилось. Можно подумать, что это было вчера.
— Почему капитан пришел сюда?
Он смотрит на меня так, будто я спросил какую-то бессмыслицу.
— Да ради вас же! Он хотел, чтобы вы увидели Сен-Брандон, оказал вам такую честь.
Он пожимает плечами и больше не говорит ни слова. Ему, конечно, известно, что я не принял предложения остаться на «Зете», а потому я ему больше не интересен. Он вновь погружается в созерцание солнца, встающего над гигантским атоллом, света, что, кажется, брызжет из глубины вод и поднимается в безоблачное небо. Носятся в небе птицы: бакланы пролетают над самой водой, почти касаясь собственной тени; вихрем крохотных серебряных точек парят в вышине буревестники. Они кружат, сталкиваются друг с другом и так кричат, что люди на палубе просыпаются и тоже начинают говорить.
Юная Лалла — потомок Синих Людей, воителей Сахары. Из нищего Городка на севере Марокко она попадает в Марсель и в этом чужом ей, враждебном краю нежданно-негаданно становится знаменитостью, звездой, но без сожаления покидает Европу ради пустыни.
«Африканец» – это больше чем воспоминания о тех годах, которые Жан-Мари Гюстав Леклезио провел в Африке, где его отец работал врачом. Это рассказ об истоках его мыслей, стремлений, чувств. Именно здесь, в Африке, будущий нобелевский лауреат почувствовал и в полной мере осознал, что такое свобода – бескрайняя, безграничная. Свобода, которую можно ощутить только на этом континенте, где царствует дикая природа, а люди не знают условностей.
Путешествие в прекрасный мир фантазии предлагает читатели французский писатель Жан Мари Гюсгав Леклезио.Героиня романа Найя Найя — женщина-фея, мечты которой материализуются в реальной жизни. Она обладает способность парить в воздухе вместе с дымом сигареты, превращаться в птицу, идти к солнцу по бликам на воде, проливаться дождем, становиться невидимой — то есть путешествовать «по ту сторону» реального и возможного. Поэтичны и увлекательны сказки, которые героиня рассказывает своим друзьям.Повествование о странной женщине-фее обрамляют рассказы о начале и конце жизни на Земле.
В романе знаменитого французского писателя Жана-Мари Гюстава Леклезио, нобелевского лауреата, переплетаются судьбы двух девочек — еврейки Эстер и арабки Неджмы (оба имени означают «звезда»). Пережив ужасы Второй мировой войны во Франции, Эстер вместе с матерью уезжает в только что созданное Государство Израиль. Там, на дороге в лагерь палестинских беженцев, Эстер и Неджма успевают только обменяться именами. Девочки больше не встретятся, но будут помнить друг о друге, обе они — заложницы войны. И пока люди на земле будут воевать, говорит автор, Эстер и Неджма останутся блуждающими звездами.«Я думаю теперь о ней, о Неджме, моей светлоглазой сестре с профилем индианки, о той, с кем я встретилась лишь один раз, случайно, недалеко от Иерусалима, рожденной из облака пыли и сгинувшей в другом облаке пыли, когда грузовик вез нас к святому городу.
Жан-Мари Гюстав Леклезио, один из крупнейших ныне живущих французских писателей, в 2008 году стал лауреатом Нобелевской премии по литературе. Он автор тридцати книг – это романы, повести, эссе, статьи.Впервые на русском языке публикуются две повести Леклезио – «Буря» и «Женщина ниоткуда». Действие первой происходит на острове, затерянном в Японском море, другой – в Кот-д’Ивуаре и парижском предместье. Героини – девочки-подростки, которые отчаянно стремятся обрести свое место в неприветливом, враждебном мире.
Французский писатель и путешественник, Жан-Мари Гюстав Леклезио был удостоен Нобелевской премии по литературе за 2008 год как «исследователь сущности человека за пределами господствующей цивилизации и внутри нее». Несколько лет, проведенных среди индейцев Центральной Америки, повлияли, по собственному признанию Леклезио, на все его творчество и самый способ мышления. В результате появилась книга «Праздник заклятий» — попытка найти в мистике древних цивилизаций Мезоамерики ответы на вечные вопросы бытия и вызовы сегодняшнего дня.* * *Романтик и гуманист, Леклезио прожил несколько лет среди индейцев Центральной Америки.
На свой день рождения Юрий Лужков подарил читателям “МК” новый рассказ Сегодня, 21 сентября, мэру Москвы исполняется 74 года. Юрий Лужков публикует в “МК” свой новый рассказ. По отдельности оба этих факта не являются чем-то экстраординарным. Очередной день рождения мэра... Коллектив “МК” искренне поздравляет Юрия Михайловича! Очередной рассказ в газете... Юрий Лужков пишет нам, пожалуй, почаще, чем иные штатные авторы! Но вот чтобы мэр Москвы отметил свой день рождения рассказом в газете — это все-таки редкость.
Повесть лауреата Независимой литературной премии «Дебют» С. Красильникова в номинации «Крупная проза» за 2008 г.
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.
«Благословенное дитя» — один из лучших романов Лин Ульман, норвежской писательницы, литературного критика, дочери знаменитого режиссера Ингмара Бергмана и актрисы Лив Ульман.Три сестры собираются навестить отца, уединенно живущего на острове. Они не видели его много лет, и эта поездка представляется им своего рода прощанием: отец стар и жить ему осталось недолго. Сестры, каждая по-своему, вспоминают последнее лето, проведенное ими на острове, омраченное трагическим и таинственным случаем, в котором замешаны все.
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.