Жребий изгоев - [24]
— И велика ли сила их? — Святослав прищурился.
— Да не мала, отче, — устало ответил сын. С долгой дороги да со ставленого мёда начало вдруг клонить в сон. — Так что и рать собирать надо немалую.
— И третье есть? — на бритой челюсти черниговского князя вспухли желваки, жёсткая, выветренная кожа шевельнулась, пошла буграми.
— Есть, отче, — подтвердил Глеб. — Я сюда по Дону ехал, там русичей тоже немало. И каждый третий, а то и второй грезит о сильной Белой Веже. И степи окорот ищет. И видит его в Ростиславе.
— Быстро они, — только и нашёлся сказать Святослав Ярославич.
— Быстро, — подтвердил беглый тьмутороканский князь. — У Ростислава в дружине «козарин» с Дона был, так что они уже за него. Донцы нас, может, и пропустят, своей силы противостать твоей рати у них не наберётся. А только как бы той порой в спину нам не ударили, когда с Ростиславом на рать станем.
Глеб уже ушёл спать, а Святослав Ярославич всё ещё сидел в полутёмном покое с чашей в руке, слепо глядя в волоковое оконце. Невольно вспомнилась собственная злость при вести о том, что сотворилось в Тьмуторокани.
Сам добрый воевода, черниговский князь тут же невольно оценил сделанный Ростиславом бросок от Червонной Руси к Тьмуторокани. И уж вестимо, не на пустое место шёл волынский князь, были и пересылки меж ним и тьмутороканской господой, были!
В приступе ярости хотел было Святослав Ярославич вести полки на Волынь, осаждать Владимир, взять в полон жену и сыновей Ростислава.
Одержался.
Честь княжья не дозволила.
Не в обычае было ещё на Руси брать заложников из числа родни. Изяслав, тот не умедлил бы, — скривился черниговский князь с немалой долей презрения к старшему брату.
Он — нет.
Святослав не кривил душой сам перед собой — он предпочитал скорее Тьмуторокань потерять, чем честью своей и сыновней поступиться. Даже если и сам сын будет против того…
Кмети начали прибывать уже с утра — пока что здешние, путивльские. Святослав подымал на мятежного князя не только собственную дружину, но и боярские — мало не со всей земли. И бояре шли, хоть и не особенно охотно, но шли. Мало того, что Ростиславля выходка рушила весь закон наследования на Руси, так он отнимал у Чернигова и всей Северской земли восходную торговлю, коя вся шла через Тьмуторокань. Это было настолько весомо, что сто двадцать лет спустя стремление достичь «Тьмуторокани-града» бросит в походом Дикое ещё одного северского князя — Игоря Святославича, героя бессмертной поэмы.
Кмети шли. Примчался вестоноша — черниговский полк уже на подходе. Всей рати у Святослава и впрямь набиралось уже даже и побольше тысячи, перевалило и за пятнадцать сотен.
В поход выступили на третий день, отослав черниговцам наказ догонять у верховьев Дона.
Но с первого же дня поход у Святослава и Глеба не заладился. Внезапно навалилась зима — до того два дня хлестал мокрый снег с дождём, а после вдруг ударил мороз. В Северской земле навыкли, что зима приходит самое раннее, в студень-месяц, а до его начала Святослав рассчитывал уже и Тьмуторокани достигнуть. Не вышло.
Святославля рать остановилась, даже не отойдя от Сейма, у самого Путивля. Обезножели и начали падать кони, не хватало кормов.
Снег падал хлопьями, с восхода тянул лёгкий ветерок.
— Крепчает, а? — Глеб потёр замшевой перчаткей стынущее на холод ухо. Ветер и впрямь усиливался — медленно, но верно. — Глядишь, и настоящая вьюга начнётся?
— Кто знает? — дружинный старшой Жлоба пожал плечами, с беспокойством глянул на господина. — Надел бы ты шелом, княже, а?... неровён час…
— Брось, Жлобе, — усмехнулся князь, покрепче натягивая на голову шапку. — Откуда тут Ростиславичам взяться? Альбо половцам? Зимой-то?
Жлоба недовольно дёрнул усом. Зима — не зима, а только…
Пронзительный свист заставил вздрогнуть коней и людей. Свистел дозорный с самой кабаржины.
Жлоба дёрнулся, и меч словно сам собой вмиг очутился в его руке. Дружинный старшой махнул второй рукой, и в дробном топоте копыт и лязге железа дружина вымчала на гребень, топча прибитую снегом сухую степную траву.
— Надень шелом, княже! — жёстко бросил Ростиславу Жлоба, едва они оказались наверху, и на этот раз Глеб Святославич послушал старшого безо слова.
Сквозь снеговую пелену где-то вдалеке мельтешились чёрные точки.
— Люди?
— Люди, — утвердительно ответил Жлоба, почти радостно играя мечом — надоели старшому бескровные и неудачные одоления на враги и неудачный же поход по заледенелой степи. — Досягнём, княже?
— А давай, — весело бросил князь, тоже вытягивая из ножен меч. — Прощупаем, кто таковы.
Опасности не было никакой: ну сколько там этих степных бродяг — ну десяток, ну два. А с ним — сотня кметей, засидевшихся без дела.
Заснеженная степь качнулась, метнулась навстречь в конском топоте, в свистящем и плюющим снегом встречном ветре. Один перестрел, другой, третий, четвёртый!
Чужаков и впрямь оказалось немного — всего дюжина. Ни стяга, ни знамена на щитах… да и щитов-то нет. Кояры и стегачи, кожаные и набивные шеломы. Половцы? Торки? «Козары»? Какая разница?!
С лязгом сшиблась сталь — чужаки не струсили, не ударили в бег, хоть их и было ввосьмеро меньше.
Миновало двенадцать лет после гибели Святослава Игоревича, а воевода Волчий Хвост до сих пор терзается несуществующей виной. Князь Владимир овладел всей Русью, но нет покоя в стране — окраины недовольны, все вокруг плетут заговоры. И когда заговорщики решают найти меч князя Святослава, выкованный в кузне богов, друзья молодости, ветераны войн Князя-Барса, сходятся меч к мечу.
После гибели Ростислава Владимирича Всеслав Чародей продолжает борьбу с Ярославичами. Война стремительно втягивает в свою орбиту всё новые земли, и, наконец, в битве на Немиге Ярославичи и Всеслав сходятся лицом к лицу…
Многие тысячелетия существовали колдовские Дома — сообщество практически бессмертных людей, обладающих врождённой способностью управлять фундаментальными силами природы. Колдуны и ведьмы привыкли считать себя хозяевами всего мироздания, а к обычным людям относились как к низшей расе. Даже в страшном сне им не могло привидеться, что где-то в бескрайних просторах Вселенной существует мир простых смертных, которые дерзнули бросить им вызов и создали могущественную космическую цивилизацию…
ВведитАндрей Коваленко, обычный студент четвёртого курса "Политеха" родившийся в Припяти за год до аварии, мечтает вернуться на родину - в Припять. И вот, похоже, его мечта осуществляется. наивный. Знал бы он куда его это приведёт...
Когда-то колдунья Мелюзина полюбила человека и вышла замуж. Но она назвала день, когда он не должен был видеть её. Барон де Сассенаж нарушил запрет, и его взору открылось её проклятие — рыбий хвост…Волшебница, долгие годы заточённая в пещере, спасает жизнь тонущей Альгонде и берёт с неё страшную клятву: девушка должна отречься от своей любви, родить и принести в жертву невинное дитя из династии Сассенажей…
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.
Маша зил-Инель живущая в трущобах Приюта, едва может прокормить больную мать и двух маленьких дочек. Однажды ночью, возвращаясь домой она оказывается невольным свидетелем смерти вора Бенна, осмелившегося ограбить самого багрового мала…
Другие названия: Phantastes.Перевод на русский: О. Лукманова.Первый роман замечательного шотландского писателя, поэта Джорджа Макдональда, написанный в стиле мифопоэтики и рассказывающий о путешествии и приключениях молодого юноши в Волшебной стране.