Жидков, или О смысле дивных роз, киселе и переживаниях одной человеческой души - [34]

Шрифт
Интервал

Как будто нас нужда не вместе грела

И есть черед любимых нам бросать

При легком признаке у ней прострела,

Как будто молодеем день от дня.

Иринушка, тревожишь ты меня.

Там хуже: "мне явилось сожаленье

О молодых моих годах...", затем:

"Вся жизнь прошла, как быстрое мгновенье,

А я ее не видела совсем,

А прошлому не будет возвращенья".

Иринка! Милая! Могу ль быть нем,

Когда подходишь ты так низко, гадко -

К огромной теме личного порядка!

Подумай -- ты советский человек

И Партии ты преданный работник -

Так нам ли думать о прошедшем ввек!

Ты будущего и кузнец, и плотник -

Так что искать нам прошлогодний снег!

Гляди, какой вокруг кипит субботник!

Какая творческая мысль везде!

Оставь ты эти вилы на воде.

Всех пакостниц, всех Раф гони ты в шею!

Ее за глупость можно бы простить,

Когда б не гадили они Идею,

Пытаясь сокровенное простить.

От грязи их и похоти зверею

И не могу я, честный, допустить

Чтоб чистая, нетронутая Ира

Запачкалась у этого сортира.

Итак, письмо мое в конверт кладу

С еще одним тебе напоминаньем,

Что адрес мой тебе известен, жду

Тебя, как бога, с сердца замираньем,

Как светлую небесную звезду,

Как руку нежную с уврачеваньем

Всех, всех моих болезней. Ну и с тем

Целую крепко-крепко. Ваш Н.М.

* * *

17 сентября 1941

Большой-большой привет тебе, Ирина!

Я жив, здоров, болею лишь о вас.

Тяжелая для Родины година,

Но надо все перенести скрепясь,

Поскольку Родина для нас едина,

Ведь коммунизма родина у нас -

И надо пережить все потрясенья

И сделать все для Родины спасенья.

Я, за собратьями следя, живу

Одной надеждой -- вас на миг увидеть,

К твоим рукам на час склонить главу

И попросить простить, в чем смог обидеть,

Но только чтобы было наяву,

А сны я научился ненавидеть -

Бегут без парусов и якорей.

Ваш. Вечно с вами. Отвечай скорей.

* * *

10 февраля 1942

От вас нет ничего девятый месяц,

Весь измотался, исстрадал душой,

Особенно угрозу если взвесить

Нависшую над нашею Москвой.

Что с вами? Живы ли? Уж писем десять

Писал и посылал, но никакой

Ответ мне не приходит. Неужели

Вас больше нет. Что делать в самом деле?

Здесь все постыло молвить без прикрас,

А говоря фигурой -- без исходу.

Живу надеждою увидеть вас

И видами на скорую свободу,

Прошусь на фронт и даже взят в запас.

Домой поотпускали тьму народу

И в армию набрали целый краб,

Но я пока страдаю, божий раб.

* * *

14 апреля 1942

Привет, мои любимые, что с вами?

Трещит моя седая голова

От общих бед -- не выразишь словами,

Больное сердце сносит их едва,

А на духу два слова жерновами -

Что делать? И при том хотя бы два -

Два слова в целый год от вас! Тем боле

Другие -- письма получают с воли.

Меня, должно быть, в армию берут, -

Всяк месяц говорят мне: "Вы" пойдете.

Боюсь, однако, что в глаза мне врут,

И очень нервничаю на работе,

Со всеми уж переругался тут,

Бываю и неправ, зане в заботе,

Которая так давит мне на мозг,

Что я фантазией разделан в лоск.

Вообрази, я получаю письма,

Отправленные пару лет назад,

Которых, лада, оба заждались мы -

А сколько их, незнамо где, гостят,

Коварно сторожа, чтоб отреклись мы

От нас самих -- вот тут и навестят,

Чтоб разболтать, как праздный соглядатай,

Нам новость свежую за старой датой.

Вы, письма, вы без весел челноки,

Заблудшие во времени посланцы -

Зачем у вас борта так высоки,

Что не боятся ветра ваши шканцы?

Плывете по течению реки

В воде, которой не знакомы глянцы,

Подверженные всем капризам бурь.

И все-таки эфир у вас -- лазурь.

И я надоедаю всем -- вы живы!

И вижу в строчках столько свежих черт,

Пока, явясь во сне: Все письма лживы, -

Не скажешь мне. -- А ну, смотри конверт!

Проснусь -- мне тошно от моей поживы.

Нет, право, мой почтарь немилосерд.

Ему я, как какому-нибудь лорду,

Заутра разобью о шпалы морду.

Ау! Ау! Откликнись! Отзовись!

Ты где, мое единственное счастье?

Лучом иль беленьким снежком явись,

Иль ласточкой вломись в окно, ты -- ластье.

И ласточки летят в окно: свись-свись,

Но нет средь них тебя, и мне напастье -

Тебя нет ни у птиц, ни у зверей.

Мечта моя! Ау! Пиши скорей.

* * *

9 мая 1942, Урдама

На улице -- зима, в душе -- цикады!

С того апреля первое письмо,

Отправленное три тому декады,

Пришло, и у меня из уст само

Собою исторгаются рулады,

Хоть желдорлаг на окнах -- как бельмо,

Или бонмо в зубах продажной крали.

Я счастлив! Что так долго не писали?

Зачем каширский штемпель на письме?

В Москве не возят почту на телеге?

Ближайший ящик только в Костроме?

Все странно, как фиалка в хрупком снеге,

И радостно, и горько на уме.

Родная, мы великие стратеги.

Мы верим в честность мужа, но хотим,

Чтоб нас ошибкой не смешали с ним.

Голуба, брось, к чему теперь суеты!

Что значит "есть бесцветные поры,

Когда не пишется"? Самонаветы.

Или вот это -- "новости стары,

А новые похожи на клеветы -

Боюсь, что ты рассердишься" -- муры!

Известья не легки, но в чем вопрос-то:

Твое молчанье тяжелей раз во сто.

Вот что тебя прошу я от души -

Что б там, в Москве, с тобой ни приключилось,

Ты мне тотчас все это опиши,

Пиши, когда погода не смягчилась,

Пиши, когда дела не хороши,

Пиши, когда ничто и не случилось,

Пиши, когда и радость, и беда.

Пиши равно. Я писем жду всегда.


Еще от автора Алексей Аркадьевич Бердников
Заметки на полях переводов Петрарки

В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.


Рекомендуем почитать
На тонущем корабле. Статьи и фельетоны 1917 - 1919 гг.

В эту книгу включены 48 статей И. Эренбурга из периодики, в основном московской, киевской и петроградской, не входившие в собрания сочинений и в сборники писателя и не воспроизводившиеся свыше семидесяти лет. Книга отражает настроения большей части русской интеллигенции в годы революции и гражданской войны, показывая прозорливость многих ее представителей. «Первые два года (после революции. — А.Р.)… я разделял взгляды „оборонцев“ и „патриотов“, писал контрреволюционные стихи и фельетоны».И.ЭренбургАвтобиография.


Мухолюбы-человеконенавистники

Известнейшая статья профессора, доктора биологических наук Александра Николаевича Студицкого «Мухолюбы-человеконенавистники», опубликованная в журнале Огонек № 11, 1949 года. Рисунки Бориса Ефимова.


Дерзость надежды

В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.


Искусственный интеллект — помощник или соперник

В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.


Исповедь сталинского поколения

Иван Тимофеевич Шеховцов получил известность не только в Советском Союзе, но и за рубежом в связи с состоявшимися в 1988–1990 гг. в Москве судебными процессами, на которых он, солдат Великой Отечественной войны, защищал честь и достоинство поколения сталинской эпохи и своего Верховного Главнокомандующего И. В. Сталина. Искусство разоблачения лжи, основанное на многолетней работе в качестве следователя, прокурора и адвоката обеспечивало ему превосходство в схватке с клеветниками и перевертышами. Как «защитник Сталина», он был в период антисталинской истерии в «демократических» СМИ подвергнут травле и моральному террору.


Твин Пикс. Беседы создателя сериала Марка Фроста с главными героями, записанные журналистом Брэдом Дьюксом

К выходу самой громкой сериальной премьеры этого года! Спустя 25 лет Твин Пикс раскрывает секреты: история создания сериала из первых уст, эксклюзивные кадры, интервью с Дэвидом Линчем и исполнителями главных ролей сериала.Кто же все-таки убил Лору Палмер? Знали ли сами актеры ответ на этот вопрос? Что означает белая лошадь? Кто такой карлик? И что же все-таки в красной комнате?Эта книга – ключ от комнаты. Не красной, а той, где все герои сериала сидят и беседуют о самом главном. И вот на ваших глазах начинает формироваться история Твин Пикс.