Женщина нелёгкой судьбы, лёгкого поведения - [8]
… – Поражаюсь этим деревенским старухам-долгожительницам, – пыхает папироской баба Дора. – В войну пахали как лошади. На фермах месили ледяную жижу – вечный ревматизм. Питались гнилой картошкой – сплошной крахмал, холестерин, пророщенной рожью – ростки ядовитые. Всю жизнь пили здешнюю воду – врачи её запретили: одно железо. Вся деревня мучается от камней в почках.
А грыжи от надсады, а криминальные аборты в грязи… На днях захожу к ней в избу: невыносимый угар, аж синё. Закрывают печи рано, экономят драгоценные дрова. (Виктория, если Прокопьевна печку топит – не заходи! Я у ней пять минут побыла – голова раскололась). И так всю жизнь! И живут до ста лет!
Странные эти взрослые, хуже маленьких детей, пойми их. Баба Дора говорит, что Вичке нужно срочно худеть. Что в её бабДорином детстве, таких обзывали «жиртрестом». А Прокопьевна залюбовалась, умилилась на Вичку. Особенно одобрила Вичкины пухлые ножки: «Ишь, кругленьки, беленьки, ровно яблочки!» А бабу Дору не одобрила: «Сухопарая, чёрная, носастая, чисто ведьма. Больная она у вас, ли чё?».
Увидела, как баба Дора вытряхивает из яркого пакета в сковородку комок мороженых китайских мидий – и плюнула. Сказала, что в деревне эти ракушки называют перловицами, и ели их в войну в большой голод, и то бабы блевали. И она наковыряет в речке целый таз перловиц. Свежих и не воняющих голимой хлоркой, как эти магазинные.
Вичка и баба Дора приехали в деревню вместо дачи: укрепить и оздоровить будущую первоклассницу Вичку. Вернее, приплыли на катере: белом, гладком, гудящем и вибрирующем, как стиральная машина.
Когда сошли на берег, баба Дора усадила Вичку у камер хранения, а сама пошла узнать расписание. К ячейке, оглядываясь, подошёл длинный дядька. Набрал код, вытащил неполную бутылку водки и варёную картошку. Снова оглянулся, отхлебнул, сморщился, откусил от картошки – и захлопнул ячейку.
– Несчастный тот мужик, – прокомментировала баба Дора, которой Вичка рассказала увиденное. – До чего жена довела.
А дядька поднялся по той же улице и вошёл в дом, где собрались жить баба Дора и Вичка. Только в другую половину. А к бабе Доре и Вичке радушно выплыла довёдшая мужа жена, хозяйка. Личико мелкое, мышиное – а тело медведицы, ноги слоновьи, как столбы. У неё было три брюшка: одно на своём месте, а два других брюшка покойно лежали на груди в мешочках лифчика, просвечивали сквозь халат.
Если бы она играла роль бабушки Розового слонёнка – даже бы одеяла не пришлось набрасывать. Хозяйка велела себя звать баба Нина.
Утром Вичка вышла во двор, жмурясь от деревенского беспризорного солнца, которое ни в одном месте не заслоняли многоэтажные дома. На крылечке соседней избы сидела игрушечная старушка, держала на коленях стеклянную банку. А в банке – живой гусёнок! Вичка так поразилась, что прямо по грядкам протопала к чудесной старушке.
– А что вы делаете?
– Гусёнка выпариваю. Слабенький, пусть греется на солнышке. Вишь, здоровается с тобой.
Зеленоватый комочек пуха вытянул из банки шею и запищал.
– Ой, а можно, я его на руки возьму?
Гусёнок оказался невесомый и плюшевый, тыкался в Вичкины губы клювиком – целовался. Его хотелось затискать.
Рядом кот бабы Нины равнодушно отворачивался и щурился, чтобы не поддаваться на провокацию. Дома-то он обычно сидел на окнах: наблюдал за жизнью на улице, за воробьями, за пробегающими собаками. Как будто смотрел телевизор: цветной широкоэкранный, 3D, в режиме онлайн. Иногда, чтобы не пропустить самое интересное, перепрыгивал на другое окно: переключал канал.
– Кот гусёнка не съест?!
– Небось не съест. У, жмурится, ирод. Весь в хозяина.
Вичка тоже слышала от соседей, якобы муж тёти Нины учил кота придушивать и таскать соседских цыплят на суп. Кот освоил пока половину программы: придушивал, но в дом цыплят не таскал.
А Нинке (бабе Нине) Прокопьевна до сих пор не могла простить жестокую обиду: та её моложе, а при советской власти пенсию получала семьдесят рублей. А Прокопьевна – семнадцать рублей пятьдесят копеек. Хотя она ломала на ферме и стёрла в кровь хребёт и руки – а Нинка всю жизнь просидела на толстой жопе в леспромхозовской конторе.
– Баба Дора, давай допивай скорее свой кефир. Ровно неживая пьёшь.
Вичка называет кефиром густой, горький чёрный кофе. Если крепкий чай называют чефиром, то кофе – кефир. Вичка нетерпеливо топает ножкой: торопится отнести гусёнку гостинец: пакетик с рассыпчатой пшённой кашей от завтрака.
… – Гусёнок-то наш? Помер ведь, в ограде прикопала. Не жилец оказался.
Вичка поворачивается и идёт, спотыкаясь, прямо по грядкам. От беззвучных рыданий сотрясается пухлая грудка, подпрыгивает тугой мячик круглого живота под джинсовым сарафанчиком. Прокопьевна находит её у забора, уже выплакавшую горе, философски насупившую красные опухшие бровки.
– Прокопьевна, а мы тоже умрём?
– Не, девка. Это только гусята помирают.
– Вот и врунья. Все умирают.
– Все помирают, а мы с тобой нет. Эвон я сколь живу. Столь и не живут вовсе. Посчитай: сколь у меня морщин, самых мелконьких? Сколь морщинок – столь и лет.
Это правда, возраст деревьев тоже определяют по кольцам-морщинам. Прокопьевна зажмурилась, подставила свой грецкий орешек. Вичка стала считать – сбилась на тысяче. А дальше она не умеет считать.
![Свекруха](/storage/book-covers/3c/3c097a79e8396602fda6cb5c5eb452c778c4ce21.jpg)
Сын всегда – отрезанный ломоть. Дочку растишь для себя, а сына – для двух чужих женщин. Для жены и её мамочки. Обидно и больно. «Я всегда свысока взирала на чужие свекровье-невесткины свары: фу, как мелочно, неумно, некрасиво! Зрелая, пожившая, опытная женщина не может найти общий язык с зелёной девчонкой. Связался чёрт с младенцем! С жалостью косилась на уныло покорившихся, смиренных свекрух: дескать, раз сын выбрал, что уж теперь вмешиваться… С превосходством думала: у меня-то всё будет по-другому, легко, приятно и просто.
![Яма](/storage/book-covers/dd/dd11e899dddbcf9f9fe113e3e8d49899ed64d231.jpg)
Не дай Бог оказаться человеку в яме. В яме одиночества и отчаяния, неизлечимой болезни, пьяного забытья. Или в прямом смысле: в яме-тайнике серийного психопата-убийцы.
![Бумеранг](/storage/book-covers/a4/a416d925a8e83eab0cf929d77cc69c1e75104a83.jpg)
Иногда они возвращаются. Не иногда, а всегда: бумеранги, безжалостно и бездумно запущенные нами в молодости. Как правило, мы бросали их в самых близких любимых людей.Как больно! Так же было больно тем, в кого мы целились: с умыслом или без.
![Бездна](/storage/book-covers/75/75ae4d8fdf36f851dd4ce411380e6d11eef29638.jpg)
И уже в затылок дышали, огрызались, плели интриги, лезли друг у друга по головам такие же стареющие, страшащиеся забвения звёзды. То есть для виду, на камеру-то, они сюсюкали, лизались, называли друг друга уменьшительно-ласкательно, и демонстрировали нежнейшую дружбу и разные прочие обнимашечки и чмоки-чмоки. А на самом деле, выдайся возможность, с наслаждением бы набросились и перекусали друг друга, как змеи в серпентарии. Но что есть мирская слава? Тысячи гниющих, без пяти минут мертвецов бьют в ладоши и возвеличивают другого гниющего, без пяти минут мертвеца.
![Практикантка](/storage/book-covers/a6/a6170351216c76981c457c8fa5b16b0ad9fde174.jpg)
«Главврач провела смущённую Аню по кабинетам и палатам. Представила везде, как очень важную персону: – Практикантка, будущий врач – а пока наша новая санитарочка! Прошу любить и жаловать!..».
![Любить по-королевски](/storage/book-covers/12/129726c30f5cd92bd823106fe432cc95f31da145.jpg)
Кэтрин много лет была счастлива с мужем. Ее Билл умел любить так, что она ощущала себя настоящей королевой. Он так и называл ее: «Моя королева». Но однажды он встретил другую женщину, чары которой заставили его забыть жену. Теперь у него была другая королева и новая жизнь, полная страсти и ярких впечатлений. А в сердце Кэтрин, безропотно давшей мужу развод, поселились безнадежность и боль. Но пройдет год, и в жизни бывших супругов произойдут новые, неожиданные, почти невероятные события, которые все изменят…
![Секс в другом городе](/storage/book-covers/16/16755fc1eb7376eca1774c33bb64857bd42c35d3.jpg)
Когда Алекс Грей застала Макса в постели со своей тренершей по аэробике, она обратилась за поддержкой к подругам. Чтобы отвлечь ее от грустных мыслей, те устраивают соревнование — кто соблазнит больше мужчин за два месяца. Алекс не набирает ни одного очка. Пока не встречает Джейка… Эта остроумная, увлекательная история — первое крупное произведение молодой английской писательницы Сары Харви.
![Прощание с прошлым](/storage/book-covers/90/90e9ed87a48b66c760290493c91861aa2df039f7.jpg)
Говорят, от любви до ненависти один шаг. А от ненависти до любви такой же короткий путь?Беатрис считает Уилфрида виновным в гибели своей сестры и ненавидит его, ненавидит страстно, до боли, до отчаяния. Так отчего же, стоит ему только приблизиться, ее сердце начинает биться с бешеной скоростью, дыхание перехватывает и она не может произнести ни слова? Неужели это и есть любовь? — со страхом думает Беатрис. Нет-нет, этого не может быть! Или может?..
![Увертюра к счастью](/storage/book-covers/b6/b6097201e36c013cb20b186ffc1bcd8719114729.jpg)
Восходящая звезда мировой оперной сцены Фелиция Лебьен попала в неприятную ситуацию: неизвестный поклонник преподнес ей краденый бриллиантовый гарнитур. Пропажей драгоценностей заинтересовалась не только полиция, но и Интерпол. Фелиции предлагают выдать агента Интерпола за ее бойфренда, и она вынуждена согласиться. В конце концов она актриса, ей нетрудно изобразить любовь к незнакомому мужчине. Заиграться, увлечься всерьез Фелиция не боится, потому что давно усвоила золотое правило: главное вовремя выйти из роли.
![Идеальный размер](/storage/book-covers/7b/7b23d418d1fa2f148e1e43e6dda7cdf1511a0b52.jpg)
Ах, эти девяносто-шестьдссят-девяносто!Мечта каждой женщины... Ключ, отпирающий заветные врата к сердцу любого мужчины... По крайней мере, так считала Санни Уэстон.Диеты, тренажерные залы, шейпинг – борьба за «идеальный размер» велась до победного конца.И каков результат?Стройная фигура так и не сделала Санни счастливой! Подруги пожали плечами, «прекрасный принц», о котором она мечтала столько лет, оказался глупым и лживым эгоистом. А случайно встреченный частный детектив Кэгни Джеймс вообще не обращает внимания, какой размер носит женщина!Может, он ничего не понимает в настоящей красоте?А может, просто любит Санни такой, какая она есть?
![Отныне вместе](/storage/book-covers/6e/6e5ed2546ab784a2bedb116bd42f584d6beaa592.jpg)
Под Рождество Лори Уоррен находит у себя на пороге подкидыша. Первоначальный шок сменяется радостью обретения ребенка, ведь сама Лори в детстве была обделена родительской любовью. Привязавшаяся к малышу девушка жаждет усыновить его, но нужна помошь юриста.И Лори обращается к своему соседу-адвокату…