Я раб у собственной свободы… - [6]
бывают жопы, из которых
и ноги брезгуют расти.
У скряги прочные запоры,
у скряги темное окно,
у скряги вечные запоры —
он жаден даже на гавно.
Пути добра с путями зла
так перепутались веками,
что и чистейшие дела
творят грязнейшими руками.
Господь, лепя людей со скуки,
бывал порою скуповат,
и что частично вышли суки,
он сам отчасти виноват.
Время наше будет знаменито
тем, что сотворило страха ради
новый вариант гермафродита:
плотью – мужики, а духом – бляди.
Блажен, кто искренне не слышит
своей души смятенный стон:
исполнен сил и счастлив он,
с годами падая все выше.
Чуть получше, чуть похуже —
сыщется водица,
и не стоит пить из лужи —
плюнуть пригодится.
Не стану врагу я желать по вражде
ночей под тюремным замком,
но пусть он походит по малой нужде
то уксусом, то кипятком.
В кровати, хате и халате
покой находит обыватель.
А кто романтик, тот снует
и в шестеренки хер сует.
В искушениях всяких и разных
дух и плоть усмирять ни к чему;
ничего нет страшней для соблазна,
чем немедля поддаться ему.
С тихой грустью художник ропщет,
что при точно таком же харче
у коллеги не только толще,
но еще и гораздо ярче.
С хорошими людьми я был знаком;
покуда в Лету замертво не кану,
ни сукою теперь, ни мудаком
я им благодаря уже не стану.
Ко тьме и свету не причастен,
брезглив ко злу, к добру ленив,
по часу в день бывал я счастлив,
тетрадь к сожительству склонив.
В конторах служат сотни дур,
бранящих дом, плиту и тряпку;
у тех, кто служит чересчур,
перерастает матка – в папку.
Не суйся запевалой и горнистом,
но с бодростью и следуй, и веди;
мужчина быть обязан оптимистом,
все лучшее имея впереди.
Я на карьеру, быт и вещи
не тратил мыслей и трудов,
я очень баб любил и женщин,
а также девушек и вдов.
Есть страсти, коим в восхваление
ничто нигде никем не сказано;
я славлю лень – преодоление
корысти, совести и разума.
Снегом порошит моя усталость,
жизнь уже не книга, а страница,
в сердце – нарастающая жалость
к тем, кто мельтешит и суетится.
В советах нету благодати
и большей частью пользы нет,
и чем дурак мудаковатей,
тем он обильней на совет.
Крутой и трогательно чистый,
весомо, явственно и внятно
от нищих духом – дух мясистый
витает в воздухе приятно.
Человек без тугой и упрямой
самовольной повадки в решениях
постепенно становится дамой,
искушенной во всех отношениях.
Саднит на душе, как ожог,
тоска соучастия в спорах
с обилием творческих жоп,
весьма в извержении скорых.
Наш век легко плодит субъекта
с холодной згой в очах порочных,
с мешком гавна и интеллекта
на двух конечностях непрочных.
Владыкой мира станет труд,
когда вино польет из пушек,
и разом в девственность впадут
пятнадцать тысяч потаскушек.
Никуда не уйдя ни на чуть,
мы все силы кладем на кружение,
ибо верим не в пройденный путь,
а в творимое нами движение.
Ты вечно встревожен, в поту, что в соку,
торопишься так, словно смерть уже рядом;
ты, видно, зачат был на полном скаку
каким-то летящим в ночи конокрадом.
По ветвям! К бананам! Где успех!
И престиж! Еще один прыжок!
Сотни обезьян стремятся вверх,
и ужасен вид их голых жоп.
Я уважаю лень за то, что
в ее бездейственной тиши
живую мысль питает почва
моей несуетной души.
Сказавши, не солгав и не похвастав,
что страху я не слишком поддаюсь,
не скрою, что боюсь энтузиастов
и очень активистов я боюсь.
Я прожил жизнь как дилетант —
ни в чем ни знаний, ни системы,
зато писал я не диктант,
а сочинение без темы.
Чтобы вдоволь радости отведать
и по жизни вольно кочевать,
надо рано утром пообедать
и к закату переночевать.
Гниенье основ – анекдота основа,
а в нем стало явно видней,
что в русской комедии много смешного,
но мало веселого в ней.
Вкушая бытия густой напиток,
трясясь по колее, людьми изрытой,
я понял, что серьезности избыток —
примета недостаточности скрытой.
У тех, в ком унылое сердце,
и мысли – тоскою моренные,
а если подробней всмотреться,
у бедных и яйца – вареные.
О чем хлопочут червяки?
Чего достигнуть норовят?
Чтоб жизней их черновики
в питоны вывели червят.
Не жалею хмельных промелькнувших годов,
не стыжусь их шального веселья,
есть безделье, которое выше трудов,
есть труды, что позорней безделья.
Этот тип – начальник, вероятно:
если он растерян, огорошен,
если ветер дует непонятно —
он потеет чем-то нехорошим.
Подпольно, исподволь, подспудно,
родясь, как в городе – цветы,
растут в нас мысли, корчась трудно
сквозь битый камень суеты.
Творимое с умом и не шутя
безделье освежает наши души;
с утра я лодырь, вечером – лентяй
и только в промежутке бью баклуши.
Уже с утра, еще в кровати,
я говорю несчетный раз,
что всех на свете виноватей —
Господь, на труд обрекший нас.
Как ни туманна эта версия,
но в жизни каждого из нас
есть грибоедовская Персия
и есть мартыновский Кавказ.
Так привык на виду быть везде,
за престиж постоянно в ответе,
что, закрывшись по малой нужде,
держит хер, как бокал на банкете.
Лишь тот вполне благочестив,
кто время попусту не тратил,
а, смело пояс распустив,
земной отведал благодати.
Расчетлив ты, предусмотрителен,
душе неведомы гримасы,
ты не дитя живых родителей,
![Искусство стареть](/storage/book-covers/31/312f9efd08078d01626ca029fe19df8f1f74e8bf.jpg)
Новая книга бесподобных гариков и самоироничной прозы знаменитого остроумца и мудреца Игоря Губермана!«Сегодня утром я, как всегда, потерял очки, а пока искал их – начисто забыл, зачем они мне срочно понадобились. И я тогда решил о старости подробно написать, поскольку это хоть и мерзкое, но дьявольски интересное состояние...»С иронией и юмором, с неизменной «фирменной» интонацией Губерман дает советы, как жить, когда приходит она – старость. Причем советы эти хороши не только для «ровесников» автора, которым вроде бы посвящена книга, но и для молодежи.
![Путеводитель по стране сионских мудрецов](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
Известный автор «гариков» Игорь Губерман и художник Александр Окунь уже давно работают в творческом тандеме. Теперь из-под их пера вышла совершенно необыкновенная книга – описать Израиль так, как описывают его эти авторы, прежде не удавалось, пожалуй, никому. Чем-то их труд неуловимо напоминает «Всемирную историю в изложении "Сатирикона"», только всемирность здесь сведена к конкретной точке в плане географии и конкретному народу в плане антропологии. История, аврамическне религии, экономика, легенды, байки, анекдоты, война, искусство – все перемешано здесь во взрывной микс.
![Иерусалимские дневники](/storage/book-covers/bd/bd5ad0db4cf95d1eecfb732ad0ff66732e033d7f.jpg)
В эту книгу Игоря Губермана вошли его шестой и седьмой «Иерусалимские дневники» и еще немного стихов из будущей новой книги – девятого дневника.Писатель рассказывает о главных событиях недавних лет – своих концертах («у меня не шоу-бизнес, а Бернард Шоу-бизнес»), ушедших друзьях, о том, как чуть не стал богатым человеком, о любимой «тещиньке» Лидии Либединской и внезапно напавшей болезни… И ничто не может отучить писателя от шуток.
![Камерные гарики. Прогулки вокруг барака](/storage/book-covers/97/97264b0ff3d6e49159c622831d8b0af1f4468a09.jpg)
«Гарики» – четверостишия о жизни и о людях, придуманные однажды поэтом, писателем и просто интересным человеком Игорем Губерманом. Они долго ходили по стране, передаваемые из уст в уста, почти как народное творчество, пока не превратились в книги… В эту вошли – циклы «Камерные гарики», «Московский дневник» и «Сибирский дневник».Также здесь вы найдете «Прогулки вокруг барака» – разрозненные записки о жизни в советском заключении.
![Дар легкомыслия печальный…](/storage/book-covers/7f/7fd3eadf5785355cedf569ae21371fbe04e5f8cb.jpg)
Обновленное переиздание блестящих, искрометных «Иерусалимских дневников» Игоря Губермана дополнено новыми гариками, написанными специально для этой книги. Иудейская жилка видна Губерману даже в древних римлянах, а уж про русских и говорить не приходится: катаясь на российской карусели,/ наевшись русской мудрости плодов,/ евреи столь изрядно обрусели,/ что всюду видят происки жидов.
![Штрихи к портрету](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
В романе, открывающем эту книгу, автор знаменитых «физиологическим оптимизмом» четверостиший предстает наделенным острым социальным зрением. «Штрихи к портрету» главного героя романа оказываются и выразительными штрихами к портрету целой исторической эпохи.
![Избранное : Стихи для детей и взрослых](/storage/book-covers/6d/6dfecf36180a9fc870d9643eefe047e11b25d64d.jpg)
В «Избранное» попали стихотворения из ранее опубликованных книг: «Отражение», «Переплетение», «Краски дня», «Счастье в мелочах…» и «В бесконечность…». Это мини-версия двух последних книг, а впереди — новая книга, уже со стихами, которые не вошли ни в одну из этих книг!
![Дощовий світанок](/storage/book-covers/e9/e9f73db6541006a97de8c7200caa101768b7923a.jpg)
Збірка україномовних віршей поета Олександра Ткача, що мешкає у промисловому місті Костянтинівка на півночі Донецької області.
![Любовь зла. Литературные пародии и избранные стихи](/storage/book-covers/53/53b987e234a982d5f3a88520cd2cb3d321a4744c.jpg)
Как поэт-пародист, Юрий Монарха дебютировал в 80-х годах публикациями в журналах «Юность» и «Москва». В эту книгу вошли литературные пародии и избранные стихи, публиковавшиеся ранее в сборниках автора «Фрейду и не снилось» и «Литературные пародии и случайные стихи», а также его новые работы. В стихотворных пародиях, собранных здесь, есть интригующий сюжет с неожиданной развязкой, а тема любви, подмеченная у пародируемых авторов, приобретает новое нетривиальное звучание.
![Стихи от души и с юмором (сборник)](/storage/book-covers/68/6849abc6085e492d30f4ee248d7bc63bfa68053a.jpg)
«…Я восхищаюсь своею страной!Я обожаю её всей душой!Прекрасней её в мире нет,Я знаю точно, держу я ответ.Но всё же хочется понять:Чего от жизни дальше ждать?Ведь каждый в жизни хочет преуспеть,Пожить же надо в ней успеть…».
![Русская эпиграмма второй половины XVII - начала XX в.](/storage/book-covers/99/99f6a411031c34426003beff0d8cbe43eb2cc206.jpg)
Настоящее издание — самое полное из существующих собрание русских эпиграмм — насчитывает свыше 2000 образцов. Долгая жизнь популярного поэтического жанра показана здесь от его истоков в XVII столетии до Октября 1917 г. В книге более 250 авторов эпиграмм, среди которых первоклассные мастера жанра и многие известные поэты, эпизодически или мимоходом обращавшиеся к нему. В сборнике немало удачных стихотворных миниатюр, принадлежащих второстепенным, вовсе забытым и безымянным авторам.
![Десятый дневник](/storage/book-covers/4c/4c9bc8a08837c5fc106e5358fc5afe85589873d3.jpg)
«Вот я и дожил до восьмидесяти лет. Раньше никогда бы не подумал», – пишет Игорь Губерман. Его новая книга «Десятый дневник» – собрание забавных историй, интереснейших воспоминаний и мудрых рассуждений о природе человека, грехах и добродетелях, жизни и смерти… И, разумеется, в ней – гарики, любимые читателями, а также совсем новые. Эта книга станет помощником для каждого и в печали, и в радости.
![Смотрю на Божий мир я исподлобья…](/storage/book-covers/7a/7a80a881bbd275c20c5727f230b631079e4f05c5.jpg)
Кто из современных писателей может с легким сердцем посмеяться над неизбежностью старения и слабоумия, одновременно при этом прославляя красоту и хитрость женщин и воспевая спасительную силу вина и веселого блуда? Пожалуй, только прославленный сатирик Игорь Губерман. В переиздание входят уже полюбившиеся «Шестой иерусалимский дневник» и «Седьмой дневник», а также новые, специально для этой книги созданные гарики.
![Восьмой дневник](/storage/book-covers/cd/cd551f3357964f40f648a8e85fe463f621343aeb.jpg)
Сегодня мне исполняется семьдесят шесть, идёт вторая половина восьмого десятка лет, я неуклонно приближаюсь к месту моего назначения. И даже графоманы перестали слать мне свои опусы – должно быть, полагая, что ввиду маразма я уже их не смогу благословить. В эти годы самая пора сидеть на завалинке, курить табак-самосад и вспоминать, как воевал с Наполеоном…
![Одиннадцатый дневник](/storage/book-covers/85/850ce15bd81e43881d2d408c759d7eeaf49cad4d.jpg)
Новый том «Иерусалимских дневников» известного поэта и прозаика Игоря Губермана – это размышления о разных возрастах человека, о природе любви, предательства, о феномене власти и религии, а также неизменно о специфической миссии еврейского народа в судьбе человечества. Губерман – один из самых читаемых авторов в современной России, а его выступления перед публикой собирают полные залы. Содержит нецензурную брань!