Выйти замуж за незнакомца - [8]

Но Юнис твердо решила, что она не нуждается в отпуске. Какой может быть для нее отдых, когда мать почти при смерти! Она не имеет права думать о собственных удовольствиях и развлекаться, каждую секунду зная, что мать с больным сердцем лежит где-то одна в клинике и мучается от печальных мыслей. Она притворилась, что согласна с доктором Эндикоттом, и тот предложил ей поужинать вместе с ним, сказав, что небольшое подкрепление не повредит им обоим, тем более что он тоже не ел с самого утра.

Они отправились в небольшое кафе в двух кварталах от госпиталя, где подавали рыбу с жареной картошкой, и доктор заставил девушку выпить полную пинту пива с элем, заверив ее, что это вернет ей силы. Потом он велел Юнис отправляться прямо домой и хорошенько выспаться, остановил такси, посадил ее в машину и еще раз повторил, что ей нечего беспокоиться и расстраивать себя, потому что этим она матери не поможет, а себе самой навредит.

Милый маленький коттедж был пуст. Когда Юнис открыла дверь и вошла в дом, темнота и уныние, сопровождаемые тишиной, заставили ее поежиться. Она чувствовала себя узником, входящим в свою темницу. Сев на кушетку и закрыв лицо руками, она дала волю слезам. Она не плакала с тех пор, как была ребенком, но теперь ничего не могла с собой поделать. Выплакавшись вволю, все еще в темноте, Юнис откинулась на спинку кушетки и попыталась все обдумать. Доктор Эндикотт посоветовал ей быть спокойной и практичной. Хорошо, она такой и будет. Она станет навещать мать каждый день и ни разу не покажет ей, как ужасно переживает за нее. Она будет выдумывать смешные истории о своей жизни в коттедже, о соседях, о том, что происходит в магазине. Мама всегда любила слушать ее описания разных покупателей, приходивших в магазин миссис Мэдден, и Юнис нравилось рассказывать ей о некоторых странных и порой эксцентричных особах. Это стало их игрой. Юнис никогда не говорила о людях злобно, даже за глаза, и чувствовала, что мать получает удовольствие от ее портретов, забывая о надменной Беатрис Дрейтон, постоянно унижавшей и оскорблявшей ее. Здесь, дома, наедине с Юнис, мать была совсем другим человеком… Была… Юнис вздрогнула. Боже, она уже начинает думать о матери в прошедшем времени, а это значит, что подсознательно у нее возникло ужасное предчувствие, что мать скоро умрет. Нет, она не позволит себе думать об этом!

Юнис встала и отправилась в ванную комнату, чтобы умыться. Шум льющейся из крана воды немного успокоил ее, разгоняя мрачную тишину дома, похожую на гнетущее безмолвие склепа.

Глава 5

Мужчина стоял у камина. Хотя на дворе был август, в камине трещали дрова, и пламя отбрасывало пляшущие, трепещущие тени на обитые гобеленом стены. Мужчина был высок, черноволос, с высоким умным лбом и тонким аскетическим ртом. Он стоял сцепив за спиной руки и прищурив глаза в глубокой сосредоточенности. Казалось, он даже не замечает полного лысого маленького человечка, сидевшего в кресле и пыхтевшего своей пеньковой трубкой.

— Если ты так и будешь продолжать сердито хмуриться на этот огонь, это все равно тебе ничем не поможет, Питер, старина, — вытащив трубку изо рта, насмешливо произнес человечек.

Мужчина у камина повернулся к нему:

— Я знаю это так же хорошо, как и ты, Армистид. — Его голос звенел от скрытого напряжения. — Я тоже юрист, хотя у меня нет такой практики, как у тебя, фантастического дома на Риджентс-парк и летнего домика в Нотс. Я прекрасно знаю, что завещание моего отца не может быть нарушено, знаю, что ты — его исполнитель. Но я сомневаюсь, что отправлюсь жить в этот страшный дом в богом забытых вересковых пустошах.

— Ты будешь лишен наследства, если откажешься это сделать, Питер. Допускаю, завещание твоего отца довольно странное, но Джон Хендон был абсолютно в своем уме и здравой памяти, когда я составлял его как раз за год до его смерти.

— Но почему? — Питер Хендон медленно подошел к своему гостю. — Почему он оставил такое завещание? Я спрашивал себя об этом уже тысячу раз. Ты знаешь, что я его единственный наследник. Если бы нашлись другие, я не был бы так озадачен. Можно было бы сказать, что ему хочется испытать каждого из своих сыновей. Но в данной ситуации я не вижу в нем никакой логики. Мне было двадцать пять, когда он умер, и все это время тебе приходится держать для меня этот ужасный дом и тридцать тысяч фунтов, и я не могу получить ни того ни другого, пока не женюсь до тридцати лет и не привезу свою новобрачную в это заброшенное место, этот замок эпохи Кромвеля, стоящий там как командир скал и пещер за его спиной — ни одной живой души на мили вокруг.

Лоренс Армистид фыркнул и отложил пеньковую трубку на стеклянный поднос стоявшего рядом с его креслом столика.

— Твой отец, Питер, прожил там лучшую часть своей жизни. Есть люди, которые предпочитают уединение в сельской местности шумной жизни в Лондоне.

— Да, без сомнения, — резко ответил Питер Хендон, нервно сжимая и разжимая тонкие длинные пальцы. — Но я не из них. Я провел там детство и до сих пор вспоминаю, как там уныло и жутко.

— Но, Питер, согласись, тогда все было не так уж и плохо. За тобой присматривала эта гувернантка, которую отец нанял после смерти твоей матери. Кстати, Джон был очень высокого мнения о ней. Тебя отправили в пансион, когда тебе исполнилось десять лет. Потом были Итон и Школа права в Оксфорде. Сейчас в Англии полно парней, которые с радостью отдали бы десяток лет жизни за возможность получить такое образование, как у тебя.