Все реки текут - [8]
Чарльз нес лыжи – свои и Дели – на плече. На верхушке холма он нагнулся и пристегнул лыжи ремешками к ногам племянницы:
– Походи на них вокруг, попробуй, сможешь ли кататься.
А сам, с силой оттолкнувшись от земли, лихо помчался вниз и в один миг оказался у подножия холма.
Спустя два часа абсолютно выдохшаяся, вся в синяках Дели ковыляла за дядей обратно к дому.
– Я, наверно, никогда не научусь, – чуть не плача, говорила она. – А кажется – так легко.
– Научишься, не сомневайся, равновесие ты хорошо держишь. Просто сейчас снег скользкий, льдом покрыт. На мягком снегу, конечно, учиться лучше.
Через неделю выпал свежий снег; крупные пушистые хлопья ложились и ложились на землю, и вскоре намело высокие сугробы.
Во время второго урока Дели училась останавливаться после спуска не приседая, а корректируя движение переносом собственного веса. Каждый удачный спуск окрылял ее, придавая сил и настроения. На этот раз они с дядей Чарльзом не снимали лыжи до самого дома, и обратная дорога вылилась в триумфальное лыжное шествие. Над трубой маленькой деревянной почты вился приветливый дымок, гостеприимно мерцал в окнах мягкий желтый свет. В первый раз за все время Дели почувствовала, что возвращается домой.
4
Вечером вся семья собралась за столом в гостиной. Неяркий мерцающий свет керосиновой лампы, подвешенной к потолку, падал на сверкающее серебро, стеклянные фужеры и белоснежную скатерть – тетя Эстер, как могла, скрашивала серую, убогую жизнь на заброшенном прииске.
Покончив с ростбифом и йоркширским пудингом, принялись за десерт – нежные пампушки с патокой так и таяли во рту.
Дели сегодняшний ужин давался с трудом, да и какая тут еда, ведь напротив сидит Адам, ее брат – русые волосы блестят под керосиновой лампой. Дели во все глаза смотрела на него, и недоумевала: как у таких родителей мог получиться такой сын? Папа много говорил с ней о теории наследственности. Выходит, все это неправда, и никакой наследственности нет: Адам ни единой черточкой не повторил своих родителей.
Высокий, крепкий, на смуглых щеках – яркий румянец. Вокруг золотисто-карих глаз – чистые светлые белки, густая шапка прямых русых волос закрывает лоб. Подвижный мальчишеский рот, только что хохотавший, может враз скривиться в недовольной гримасе.
Сейчас Адам смеялся и был так хорош, что на него хотелось смотреть и смотреть.
– Ну, давай, Дели, – весело кричал он через стол сестре, – съешь еще пампушечку. Не мешает ей немножко потолстеть, правда, мама?
Дели, как во сне, протянула ему тарелку. И то, как Адам смотрел на нее, и его уверенность в том, что весь дом должен вертеться вокруг него – впрочем, в последующие две педели так оно и было, – наполняло ее благоговейным страхом.
Перед сном Адам и Дели отправились в сарай за дровами для очага и набрали по целой охапке. У порога Дели задержалась: звезды в эту ясную ночь были необыкновенно красивы. Над холмами они сплели причудливый узор. Южный Крест! Он спускался почти к самой линии горизонта и отсюда казался гораздо больше и ярче, чем с моря.
– В Англии ведь Южный Крест не виден, – проследив за ее взглядом, полуутвердительно спросил Адам.
– Нет, я его здесь в первый раз увидела. Сначала он мне не очень понравился, а сегодня такой красивый.
Они прошли в кухню, отряхивая на ходу снег с ботинок. Адам наклонился над печкой и стал укладывать в нее дрова на утро.
– Ваш корабль потерпел крушение? Мне мама рассказала, вдруг проговорил Адам. От смущения он никак не мог затолкать в печь очередное полено, кончики ушей у него порозовели. Он чувствовал, что должен как-то откликнуться на несчастье сестры, ведь она потеряла всех близких. Но Дели боялась, когда кто-то чужой вмешивался в ее боль. Сильно застучало сердце, к горлу подступила тошнота.
– Да, – с трудом выговорила она. – Нас в живых только двое осталось: я и один человек из команды. Но я не люблю об этом говорить.
– Я знаю, малышка. – В голосе Адама было столько нежности и теплоты, что Дели удивленно посмотрела на него: неужели это тот избалованный высокомерный мальчишка, за которым она наблюдала во время ужина? А когда он понес не уместившиеся в печь дрова в гостиную, Дели почувствовала к нему настоящую симпатию.
Весна в тот год пришла рано. Подули теплые ветры, пригрело яркое весеннее солнце, снег начал потихоньку таять. II тетя Эстер опаяла, стала мягче и уже не так придиралась к племяннице. Она позволила Дели кататься с дядей Чарльзом и Адамом на лыжах, и те с удовольствием брали девочку с собой; на этот раз лыжи Дели поднимал на холмы брат.
Когда, спустя десять дней, Адам уехал обратно в Сидней, в доме стало тихо и сумрачно. Дели и тетя Эстер, сидя за столом под керосиновой лампой, чувствовали себя покинутыми, но прежней вражды между ними больше не возникало.
Снег день ото дня становился все грязнее, а в углах под навесом и у стен с южной стороны слежался и почернел. Неизвестно откуда вдруг прилетел ветер и ночами гудел под крышей, а днем с шумом кидался на окна.
Дядя Чарльз теперь уходил из дому на целый день: несмотря ни на что, он не терял надежды найти вожделенную золотую жилу. Ботинки и рабочие брюки его были вечно заляпаны желтой глиной. Дома он первым делом снимал на веранде ботинки и в одних носках неслышно шел на кухню за горячей водой. Умывшись, расстегивал ворот фланелевой рубашки, садился к огню и вытягивал ноги. Он откидывался в кресле, попыхивая трубкой, а от носков его шел пар.
![Австралийские рассказы](/storage/book-covers/b3/b3474326ed5c6f880273ac20110aefd7d6868258.jpg)
Опубликовано в журнале "Иностранная литература" № 5, 1974Из предисловия:...Рассказы, которые предлагаются вниманию читателя, прибавят к хорошо известным ему по русским переводам именам несколько новых. Они принадлежат писателям разных поколений и почерков. Их объединяет не только общность жанра, но и внимание к злободневным для австралийца проблемам...
![Красная кокарда](/storage/book-covers/4e/4e380a3d80adcbfe3f07f3e9e773f48ec904181b.jpg)
Париж, лето 1789 года. Несметные толпы народа, вооружённые ружьями, а также пиками, молотами, топорами и дубинами, наводнили улицы, прилежащие к Бастилии – военной крепости и главной политической тюрьме Парижа. 14 июля гарнизон крепости сдался. В последующие недели революция вспыхнула по всей стране. Восставшие захватывали хлеб, овладевали местными ратушами, жгли хранившиеся там документы. Кровавые дни остались в памяти под названием «Великий страх»…Но как бы не был велик океан гнева и безумия, ему никогда не остановить биения влюбленных сердец и свет любимых глаз…
![Война амазонок](/storage/book-covers/34/34d3dcd8112ebfd8bc8bd12ac6cca8b32a2f3b7c.jpg)
Франция, XVII век. Именем короля, следуя советам Мазарини, Анна Австрийская сражается с собственным народом. Хотя ее поддерживает величайший политик своего времени, королева тревожится. И однажды, вместо того чтобы следовать умеренным советам любимца-дипломата, она, все еще находясь во власти вдохновения, вызванного когда-то пылкой герцогиней де Шеврез, решает круто повернуть дела…
![Клятва француза](/storage/book-covers/c1/c1d88eb2f11da78c4c79f75b50ef321fcab25024.jpg)
Люк и Лизетта были идеальной парой. Их любовь выдержала множество испытаний – войной, когда оба участвовали во французском Сопротивлении, горем, когда Люк узнал, что его родные погибли. Лизетта всегда была для мужа поддержкой. Они мечтали жить долго и счастливо и умереть в один день. Но, увы, их планам не суждено было сбыться. Лизетта погибла, и теперь Люк не знает, как и ради чего ему жить дальше. Он возвращается во Францию, где среди лавандовых полей прошли его детство и юность. Именно здесь он поклялся найти человека, убившего его любимую сестру.
![С волками жить...](/storage/book-covers/82/82f32190b9e1c48e95632b99c84e93dd7d53c39f.jpg)
Сцены и характеры из романа «Moths» («Мотыльки») о светской жизни Европы XIX века.Обыкновенная история молодой, умной девушки, попавшей, в силу обстоятельств, в совершенно чуждую ей среду, страдание, борьба, сомнение, столкновение с окружающими лицами, вся нравственная ломка, которую ей при этом пришлось вынести — вот, простая, но всегда интересная тема для романа.Текст издания: «Вeстник Европы», № 6, 1880 в современной орфографии.
![Купленная невеста](/storage/book-covers/11/116a8f73bb10dfa488ef548d9502900b390c585c.jpg)
В один московский день 1822 года появилась в лавке купца Ивана Анемподистовича Латухина красавица-девица, пришедшая купить отрез полотна. И увидав ту девицу, влюбился купец до беспамятства. Да вот беда — девица-то оказалась крепостной. Прежде чем жениться на ней, надо бы ее выкупить, а то и сам крепостным окажешься... Но вот кто ж продаст такую-то красавицу?..
![Королева Алиенора, неверная жена](/storage/book-covers/ec/ecd54b08c737c0b27ffe35c4ba4b61c4fdb461f2.jpg)
Весна 1152 года. Энергичная и чувственная Алиенора, богатая двадцативосьмилетняя наследница. Только что было объявлено о расторжении ее брака с Людовиком VII Французским. Непокорная супруга, Алиенора действительно когда-то, во время крестового похода, была влюблена в своего дядю.Она всегда прислушивалась только к голосу своего сердца… и на этот раз попала под обаяние обворожительного рыжеволосого юноши, который был моложе ее на десять лет, Генриха Плантагенета. Он станет ее «Ланселотом». В ее мечтах Генрих представляется вечным победителем, готовым на все, чтобы завоевать корону Англии.