Впереди — Днепр! - [9]
Никогда, даже в мыслях, не представлял он, что на месте какой-то заброшенной луговины возникнет такая красота. Он настолько ушел в созерцание озера, что не заметил, как подошли к нему Гвоздов и Слепнев.
— Величаво, Иван Петрович, а? Величаво? — прокричал Гвоздов.
— Да, да! Именно величаво! — машинально отозвался Листратов, неотрывно глядя на озеро.
— Это еще что! — напористо продолжал Гвоздов. — Это всего-навсего вода пустая, без жизни совсем. А вот как рыбку в нее еще пустим да гусей с уточками с избытком разведем, так это будет, что называется…
Листратов пожал руку без умолку говорившему Гвоздову и молча горбившемуся рядом с ним Слепневу.
— Я так прикидываю, — не утихал Гвоздов, — что в этот год с этого самого озера доходцев поболе, чем с полей получим. Перво-наперво рыба, конечно. А рыба в наших краях, прямо сказать, штука редкая, можно сказать, бесценная. Любой с руками оторвет и наличными выложит. И гуси, и уточки тоже вещь деликатная, дорогая.
При виде молчаливого, бледного, тяжело опиравшегося на костыли Слепнева Листратову стала неприятна говорливость Гвоздова.
«Что ты разоряешься, — раздраженно подумал Листратов. — Вот кто душа этого озера, а не ты».
— Как дела, Сережа? — чувствуя властно наплывавшую жалость к Слепневу, мягко сказал Листратов.
— Ничего, — задумчиво глядя куда-то поверх Листратова, отозвался Слепнев. — Инвентарь весь отремонтировали, подготовили. Людей расставили по местам. Вот только семян не хватает и лошадей кормить нечем. Сена осталось на два-три дня, а овса-то и осенью не было.
— Да! — опустив голову, протянул Листратов. — Семена, корм. Ну, семена дадим, а вот с кормами сами выходите из положения.
— Да выйдем, Иван Петрович, беспременно выйдем! — воскликнул Гвоздов.
— А как? — вновь, испытывая раздражение от слов Гвоздова, сурово спросил Листратов.
— Сенцо пока какое-никакое, а есть малость, — все так же ласкающе глядя на Листратова, уверенно ответил Гвоздов, — соломки добавим, а там глядишь, и травка зеленая прорежется.
— Нам бы хоть на неделю трактор дали, Иван Петрович, — сказал Слепнев и вдруг так надсадно и удушливо закашлялся, что Листратов обнял его за плечи и с дрожью в голосе проговорил:
— Подлечиться тебе надо, Сережа, в больницу поехать или хотя бы дома отлежаться.
— Ай, ничего, — тяжело дыша, отмахнулся Слепнев, — само собой пройдет, на фронте куда труднее, а терпят же.
Он хотел сказать еще что-то, но мучительный приступ кашля остановил его.
— Иди домой, Сережа, и в постель, я завтра врача пришлю, — отводя взгляд от посинелого лица Слепнева, сказал Листратов и, взяв его под руку, усадил в свои санки.
Слепнев, продолжая надрывно кашлять, не возражал и только, когда санки остановились около дома, решительно отстранил руку Листратова и твердо сказал:
— Сам я, сам, Иван Петрович, хоть и немного силенок, а все же есть.
— Вот всегда он такой, — не то с обидой, не то с укором проговорил Гвоздов, когда Слепнев скрылся за дверью. — В чем только душа держится, а упорствует.
— Помогать ему надо, — мрачно сказал Листратов.
— Да как, чем помочь-то? Вы же знаете его характер: с ног валится, а все мечется из колхоза в колхоз.
Гвоздов говорил доброжелательно, даже с сожалением, и это понравилось Листратову. Он зашел в правление колхоза, просмотрел поданные Гвоздовым сведения о наличии лошадей, инвентаря, семян и, все продолжая думать о Слепневе, сказал:
— На курорт бы его или хоть в больницу.
— Конечно, Иван Петрович, — с жаром подхватил Гвоздов. — Это бы враз его на ноги поставило.
— Конечно, конечно, — подтвердил Листратов. — Только где они курорты, война все съела, и больница так переполнена, что самых тяжелых положить негде. Да и в сельсовете заменить его некем.
«Я заменить могу», — чуть не вырвалось у Гвоздова, но он сдержался вовремя и озабоченно сказал:
— Известно, таких, как наш Сергей Сергеевич, раз-два — и обчелся. И грамотный, и толковый, а главное — кремень человек! Всегда на своем стоит, за дело общее душой болеет.
Листратов искоса взглянул на Гвоздова, поморщился, но ничего не сказал. Гвоздов понял это, как неверие в искренность того, что он говорил о Слепневе, и решил как можно скорее изменить столь скользкую тему разговора.
— Иван Петрович, может на конюшню пройдете, в сарай сбруйный к инвентарю, — деловито предложил он, догадываясь, что Листратов спешит и едва ли согласится на его предложение.
— Поздновато заскочил-то я к вам, — взглянув на часы, вздохнул Листратов, — вечером бюро райкома, а мне еще двадцать километров петлять по ухабам.
— Хоть закусите малость, вы, же целый день, небось, в дороге.
— Нет, нет, — решительно отказался Листратов, — времени в обрез.
— Ну, немного, на скорую руку, — упорствовал Гвоздов, — это же минутное дело. Моя Лиза все в момент спроворит. А в дороге зимой да голодному — это же мука мученическая.
— Ну, ладно, кружку молока, если есть, не возражаю. Только быстро.
— Есть, есть, все есть: и молоко, и яички свежие, и ветчинки уцелело немного. Осенью боровка заколол, только больше половины продать пришлось. Сами знаете, налогов-то сколько, да и одежонка и у меня, и у жены, и у ребятишек пообтерлась.
![Курский перевал](/storage/book-covers/f7/f7ed34fc9e60052090533537cec73202cbd3231e.jpg)
Вся жизнь и творческая биография Ильи Ивановича Маркина связаны с нашей Советской Армией и Великой Отечественной войной, о героях которой он написал несколько книг. В издательстве «Молодая гвардия» вышли романы Ильи Маркина «На берегах Дуная» (1953 г.), «Люди грозных лет» (1957–1958 гг.). Новая книга — «Курский перевал» — является самостоятельным продолжением романа «Люди грозных лет». Первый вариант этой книги, под названием «Впереди — Днепр», вышел в Новосибирском издательстве в 1962 году. Настоящее издание романа «Курский перевал» в результате авторской переработки уменьшилось в объеме и наполовину обновилось.Судьбы героев романа прослежены на огромном поле Курской битвы, в которую Гитлер бросил почти миллионную армию, вооруженную 10 тысячами орудий и минометов, 2700 танками и самоходными пушками и двумя с лишним тысячами самолетов.
![Люди грозных лет](/storage/book-covers/38/3883e5f198f4b427de9c78b24bb6ccda4d6950fc.jpg)
Роман рассказывает о подвигах советских людей на фронте и в тылу, в самые трудные первые годы войны.
![Саша Таршуков](/storage/book-covers/fb/fbc716fcf0b66a6adcfca9eebc4a2f91114b14c0.jpg)
Герои рассказов А. Ткаченко — промысловики, сельские жители, лесники — обживают окраинные земли страны. Писатель чутко улавливает атмосферу и национальный колорит тех мест, где ему пришлось побывать, знакомит читателя с яркими, интересными людьми.Саша Таршуков — гидростроитель. Дружелюбный, легкий в мыслях и поступках, он строит ГЭС по всей Сибири, вкладывая в каждую плотину свой труд и собственную памятную монетку…
![Собрание сочинений в 5 томах. Том 3](/storage/book-covers/32/3294ee79079ca42f489d7a407859465d8bb12a58.jpg)
Роман посвящен острым проблемам современности. В основе сюжета — раздумья о жизни старого большевика Алексея Фомича Холмова, по-ленински беспокойного и деятельного, для которого всегда и во всем интересы народа, Родины превыше всего. Это произведение о коммунистической нравственности, о стиле партийного руководства, о том, каким должен быть тот, кто облечен высоким доверием народа.
![Поэма](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.
![Том 3. Рассказы 1906–1910](/storage/book-covers/98/983ddfb305c92bb1938d7af840fab33e79487ce8.jpg)
В третий том вошли произведения Серафимовича 1906–1910 гг. Это были годы, трудные для русской литературы. Революция шла на убыль. Царское правительство жестоко расправлялось с рабочими и крестьянами – участниками революционных событий. Серафимович не был в революции случайным спутником, ни тем более равнодушным наблюдателем. Революция пришла к нему, выстраданная всей его трудной жизнью, в грядущую победу революции продолжал он верить несмотря ни на что. Герои рассказов Серафимовича – рабочие, крестьяне, интеллигенты – несут частицы этой веры.http://ruslit.traumlibrary.net.
![Том 5. Ранний восход. Маяковский – сам](/storage/book-covers/91/9177a2d2a5f0c98b0ee9d2eafde097ebeac96570.jpg)
В собрание сочинений известного советского детского писателя вошло всё лучшее, созданное писателем. В пятый том собрания сочинений Льва Кассиля вошли: повесть «Ранний восход», очерки «Маяковский – сам», «Чудо Гайдара», «Шагнувший к звёздам», из записей разных лет: «Пометки и памятки», избранные главы из книги «Про жизнь совсем хорошую». Послесловие В. Смирновой.Рисунки художника И. Година.http://ruslit.traumlibrary.net.
![Том 7. Человек, нашедший свое лицо. Ариэль](/storage/book-covers/49/4951d7e3f668f3021bc2ea92e723a92d4dde8606.jpg)
Александр Беляев – один из основоположников жанра научной фантастики в нашей стране. Прикованный к постели, писатель жил в изумительном мире, созданном его воображением. Силой своей фантазии он рисовал будущее, предвосхищая возможность дальнейших открытий и новых достижений. Из пятидесяти научных предвидений Беляева многие сбылись или принципиально осуществимы, и только три считаются ошибочными.Седьмой том собрания сочинений содержит романы «Человек, нашедший свое лицо» и «Ариэль».Иллюстрации художника О.