Как я был наивен!
Категория 3. Заговор.
Мужской голос произнес:
- Черт возьми, как ты собираешься подкупить дельфина?
Другой голос, более глубокий и более культурный, ответил:
- Предоставьте это мне.
- Что ты дашь ему? Десять цистерн сардин?
- Это необычный дельфин. Даже особенный. Он образован. С ним можно договориться.
Они не знали, что я слышу их. Я покачивался у поверхности бассейна, отдыхая. У меня был перерыв, У нас, дельфинов, тонкий слух, и я не исключение. Я почувствовал, что что-то не так, но остался на месте и притворился, что ни о чем не подозреваю.
- Измаил! - позвал первый. - Это ты, Измаил?
Я поднялся на поверхность и подплыл к краю бассейна. Там стояли трое мужчин. Один из них был техник станции, двух других я раньше не видел. Тела их были закрыты с ног до головы, из чего было видно, что они здесь чужие. Техника я презирал, потому что он был одним из тех, кто отпускал вульгарные замечания относительно молочных желез Лизбет.
Он произнес:
- Поглядите на него, джентльмены. Кожа да кости! Жертва эксплуатации! - Мне же он сказал: - Измаил, эти джентльмены - из Лиги Противников Жестокого Обращения с Разумными Видами. Слыхал о такой?
- Нет, - ответил я.
- Они стараются положить конец эксплуатации дельфинов, преступному использованию рабского труда еще одного по-настоящему разумного вида на нашей планете. Они хотят тебе помочь.
- Я не раб. Я получаю компенсацию за свою работу.
- Кучку тухлой рыбешки! - сказал застегнутый на все пуговицы человек слева от техника. - Тебя эксплуатируют, Измаил! Тебе дали опасную, грязную работу и платят жалкие гроши!
Потом вмешался его товарищ:
- Это надо прекратить. Мы хотим заявить всему миру, что век дельфинов-рабов кончился. Помоги нам, Измаил. Помоги нам, поможешь себе!
Нечего и говорить, что мне не понравились их намерения. Будь на моем месте более ограниченный дельфин, он заявил бы об этом сразу и расстроил бы их планы. Но я решил схитрить и спросил:
- Что я должен сделать?
- Вывести из строя клапаны, - быстро отозвался техник.
Я, не сдержавшись, воскликнул:
- Предать священное доверие? Разве я могу?
- Это ради тебя самого, Измаил. Послушай, что мы задумали: ты со своей бригадой забьешь клапаны, и установка перестанет работать. Весь остров в панике. Ремонтная бригада людей опустится посмотреть, в чем дело, но как только они очистят клапаны, вы вернетесь и забьете их снова. На Сент Круа возникнут перебои с водой. Это сфокусирует внимание всего мира на том, что остров зависит от труда дельфинов низкооплачиваемого и непосильного труда дельфинов! А тем временем на сцену выходим мы, чтобы рассказать вашу историю всему миру. Мы заставим каждого человека кричать о грубом попрании ваших прав.
Я не стал говорить им, что не чувствую, чтобы мои права попирались. Вместо этого я рассудительно заявил:
- В этом есть опасность для меня.
- Ерунда!
- Меня спросят, почему я не очистил клапаны. Это моя обязанность. Я вижу в этом затруднения.
Некоторое время мы пререкались. Потом техник сказал:
- Понимаешь, Измаил, мы знаем, что в этом есть некоторый риск. Но мы собираемся предложить за эту работу необычную плату
- Какую?
- Кассеты. Что ты захочешь, то мы тебе и дадим. Я знаю, у тебя интерес к литературе, Пьесы, поэзия, романы - все, что хочешь. Если ты согласишься, через пару часов мы тебя завалим литературой.
Я удивился их хитроумию. Они знали, чем меня взять.
- Годится, - сказал я.
- Тогда говори, что тебе надо.
- Что-нибудь, о любви.
- О _любви_?
- О любви. О мужчине и женщине. Принесите мне любовную лирику. Принесите мне знаменитые рассказы о влюбленных. Принесите мне описания любовных ласк. Я должен это понять.
- Ему нужна "Кама Сутра", - сказал тот, что слева.
- Значит, мы принесем ему "Кама Сутру", - сказал тот, что справа.
Категория 4. Мой ответ преступникам.
Они принесли мне "Кама Сутру" и еще целую кучу других вещей, включая и кассету, на которой был изрядный кусок из "Кама Сутры". В течение последующих нескольких недель я был полностью погружен в изучение литературы о любви. В текстах были приводящие в бешенство пропуски, и я так до конца и не понял большую часть из того, что происходит между мужчиной и женщиной. Наслаждение тела телом не поставило меня в тупик; но я споткнулся на диалектике преследования, когда мужчина должен быть хищником, а женщина должна притворяться, что избегает его притязаний. Для меня осталась загадкой этичность временного брака как противопоставления постоянному (женитьбе); не ухватил я и сути запутанной системы запретов и табу в области браков, изобретенных людьми. Такие неудачи привели к тому, что к концу изучения я понимал не намного больше как вести себя с Лизбет, чем до того времени, как заговорщики тайно начали проигрывать мне кассеты.
Вскоре они напомнили мне о моих обязательствах.
Естественно, я не собирался выводить станцию из строя. Я знал, что эти люди на самом деле не были противниками эксплуатации дельфинов, как они себя выдавали. По каким-то своим соображениям они хотели вывести из строя станцию. Вот и все. Они притворялись, что симпатизируют моему виду, чтобы завоевать мое расположение. Но я-то не чувствовал себя эксплуатируемым.