Владимир Красное Солнышко - [7]

— Ступайте. А ты, воевода, задержись.

Яромир остался. Все уже разошлись, но смоленский князь задумчиво молчал.

— Сказать мне что хотел, князь Преслав?

— Что?

— Сказать…

— Да.

Князь Преслав вздохнул, сокрушенно покачал головой.

— Дамский волок — самое удобное место для внезапного нападения. Он длинный и извилистый. Работы там тяжелые, медленные, вязкие, потому как каждое судно по-иному перетаскивать приходится. Даже охрана этим тяжким трудом занимается. А готовность воина жарким потом истекает, и сам это знаешь, и враги это знают.

— Знаю, князь Преслав.

— Я к волокам своих дружинников направил — вроде как рабочую ватагу. Велел им мечи да стрелы до времени припрятать. Если там какой перехват намечен, так на их помощь можешь без опаски положиться.

— Прими мою благодарность, князь Преслав.

— Ступай, воевода, — вздохнул князь кривичей. — И помни, что я сказал.

Яромир молча поклонился и вышел.

Гридни и стража, вернувшись после княжеского пира на насаду, сразу же завалились спать. Добрыня прилег на верхней палубе. Он не спал, искоса наблюдая за молчаливым Владимиром. Заметил вдруг, что его питомец улыбнулся и приветливо замахал рукой.

— Кому машешь, княжич?

— Князю смоленскому Преславу. Он провожать пришел и почему-то стоит на коленях.

— Почему-то… — усмехнулся Добрыня. — А как ему еще стоять, прощаясь с великим князем?

Владимир помолчал. Потом сказал нехотя:

— Нагадал мне этот кудесник, что будто бы стану великим князем.

— А мне ты, стало быть, не веришь, — с обидой вздохнул дядька. — Тебе кудесник нужен.

— А я верю кудеснику, — подхватил Ладимир.

— Не хочу, — объявил вдруг Владимир.

— Чего ты не хочешь?

— Знаю, что буду великим киевским князем, мне еще бабка моя, великая княгиня Ольга об этом говорила. Потом — ты, дядька мой. Потом — этот кудесник в пещере.

— Будешь, будешь ты великим князем, — очень серьезно сказал Ладимир.

— Будет, — снова усмехнулся Добрыня.

— Через кровь шагать? Это ж сколько прольется крови безвинной ради великокняжеского престола!.. Стоит ли он того, дядька мой?

— Стоит, княжич, стоит.

— А мне мнится, что нет, не стоит. Кровь куда больше важит, чем спесь княжеская, дядька ты мой дорогой. Куда больше…

— Ладно, спи, — с неудовольствием проворчал Добрыня. — Без крови на Руси ничего не случается.

— А почему?

— А потому… — начал было Ладимир.

— Спать!.. — рявкнул Добрыня.

Все примолкли.

И снова медленно тащилась тяжелая насада против течения. Привыкшие к мечам и сражениям дружинники Яромира изнемогали на веслах, и кормчий своей волей распорядился об их отдыхе через каждые три часа. Неугомонный Поток-богатырь был этим очень недоволен, почему и обратился сразу к княжичу:

— Так мы до заморозков тащиться будем!

— Надо же гребцам отдохнуть, Поток.

— Надо.

— А твои богатыри на что тут? Добрыня, поднимай всех — и на весла, пока гребцы дух переводят!

— А что? Разомнем силушку!.. — сказал Добрыня, поведя мощными плечами. — Не скучай, княжич.

Насада сразу пошла быстрее, не отстаиваясь через каждые три часа. Богатыри легко управлялись с веслами, на всю округу распевая песни.

— Время богатырей, — заметил Ладимир.

Владимир улыбнулся:

— Порою ты говоришь верно.

Это время и впрямь оказалось временем богатырей. Богатырская сила и отвага стали примером для всей Киевской Руси, и во многом благодаря его отцу великому князю Святославу, сокрушившему Хазарский каганат. О нем слагали песни и былины, его мужеством и мужеством его сподвижников восхищались киевские отроки, мечтавшие когда-нибудь пополнить ряды его не знающих поражений дружин. Мечтали о мече, битвах и славе…

Дни были длинны, а короткие ночи светлы и таинственно-тихи. Все спали по три-четыре часа, и этого хватало, чтобы грести без отдыха. Просто богатыри меняли гребцов, а гребцы — богатырей, и эти дружеские подмены тоже были для Владимира чем-то новым и необычным. Он обладал не только удивительной памятью, но и способностью подмечать даже крохотные изменения в общем потоке жизни.

Так догреблись до реки Ламы, притока Днепра. От ее волоков начинался сложный и извилистый путь через волоки в иные реки и озера, за которыми лежали земли самого Господина Великого Новгорода, а за ними путь пролегал и далее, к холодному Балтийскому морю. На волоках трудились рабочие артели под руководством опытных мастеров, получавшие от соседних княжеств еду, а с проходящих по волокам судов — плату, за которую и работали. Экипажи судов при этом обязаны были помогать мастерам волока без всякой оплаты.

В устье Ламы неожиданно остановились под крутым песчаным обрывом.

— Чего это вдруг весла сушить вздумали? — удивился нетерпеливый Поток.

Никто не успел ему ответить, как в пристройку кормчего вошел Яромир.

— На порогах ожидаю боевой встречи с неприятелем, — сказал он. Дозоры князя кривичей Преслава донесли ему о тайных передвижениях воинов князя Святослава. — Добрыня Никитич спрячется с княжичем Владимиром и Ладимиром под второй палубой. Остальные богатыри будут помогать на самом волоке. Мечи припрятать, чтоб под рукой были.

— А я, значит, там, на мокрых досках, — с глубокой обидой проворчал Добрыня. — Я — там, в сырости, а моя дружина — тут, на ветерке. А я один…