Вакуумные цветы. Путь Прилива - [8]
На экране появилось мужское лицо. Оно плавало в темноте, фон был неразличим. На лбу у незнакомца вырисовывался узор из пятиконечных золотых звезд. Он удивленно поднял брови:
– Давно тебя не видел.
Ребел словно зачарованная слушала, как ее собственный резкий голос произносит скороговоркой:
– Мне нужно спрятаться. Мне нужно забиться в самую глубокую щель. Мне нужно спастись. – По ее лицу покатились слезы. – У меня нет денег, я никому не доверяю, и мне нужна твоя помощь.
Незнакомец изменился в лице, теперь на нем читались смятение и испуг.
– Бог мой, что ты сделала с собой, Эвкре?..
– Не произноси моего имени!
Полное непонимание. Затем вновь быстрая смена выражения. Мужчина ухмыльнулся:
– Я все усек, солнышко. Слушай, мое дежурство только началось, но, может быть, тебе стоит ко мне зайти. Я теперь работаю в вакууме, цветы собираю. Вряд ли тебя станут искать на этом булыжнике. Сможешь добраться до Биржи труда на общественном транспорте?
Ребел не слушала. Ее голова кивнула.
– Вот и хорошо, как приедешь, иди ко входу, над которым написано «Хранение и обслуживание». Скажи, что ты хочешь поработать ножницами, у нас всегда не хватает людей, и тебя сразу наймут. Назови мое имя, чтобы тебя включили в нужную бригаду. Работа сдельная, никто не следит, сколько времени ты вкалываешь. Я скажу, чтобы тебе выдали скафандр и все прочее за мой счет. Поняла? Справишься?
Тело Ребел глубоко вздохнуло. Голос ее сказал:
– Да.
В тот момент, когда Ребел очнулась, она уже соскребала с поверхности Эроса вакуумные цветы.
Нудная работа, противная. Блестящие голубые цветочки прятались на удивление хорошо. Поляроидный визор отсекал весь блеск, превращая яркие цветы в поле черных звезд. Чтобы отыскать их, приходилось тянуться в темноту. Стебли тонкие, как проволочки, но гораздо более прочные. Хуже всего, что при такой небольшой силе тяжести, как здесь, любое неосторожное движение могло отбросить Ребел на много метров отсюда. Она висела в воздухе, придерживаясь за скалу пальцами ног и одной рукой, а другой ловила ножницами каждый цветок. Мышцы болели от напряжения и усталости.
Внутри скафандр мерзко вонял, висящая на плече сумка наполнилась лишь наполовину. И вообще, она волочилась за Ребел, словно брюшко пчеломатки. В шлеме гудело от шума голосов: это бригада болтала по каналу внутренней связи.
– ..Ей-богу, не вру, – растягивая слова, говорил мужской голос. – Я был вежливый до ужаса. В программу обязательно закладывают весь этикет, ты меня слышишь? Так что я знаю, какой вилкой полагается ковырять в носу, и все такое. Я не только был учтив на людях, а даже трахался со всей обходительностью.
– Да? Пожалуй, стоит попробовать, – откликнулся веселый женский голос.
– Тамара, лапочка, да я в жизни к тебе не притронусь. А если бы я тебя вдруг и трахнул, то и под пыткой никому бы про это не рассказал. – Взрыв хохота. – Но ты можешь уговорить кого-нибудь из своих приятелей испробовать эту программу.
– О черт! – воскликнул другой женский голос. – Если кто-нибудь из Тамариных приятелей сделается таким обходительным, он…
Ребел отключила внутреннюю связь. В ней что-то смещалось, она уже не знала, кто она: Эвкрейша или Ребел, Ребел или Эвкрейша. «Отпусти», – зло прошептала она и снова стала собой – Ребел. Но ощущение второго "я" усилилось и тенью зависло у нее за спиной. Ребел согнула плечи, стараясь не обращать внимания на ту, другую, и продолжала собирать цветы.
Работа успокаивала. Пальцы двигались сами по себе в размеренном, естественном ритме, срезая цветы и складывая их в сетчатую сумку. Впереди до самого горизонта расстилался бесконечный ковер из вакуумных цветов, каждая чашечка величиной с человеческую голову, но такая хрупкая, что от прикосновения пальца в перчатке она съеживалась, обращаясь в ничто.
Ощущение той, иной, осталось. Ребел непрерывно чувствовала на себе чей-то взгляд. Она повернула голову и посмотрела через плечо.
Никого. Лишь голые скалы и резкие тени, и вдалеке несколько низких хозяйственных построек и площадки для грузов. Площадки представляли собой просто плоские участки, используемые под склады, скалы здесь были срыты. Некоторые площадки пустовали. На других громоздились небоскребы оранжевых, зеленых и желтых ящиков. Механизмы с тонкими, комариными лапками карабкались на штабели, убирая одни ящики и ставя новые. Внизу вакуумники сгружали ящики с магнитных подушек или загружали в подъемники и отходили, пока груз поднимали наверх или увозили прочь.
«Что тебе здесь надо? – сердито думала Ребел. Ей хотелось плакать, но она твердо подавила это желание: нельзя плакать в скафандре. – Я не уступлю тебе места. Теперь это мой мозг!»
Клочок мусора легко упал на скалу рядом с Ребел, подпрыгнул и медленно поплыл вниз – поблескивающая на свету красновато-оранжевая искорка. Обрывок упаковки какого-то товара, потребленного на ближней орбите. Ребел нагнулась, попыталась собрать сразу слишком много цветов, цветы закоротились, и она почувствовала через перчатки легкий удар тока. «Вот же, мать твою!» Она с отвращением бросила цветы и села. Над окаймленной сверкающими цветами линией горизонта в небо всходил контейнерный город. Ребел различала беспорядочно рассыпанные за прозрачной стеной огни жилой зоны, мелкие и яркие, точно Повисшие в аквариуме звезды. И тут до нее дошло, что она находится на той самой незнакомой планете, которую видела в больнице. На Эросе, в центре Эросского Кластера.
![Мать железного дракона](/storage/book-covers/c8/c89082082b8d61113ae1d645bb474f0290cf1933.jpg)
Майкл Суэнвик — американский писатель-фантаст, неоднократный лауреат множества литературных наград и премий («Небьюла», «Хьюго», Всемирная премия фэнтези, Мемориальные премии Теодора Старджона и Джона Кэмпбелла, премии журналов «Азимов», «Локус», «Аналог», «Science Fiction Chronicle»), создатель знаменитого цикла «Хроники железных драконов». «Мать железного дракона» — завершение трилогии, начатой романами «Дочь железного дракона» и «Драконы Вавилона». Жанровую принадлежность этих книг можно определить как «твердая фэнтези».
![Лучшая зарубежная научная фантастика: После Апокалипсиса](/storage/book-covers/30/3062b6ac631a1a970fc495486335a7be7fb088c1.jpg)
Какие секреты лежат в дальних просторах Вселенной? Какие тайны скрывают истины, которые мы считали неоспоримыми? Мир научной фантастики всегда был окном в реальность завтрашнего дня, смазывая границы между реальностью и искусством. В «The Year's Best Science Fiction: Twenty-Ninth Annual Collection», лучшие авторы научной фантастики изучают новый мир. Эта антология собрала рассказы известнейших писателей, таких как Роберт Рид, Аластер Рейнольдс, Дэмиен Бродерик, Элизабет Бир, Пол Макоули и Джон Барнс.
![Дочь железного дракона](/storage/book-covers/b0/b029ca789aff3cc83d32d0064d5aa683b7e630ee.jpg)
Майкл Суэнвик, один из основателей (вместе с Брюсом Стерлингом и Уильямом Гибсоном) киберпанка, пишет книгу судьбы сначала девочки, затем женщины, выкраденной в молодом возрасте из земной семьи и перенесенной в жестокий мир эльфов и паровых драконов. Невероятный сплав технического триллера и психологической фэнтези. Драконов собирают на фабриках, грузы перевозят странные чудовища, а маленькая девчонка — то ли фея, то ли нет — похищает старого железного дракона и улетает в неизвестный, злой и прекрасный мир войн и любви... Переводчик Александра Петрова, за блестящий перевод романа «Дочь железного дракона», была удостоена премии «Странник» (1997).
![Лучшая зарубежная научная фантастика](/storage/book-covers/14/1402e56e0becb013b35652c42dbcda160838e656.jpg)
Тридцать рассказов, представленных в ежегодной коллекции Гарднера Дозуа, несомненно, порадуют поклонников научной фантастики. Вот уже более трех десятилетий эти антологии собирают лучшие образцы жанра по всему англоязычному миру, и мы в свою очередь рады предложить вниманию читателей произведения как признанных мастеров, так и новые яркие таланты. Встречайте: Стивен Бакстер, Паоло Бачигалупи, Элизабет Бир, Джеймс Камбиас, Алиетт де Бодар, Грег Иган, Чарльз Коулмен Финли, Джеймс Алан Гарднер, Доминик Грин, Дэрил Грегори, Гвинет Джонс, Тед Косматка, Мэри Робинетт Коул, Нэнси Кресс, Джей Лейк, Пол Макоули, Йен Макдональд, Морин Макхью, Сара Монетт, Гарт Никс, Ханну Райаниеми, Роберт Рид, Аластер Рейнольдс, Мэри Розенблюм, Кристин Кэтрин Раш, Джефф Райман, Карл Шредер, Горд Селлар и Майкл Суэнвик.Большинство представленных здесь произведений удостоились престижных литературных наград, включая знаменитые «Хьюго» и «Небьюла».
![Тёмный мир](/storage/book-covers/76/76c2e2088e066382a362243fd92053214046bd91.jpg)
Роман «Тёмный мир» – самое знаменитое произведение данных авторов жанра «фэнтези», раскованной фантастики и яркой образности.
![Бригады призраков](/storage/book-covers/b8/b801c525000cb3aee75050a4e299405fd91df1d1.jpg)
Появление их внезапно, удар неожидан, время удара непредсказуемо. За это их называют Бригады призраков. Спецоперация по освобождению планеты Коралл от рраей солдатами из Бригад призраков дает в руки Сил самообороны ценнейший трофей – технологии консу, самой высокоразвитой цивилизации во Вселенной. Но глава созданной секретной лаборатории, где эти технологии изучаются, оказывается предателем. Он бежит, унося с собой часть секретов. Что им двигало? Куда он исчез? На кого работал? Разобраться в этих загадках поручено генералу Мэттсону, возглавляющему отдел военных исследований.Романы Скальци пользуются огромной популярностью в США, их ставят в один ряд с таким классическим произведением мировой фантастики, как "Звездный десант" Р.
![Право умереть](/storage/book-covers/6b/6be19925744407db14045ab12e8b8f2b80258d5a.jpg)
Книги Рекса Стаута удачно сочетают в себе английские детективные традиции и присущий американскому детективу динамизм. Главные герои его романов — эксцентричный Ниро Вульф и его помощник, ироничный, задиристый Арчи Гудвин — во всем дополняют друг друга. Аналитический ум Вульфа в сочетании с энергией и умением принимать самостоятельные решения Гудвина позволяют им в конце концов достичь цели.
![Лига запуганных мужчин](/storage/book-covers/4f/4f30539b1bf392fcc33811d4e2e736f96e405591.jpg)
Месть. Много лет назад группа студентов по неосторожности сделала мистера Чапина инвалидом, и теперь он рассылает им письма с угрожающими стихами. А за угрозами приходят и смерти. У бывших студентов осталась одна надежда — проницательность Вулфа и исполнительность Гудвина.