В воздухе "илы" - [6]
Я расслабил руки и ноги, не снимая их с рычагов управления самолетом. Инструктор, двинув вперед сектор газа, прожег свечи и, почти не сбавляя газа, отпустил тормоза. Самолет качнулся и, быстро набирая скорость, побежал. Вот он поднял хвост, и капот пошел по горизонту. Все быстрей и быстрей убегает земля под плоскости самолета. Ручка еле заметно подалась назад, и самолет оторвался от земли...
На душе было светло и радостно. Пусть пока что не сам веду самолет, но пройдет всего несколько дней, и я подниму его в воздух. Хотелось всем своим существом ощутить поведение машины в полете. Мы стремительно набирали высоту...
Когда самолет закончил пробег, инструктор спросил: "Понятно?" Я обернулся и кивнул головой. Он сидел строгий и спокойный.
- Показываю еще раз, следи внимательно, - сказал он. Когда мы закончили второй полет по кругу, инструктор неожиданно предложил:
- Если все понятно, давай все сделай сам, а я буду помогать.
Так мы сделали с ним семь полетов подряд.
- На сегодня хватит. Заруливай на стоянку, - сказал он и улыбнулся. - Если завтра будешь так же летать, выпущу самостоятельно.
Назавтра я официально ехал со счастливчиками, с группой летающих курсантов на полеты. Сделав со мной два полета, инструктор отдал меня на проверку командиру звена. Тот, слетав со мной, доложил комэску. Наконец командир эскадрильи, сделав со мной один полет, разрешил выпустить меня самостоятельно.
Так после одиннадцати вывозных я впервые сам поднял Ил-2 в небо. Как же был счастлив! Счастлив не только потому, что вылетел самостоятельно, а больше от того, что оправдал надежды инструктора. Ведь столько упрашивал. А теперь он радовался вместе со мной.
Еще через два дня я закончил программу полетов по кругу, мы полетели в зону. На пятый день полетов инструктор сказал: "Бери четверку и иди в зону сам. Сделаешь четыре мелких, четыре глубоких виража, четыре боевых разворота, скольжение влево, вправо. Высота пилотирования - тысяча двести. Следи за центром зоны, будет сносить - ветер сильный"...
В зоне сделал все мелкие виражи и один глубокий, левый. Все получилось нормально: и шарик в центре, и скорость в порядке. Посмотрел вниз - отнесло меня ветром от центра зоны. А день солнечный, хороший, настроение, как у счастливого влюбленного. Взяв поправочку на ветер, вернулся в зону и начал выполнять второй глубокий вираж. Дал газ и заложил самолет в вираж под углом семьдесят градусов. Капот держу по горизонту уже педалями, а ручку тяну на себя. Развернулся уже градусов на двести. И вдруг мгновенно исчез гул мотора. Ни хлопков, ни выстрелов, ни тряски. Просто вот сейчас мощно рокотал и... ничего нет. Тишина. Выяснять некогда. Одно мгновение, и самолет с такого виража сорвется в штопор. Один виток - 750 метров. На второй уже не хватит высоты. Резко даю ручку вперед и вправо, одновременно даю правую ногу. Самолет послушно выходит из виража в крутое планирование. Смотрю на приборы, контролирующие работу мотора. Все стрелки, за исключением температуры воды, на нуле! Значит, мотор полностью вышел из строя. С каждой секундой стремительно тает драгоценная высота. Что делать?
Самолет бронированный, тяжелый, планирует по очень крутой траектории. Стараюсь не суетиться. Устанавливаю наивыгоднейшую скорость планирования - 220 километров в час (вот когда пригодилась теория!), подкручиваю триммер руля высоты, снимающий нагрузку с ручки управления. Осматриваюсь: где аэродром? Чтобы попасть на него, надо развернуться еще градусов на сто. Хватит ли высоты допланировать до посадочной полосы? Если не хватит - сажусь на фюзеляж вне аэродрома. Все. Решение принято.
Самолет, быстро снижаясь, идет к аэродрому. Еще раз даю сектор наддува туда-сюда, но мотор не проявляет никаких признаков жизни. Вот уже 300... 200 метров высоты, 150... 100. Теперь ясно вижу, что высоты хватило. Надо быстро выпустить шасси и щитки. Даю рукоятки от себя. Высота - 40 метров. Чувствую два толчка - это выпустились шасси. Самолет "вспухает" - выпускаются щитки. Даю ручку от себя: ни в коем случае нельзя допустить, чтобы самолет потерял скорость. Еще высоты метров двадцать. Опускаю капот вниз и вижу: на посадочной стоит самолет. Откуда он взялся? Его же не было!
Как оказалось потом, это сел Володя Сухачев с вышедшим из строя мотором, буквально за несколько секунд до меня.
На второй круг - не на чем! Чуть отворачиваю правее, и уже пора выравнивать. Высота пять метров. Даю маленький обратный крен и так выдерживаю самолет, выбирая триммер на посадку. Вот уже меньше одного метра. Убираю крен. И вот - земля! Самолет бежит по аэродрому!
Вращавшийся до сего момента, как мельница, винт остановился. Очень непривычная картина. Самолет еще вовсю мчится по аэродрому, а пропеллер замер на месте. Торможу все резче и резче. Наконец машина замерла на месте, неестественно тихая, как уснувшая птица.
Я отстегнул привязные ремни, отбросил назад фонарь и привстал в кабине. Смотрю из квадрата: от стоящего позади меня самолета бегут ко мне люди и, обгоняя всех, стоя на подножке автостартера, мчится комэск.
Я опустился обратно на сиденье. Машинально оглядел приборы. И тут вдруг меня охватило сомнение. Что я сейчас скажу командиру эскадрильи, инструктору?.. А вдруг мне все это только показалось? И мотор совсем не отказывал, а я сам сделал что-то не так? Вот сейчас начнут запускать его, и он, как ни в чем не бывало, запустится и будет нормально работать. Мне стало как-то не по себе.
![В. А. Жуковский и И. В. Киреевский: Из истории религиозных исканий русского романтизма](/storage/book-covers/2a/2aebba2f54f2999743870fd79fc561ba23cbf5a8.jpg)
Предлагаемое издание является первым систематическим исследованием истории отношений двух выдающихся деятелей русской культуры – В.А. Жуковского и И.В. Киреевского. Отношения между В.А. Жуковским и И.В. Киреевским рассматриваются как личные, диалогические, во всей их экзистенциальной полноте, что делает предметом исследовательского внимания не только встречи, общение и литературные связи В.А. Жуковского и И.В. Киреевского, но и родство их религиозного пути. Поставленная таким образом тема об отношениях В.А. Жуковского и И.В.
![Мир и война в жизни нашей семьи](/storage/book-covers/73/73e6bc661bafee063af8f4e11fc9e694bd4019d1.jpg)
История народа воплощена в жизни отдельных семей. Россия – страна в основе своей крестьянская. Родословная семей с крестьянскими корнями не менее интересна, нежели дворянская. В этом убеждает книга «Мир и война в жизни нашей семьи», написанная Георгием Георгиевичем Зубковым, Верой Петровной Зубковой (урожд. Рыковой) и их дочерьми Ниной и Людмилой. В книге воссоздается противоречивая и сложная судьба трех поколений. В довоенные годы члены семьи были не только активными строителями новых отношений на селе в ходе коллективизации, индустриализации и культурной революции, но и несправедливыми жертвами раскулачивания и репрессий вследствие клеветнических доносов. Во время Великой Отечественной войны все четверо стали узниками фашизма с 22 июня 1941 г.