В каждом молчании своя истерика - [8]
– Любовью. Хотя иногда кажется, что любовью здесь даже не пахнет.
– Значит, редко о ней говоришь, – посмотрел я на блестящий под солнцем широкий лоб Антонио.
– Язык не поворачивается, – заставил он меня взглянуть на его губы.
– Так и бывает. Она пробежит, потом закашляется, споткнется и чихать на тебя. Будто страсти порыв простыл, будто сигарета погасла, – посмотрел я на свою, которая тлела, уткнувшись талией в пепельницу. – И этот дурацкий вопрос все время в ее глазах: «Ты же любишь меня? Ты же меня любишь?».
– Да, желание быть любимым, как ни крути, самое тухлое, самое беспощадное, – начал выуживать пьяными пальцами фрукты из кувшина Антонио, то и дело поглядывая на прекрасную незнакомку, которая занялась своими чудными волосами, аккуратно заплетенными в косу. – Теперь я понимаю почему женщины так задвинуты на своих волосах. Для чего им непременно нужны густые и шелковые, и что они готовы пожертвовать многим ради этого, – проверил на всякий случай ладонью свою короткую стрижку Антонио.
– Этот шелковый ветер им нужен для рукоделия. На случай, если не удастся плести веревки из мужчин, – обратил я внимание, как прибавилось седины в его волосах за то время, пока я отсутствовал.
– Забавно получается: живешь-живешь сам по себе, ищешь себя, ищешь во всем, а находишь в ком-то, – проглотил он какую-то сливу и зажмурился. – Почему мужчин так тянет к незнакомкам?
– С незнакомками всегда было легко, можно написать, можно спросить, можно просто посмотреть, прокрутить в голове будущее, улыбнуться и не сказать ничего, так и оставшись незнакомым.
– Последнее не про тебя. Откуда у тебя этот талант так охмурять женщин?
– Это не талант, это почетная обязанность.
– И что ты находишь здесь почетным?
– Ничего, по четным я работаю, – устал я уже доказывать миру свою моногамность, понимая, что людям было удобно иметь на примере какого-нибудь знакомого Казанову, чтобы наедине с самим собой рассуждать о том, какая у него замечательная свободная жизнь, а в паре – осуждать всякий раз подобный образ жизни, муссируя последствия.
– Он тебя любит?
– Да.
– Не изменяет?
– Нет.
– Тогда чего тебе не хватает?
– Цветов, – посадила их Лара тихим голосом в трубку, вспомнив, что скоро уже надо будет закупить луковицы тюльпанов для клумбы во дворе.
– Цветы… Я бы тоже не отказалась, – посмотрела София на пустую вазу, дышащую прекрасным букетом белых трепетных роз, но промолчала. Она хотела поговорить по душам, а легкий запах зависти мог бы затушить любую искренность.
– О чем ты задумалась? – ждала ее Лара, все держа в руках лоскут ткани, который она хотела накинуть на себя завтра, когда приедет муж.
– Как одна случайная связь смогла оказаться связью между прошлым и будущим.
– Значит не случайная, а уникальная.
– Я не понимаю: ты переживаешь или осуждаешь?
– Никто тебя не осуждает.
– Ты не знаешь, что такое настоящее одиночество. Это когда некому помочь расстегнуть платье.
– А по-моему, настоящее одиночество – это когда некому его застегнуть, – выплеснула на спинку стула голубую лагуну Лара. Платье обняло ее и застыло в ожидании бала.
– Значит, осуждаешь. Ладно, тебе можно.
Только помни, что если ты берешься кого-нибудь осуждать, неплохо было бы начать с себя, – прошла на кухню София, с желанием сварить себе какао с молоком.
– Это невыгодно: сразу захочется сделать маникюр, прическу и пойти за новым платьем.
– Так сходи и купи себе хоть раз платье вместо продуктов, – открыла она буфет.
– Схожу, только не сегодня.
– Не сегодня – значит, никогда.
– Ну почему же сразу никогда? Лучше расскажи, кого ты встретила?
– Да так, одного прекрасного юношу, – достала София пачку какао.
– А сколько ему?
– Феликс на семь лет моложе меня.
– Не знаю, почему мне всегда нравились взрослые мужчины?
– Не волнуйся, это возрастное, где-то после сорока потянет к юношам. Просто у меня это случилось раньше, – насыпала она в турку какао и налила воды.
– Не пугай меня такими цифрами. Если даже потянет, главное – не упасть, – оставила без света Зазеркалье Лара, закрыв шкаф.
– В разврат? – зажгла плиту и поставила жестянку на огонь.
– Скажи еще, в содом. Интересно, с чего же все началось?
– С мартини. Я думала, что же он скажет? Банально: «как вас зовут?», «у вас глаза такие красивые, что голова моя кружится» или «вам муж не нужен?». Я уже прокручивала варианты ответов: «извините, нет времени» или «я почти замужем», а он, – загадочно взяла паузу София, – угадай, что он сказал?
– У вас зажигалки не найдется? – села Лара обратно на диван, где, закрыв глаза на ее болтовню, клубком свернулась кошка.
– Нет.
– Сдаюсь, – начала она гладить ее шелковую лоснящуюся шубку.
– «Давайте без лишних слов поцелуемся» – взял да и обезоружил. Все выходные провели вместе. Вчера он меня в мексиканский ресторан водил. Обожаю латиноамериканскую кухню и музыку, – добавила она молока в турку.
– Романтично.
– Нуда, если не считать, что я все время тянула его танцевать, а он ни в какую.
– Зря, танцы – это пятьдесят процентов успеха в завоевании сердца женщины. Можно даже ничего не говорить.
– Ему это не мешало молчать. Весь вечер он смотрел на меня, как на богиню. Ты же понимаешь в знаках, скажи мне, если мужчина постоянно мнет салфетки и ломает пальцами зубочистки на свидании, что это значит? – достала из холодильника масло и нарезку из сыра София, подцепила изящно один тонкий дырявый пластырь и откусила.
![Где валяются поцелуи](/storage/book-covers/99/99179bf361e0eee74995ddbf1ecc3eb350e8b701.jpg)
Если вы никогда не были в стране, где валяются поцелуи, то можно получить визу или даже вид на жительство, просто скинув маски, как это сделали герои одной венецианской истории.
![Состояние – Питер](/storage/book-covers/31/3171f3d143aedc9dcb248ddba2dde75a4557831c.jpg)
В Питер стекались те, у кого с удачей была напряженка. Им казалось, что приехать сюда стоило только ради того, чтобы тебе фартило всю оставшуюся жизнь. Они еще не знали, что совсем скоро Питер проникнет в их дом, в их постель, он будет все время рядом; куда бы они ни уезжали от этого города, он будет сидеть у них под кожей, как у героев этой истории, где отношения на завтрак, обед и ужин не только со вкусом белых ночей, но и с привкусом серых будней.
![Кофе на утреннем небе](/storage/book-covers/31/3157345e8049d71aaf35f360c389214a8fc5087a.jpg)
Хорошо быть семейным: ты крутишь фарш, она лепит пельмени. Идиллия. Совсем другое дело одиноким: она крутит хвостом, ты лепишь горбатого, а пельмени ждут вас в ближайшем ночном магазине, если дело до них дойдет. Стоило только отвлечься, как кто-то обнес твой дом, похитил не только счастье, не только своего человека, но даже твои дела, оставив тебе только вид из окна. И чем чаще ты смотришь в него, тем чаще приходит одиночество и похищает все мысли.
![Привязанность](/storage/book-covers/19/19d9598c9de1598a249af6f0cb8991a935a1a08a.jpg)
«Привязанность» – я вязал этот роман несколько лет (часть книги даже выходила в свет отдельным изданием), то откладывая текст, считая его законченным, то возвращаясь к нему вновь, будто что-то забыл. Сказать. Важное. Слишком глубока тема, слишком знакома каждому из нас, слишком близка, слишком болезненна. Речь не только о привязанности одного человека к другому, к тем, кто нас любит, но еще сильнее – к тем, кто недолюбливает, к деньгам, к вещам, к гаджетам, к месту, к Родине, к привычкам, к дому, к друзьям нашим меньшим, к обществу, к болезням, к работе, к обстоятельствам, к личному, безличному и наличному.
![Кулинарная книга](/storage/book-covers/27/276f8c9fe24b43abf8f418e8a836a9e2e9aa154e.jpg)
В этой «Кулинарной книге» вы не найдете способов приготовления любимых блюд. Только рецепты отношений между мужчиной и женщиной. Насыщенные солью любви, сладостью плоти и специями души, они придают неповторимый вкус этим блюдам. Приятно удивляет их подача и сервировка. Роман придется по душе всем, кто любит вкусно почитать.
![Легкомыслие](/storage/book-covers/d4/d4f46801ad07da9827cad62f2ca3d6d6e27f8710.jpg)
Легко ли сыграть роль любовницы на театральной сцене, если репетировать ее придется в личной жизни? И стоит ли так драматизировать, когда на кону мечта, а спектакль на каких-то пару актов? Новый роман Рината Валиуллина – своеобразная матрешка, где одна история скрывается в другой, одна тема порождает множество, задевает за живое многих – роковых или легкомысленных, многообещающих или пустых. Смешивая настолько разные ингредиенты в одном блюде: природу любви и муки творчества, испанскую корриду и закулисную возню, грусть психоанализа и радость любопытства, – автор лукаво подает его под названием «Легкомыслие».
![Коллекция: Петербургская проза (ленинградский период). 1980-е](/storage/book-covers/2a/2a5cddd36ff45801359123005b969a272abebccc.jpg)
Последняя книга из трех под общим названием «Коллекция: Петербургская проза (ленинградский период)». Произведения, составляющие сборник, были написаны и напечатаны в сам- и тамиздате еще до перестройки, упреждая поток разоблачительной публицистики конца 1980-х. Их герои воспринимают проблемы бытия не сквозь призму идеологических предписаний, а в достоверности личного эмоционального опыта.Автор концепции издания — Б. И. Иванов.
![Вдова героя](/storage/book-covers/56/566ad70b3c5274148e70367d17923aa9eaf36d82.jpg)
Людей неинтересных в мире нет, их судьбы – как истории планет. У каждой все особое, свое, и нет планет, похожих на нее. А если кто-то незаметно жил и с этой незаметностью дружил, он интересен был среди людей самой неинтересностью своей.
![Мамочка из 21-го бокса](/storage/book-covers/25/2565582ddbe88cf38cbfe23830b31b36551b3cd5.jpg)
После рождения недоношенной бездыханной малышки от непутевого мужа жизнь Маруси Ждановой меняется далеко не в лучшую сторону. Не найдя поддержки у сестры и мамы, она едет в глухой лесной поселок к своей свекрови, но и там ее ждут одни неприятности и мистические совпадения… Как выйдет из сложившейся ситуации провинциальная девушка и кто станет ее помощником и проводником в жизнь, об этом и многом другом читайте прямо здесь!
![Лучшие годы](/storage/book-covers/f7/f76b14031d06105951602c583415da53fa899908.jpg)
В крайне прохладных отношениях восьмидесятилетней матери и вполне зрелой дочери во время совместной краткой поездки в Италию неожиданно намечается потепление, и оказывается, что мать и дочь роднит общий любовный опыт. Перевод Елены Леенсон.Из журнала «Иностранная литература» № 8, 2016.
![Эвтанатор](/storage/book-covers/6f/6f6380f569307e4e332d3df5039f5637419c0bea.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.
![Обнаженные души](/storage/book-covers/b8/b85691063cc23c5c70b81e4805a92a32b6c48249.jpg)
Франция. 40-е XX века. Поражение в начале Второй мировой. Падение Парижа. Оккупация Германией. Расстрелы заложников. Преследования мятежников. Гонения на евреев. Война витает в воздухе… Люди-призраки, ищущие, сомневающиеся, живые.Испанец-революционер Сесар, лишенный Родины, остается один после гибели жены.У тринадцатилетнего мальчишки-подростка Ксавье рано кончается детство – с началом войны он теряет всех своих близких и вынужден убегать от своего прошлого.Хрупкая и избалованная Соланж, привыкшая к роскоши и безответственности, не может принять сотрудничество отца с врагом.Холодная Ева после гибели мужа и прихода немцев видит, что ее жизненный план рушится, как карточный домик.Венсан, холеный молодой француз-проныра, с легкостью приспосабливается к новому режиму, он способен зарабатывать деньги на чем угодно, но на что он их потратит?Абсолютно разные судьбы и одна на всех большая беда и большая жизнь, такая личная и такая общая.