Урок анатомии. Пражская оргия - [82]

Шрифт
Интервал

– Вы делаете это из жалости.

Она кладет мои руки себе на грудь и отвечает:

– А не будь жалости, Цукерман, никто бы и стакана воды другому не подал.

Чехи обмениваются репликами. Болотка переводит.

Ольга говорит господину В.:

– Пусть он первый передо мной разденется.

Паренек и слышать об этом не желает. Пухленький, гладенький, смуглый и бессердечный – он словно карамельный крем, сдобренный сливками.

Ольга машет рукой. Пошел, дескать, к чертям, проваливай.

– Вам правда хочется на него посмотреть? – спрашиваю.

– Нет. Я уже насмотрелась, с избытком. Это я ради господина Водички.

Минут пять она – очень мягко и ласково – увещевает паренька на чешском, наконец он, по-детски шлепая ногами, подходит к дивану и, хмуро глядя в потолок, расстегивает ширинку. Притянув его поближе, Ольга деликатно запускает в брюки щепоть. Паренек зевает. Она вытаскивает его пенис наружу. Господин Водичка не сводит с него глаз. Не сводим и мы. Маленькое развлечение в оккупированной Праге.

– А теперь, – говорит она, – мое фото с членом покажут в теленовостях. В этом доме повсюду камеры. На улице меня постоянно кто-то щелкает. У нас полстраны завербовано и шпионит за другой половиной. Я гнилая дегенератка, буржуазка, негативистка и писательница-самозванка – и вот оно, доказательство. Вот так меня и уничтожают.

– Тогда зачем вы на это ведетесь?

– Не вестись было бы слишком глупо. – Обращается к господину В. по-английски: – Хорошо, я разденусь.

Застегнув парню ширинку, она уводит его прочь, господин Водичка поспешает следом.

– Здесь действительно есть камеры? – спрашиваю у Болотки.

– Кленек говорит, нет, только микрофоны. Возможно, камеры стоят в спальнях, снимать е*лю. Но там нужно просто перебраться на пол и погасить свет. Не волнуйтесь. Ничего страшного в этом нет. Захотите ее вые**ть – е**те на полу. Там вас никто не заснимет.

– А что за любовник, который хочет ее убить?

– Его не бойтесь, он никого не убьет – ни ее, ни вас. Он даже видеть ее не желает. Как-то раз ночью Ольга напилась и подняла хай из-за того, что она ему приелась и он завел новую подружку, в общем, она звонит в полицию и заявляет, что он грозится ее убить. Полиция на пороге, а буря улеглась, и он уже разделся и пообещал порвать с новой подружкой. Но полицейские тоже пьяны и утаскивают его в участок. У нас вся страна пьет. Президенту приходится по три часа распинаться по телевизору, убеждать народ прекратить пьянствовать и идти на работу. Садишься вечером в трамвай, когда великий рабочий класс возвращается по домам, а от великого рабочего класса несет как из пивной бочки. – Что было дальше с тем Ольгиным любовником?

– У него есть справка от врача, что у него психическое расстройство.

– А это правда?

– Он носит с собой эту справку, чтобы от него отстали. Если докажешь, что ты сумасшедший, тебя не трогают. Он-то человек на редкость здравомыслящий: любит спать с женщинами да писать стихи, а в политику, по-умному, не лезет. Так что он явно не сумасшедший. Но приходят полицейские, видят справку и увозят его в психиатрическую лечебницу. Он все еще там. Ольга думает, он ее за это убьет. Но ему там нравится. Не нужно весь день горбатиться служащим в железнодорожной конторе. В клинике тишина и покой, наконец-то можно снова писать. Можно днями напролет сочинять стихи, а не заполнять железнодорожные билеты.

– Как вы умудряетесь жить в таких условиях?

– Человеческая приспособляемость – большое дело.

Возвращается Ольга, садится ко мне на колени. – Где господин Водичка? – интересуюсь.

– Он закрылся с тем пареньком в уборной.

– Что ты с ними сделала, Ольга? – спрашивает Болотка.

– Ничего. Когда я разделась, парень завопил. Я сняла трусы, а он как завопит: “Кошмар!” А господин Водичка наклонился, упер руки в колени и давай рассматривать меня сквозь свои толстые окуляры. Может, он хочет написать о чем-то новеньком. И вот рассматривает он меня сквозь толстые окуляры, а затем и говорит парню: “Ну, мой друг, не знаю… Хоть это и не по нашей части, но с эстетической точки зрения ничего ужасного тут нет”.

Десять тридцать. В одиннадцать Хос и Хоффман ждут меня в винном баре. Все думают, что я явился в Прагу, чтобы поддержать их запрещенных писателей, а ведь на самом деле я здесь ради сделки с женщиной у меня на коленях, в которой бурлит touha.

– Ольга, вам придется встать. Мне пора.

– Я с вами.

– Терпение, – говорит мне Болотка. – У нас страна маленькая. Пятнадцатилетних девчонок у нас не миллионы. Прояви терпение, и малышка явится. Она того стоит. Маленькая чешская клецка, мы все их обожаем. Куда тебе спешить? Чего ты боишься? Видишь же – ничего такого не происходит. В Праге можно заниматься чем угодно, и всем на это наплевать. В Нью-Йорке у вас такой воли нет.

– Да не хочет он пятнадцатилетнюю, – говорит Ольга. – Они все уже прожженные шлюхи, эти малютки. Ему бы женщину лет сорока.

Ссаживаю Ольгу с колен и встаю.

– Почему вы так себя ведете? – вопрошает Ольга. – Приехали в такую даль и так себя ведете. Я же вас больше никогда не увижу.

– Увидите.

– Врете. Вы вернетесь к своим американкам, будете беседовать с ними об индейцах, а потом е**ться. В следующий раз предупредите меня заранее, я почитаю об индейских племенах, и мы с вами пое**мся.


Еще от автора Филип Рот
Американская пастораль

«Американская пастораль» — по-своему уникальный роман. Как нынешних российских депутатов закон призывает к ответу за предвыборные обещания, так Филип Рот требует ответа у Америки за посулы богатства, общественного порядка и личного благополучия, выданные ею своим гражданам в XX веке. Главный герой — Швед Лейвоу — женился на красавице «Мисс Нью-Джерси», унаследовал отцовскую фабрику и сделался владельцем старинного особняка в Олд-Римроке. Казалось бы, мечты сбылись, но однажды сусальное американское счастье разом обращается в прах…


Незнакомка. Снег на вершинах любви

Женщина красива, когда она уверена в себе. Она желанна, когда этого хочет. Но сколько испытаний нужно было выдержать юной богатой американке, чтобы понять главный секрет опытной женщины. Перипетии сюжета таковы, что рекомендуем не читать роман за приготовлением обеда — все равно подгорит.С не меньшим интересом вы познакомитесь и со вторым произведением, вошедшим в книгу — романом американского писателя Ф. Рота.


Случай Портного

Блестящий новый перевод эротического романа всемирно известного американского писателя Филипа Рота, увлекательно и остроумно повествующего о сексуальных приключениях молодого человека – от маминой спальни до кушетки психоаналитика.


Людское клеймо

Филип Милтон Рот (Philip Milton Roth; род. 19 марта 1933) — американский писатель, автор более 25 романов, лауреат Пулитцеровской премии.„Людское клеймо“ — едва ли не лучшая книга Рота: на ее страницах отражен целый набор проблем, чрезвычайно актуальных в современном американском обществе, но не только в этом ценность романа: глубокий психологический анализ, которому автор подвергает своих героев, открывает читателю самые разные стороны человеческой натуры, самые разные виды человеческих отношений, самые разные нюансы поведения, присущие далеко не только жителям данной конкретной страны и потому интересные каждому.


Умирающее животное

Его прозвали Профессором Желания. Он выстроил свою жизнь умело и тонко, не оставив в ней места скучному семейному долгу. Он с успехом бежал от глубоких привязанностей, но стремление к господству над женщиной ввергло его во власть «госпожи».


Грудь

История мужчины, превратившегося в женскую грудь.


Рекомендуем почитать
Онлайн.ru

Молодой юрист после ДТП становится инвалидом-колясочником. И с головой уходит в мир Интернета: блоги, форумы, соцсети, онлайн-игры. Есть ли шанс у современного молодого человека, заточённого волею судьбы в четырёх стенах, на другой вариант? Какой смысл жизни теперь у него?


Список мечт. Повести и рассказы

В сборнике рассказы о женщинах разных возрастов. Каждая из них совершает маленькие личные подвиги на житейском уровне. На том самом, где нет фотокамер и журналистов, нет психологов и юристов, где решения принимаются своим умом. Жажда жизни, стремление к счастью, ответственность за свой выбор, вера в себя и в лучшее. Как бы ни было плохо — все равно когда-нибудь будет хорошо! Книга рекомендуется к прочтению не только женщинам, но и мужчинам. Ведь счастье не строится в одиночку.


Необъективность

Сюжет этой книги — две линии пути внутри себя (2000—2016 и 1977—1985): Ч. 1 предполагает через проживание текста читателем формирование у него альтернативного взгляда на повседневность и её реальность, а Ч. 2 даёт возможность понять эмоциональную обоснованность предшествующего ухода в невовлечённость и асоциальность.


История чашки с отбитой ручкой

«…Уже давно Вальтер перестал плакать; Юлиус сидит с газетой у печки, а сын устроился у отца на коленях и наблюдает, как во мне оттаивает замерзший мыльный раствор, — соломинку он уже вытащил. И вот я, старая, перепачканная чашка с отбитой ручкой, стою в комнате среди множества новеньких вещей и преисполняюсь чувством гордости оттого, что это я восстановила мир в доме…»  Рассказ Генриха Бёлля опубликован в журнале «Огонёк» № 4 1987.


Ветер на три дня

Четвертый из рассказов о Нике Адамсе, автобиографическом alter ego автора. Ник приходит в гости в коттедж своего друга Билла. Завтра они пойдут на рыбалку, а сегодня задул ветер и остается только сидеть у очага, пить виски и разговаривать… На обложке: картина Winter Blues английской художницы Christina Kim-Symes.


Бог с нами

Конец света будет совсем не таким, каким его изображают голливудские блокбастеры. Особенно если встретить его в Краснопольске, странном городке с причудливой историей, в котором сект почти столько же, сколько жителей. И не исключено, что один из новоявленных мессий — жестокий маньяк, на счету которого уже несколько трупов. Поиск преступника может привести к исчезнувшему из нашего мира богу, а духовные искания — сделать человека жестоким убийцей. В книге Саши Щипина богоискательские традиции русского романа соединились с магическим реализмом.


Дети Бронштейна

В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.


Третья мировая Баси Соломоновны

В книгу, составленную Асаром Эппелем, вошли рассказы, посвященные жизни российских евреев. Среди авторов сборника Василий Аксенов, Сергей Довлатов, Людмила Петрушевская, Алексей Варламов, Сергей Юрский… Всех их — при большом разнообразии творческих методов — объединяет пристальное внимание к внутреннему миру человека, тонкое чувство стиля, талант рассказчика.


Русский роман

Впервые на русском языке выходит самый знаменитый роман ведущего израильского прозаика Меира Шалева. Эта книга о том поколении евреев, которое пришло из России в Палестину и превратило ее пески и болота в цветущую страну, Эрец-Исраэль. В мастерски выстроенном повествовании трагедия переплетена с иронией, русская любовь с горьким еврейским юмором, поэтический миф с грубой правдой тяжелого труда. История обитателей маленькой долины, отвоеванной у природы, вмещает огромный мир страсти и тоски, надежд и страданий, верности и боли.«Русский роман» — третье произведение Шалева, вышедшее в издательстве «Текст», после «Библии сегодня» (2000) и «В доме своем в пустыне…» (2005).


Свежо предание

Роман «Свежо предание» — из разряда тех книг, которым пророчили публикацию лишь «через двести-триста лет». На этом параллели с «Жизнью и судьбой» Василия Гроссмана не заканчиваются: с разницей в год — тот же «Новый мир», тот же Твардовский, тот же сейф… Эпопея Гроссмана была напечатана за границей через 19 лет, в России — через 27. Роман И. Грековой увидел свет через 33 года (на родине — через 35 лет), к счастью, при жизни автора. В нем Елена Вентцель, русская женщина с немецкой фамилией, коснулась невозможного, для своего времени непроизносимого: сталинского антисемитизма.