парадигму квадрата, и наоборот, за счет их одновременного присутствия и воплощения в одном и том же явлении.
Все это – та же Джойсова стратегия ускользания. Он в очередной раз ускользает от однозначности, от того, чтобы его сочли человеком, который выдвинул некое решение и на нем успокоился. Так он делал всегда.
Здесь значима и сама жизнь художника, его судьба. Если философ должен своею жизнью осуществлять свое учение, то для художника последняя верность себе – жить так, как писал, жить по своему письму. И в пути Джойса, в самом его финале, можно увидеть одно по-джойсовски неподражаемое свидетельство этой верности. Лючия, дочь художника, была психически больна, безумна. И когда ей в ее лечебнице передали известие о похоронах отца, она вдруг громко произнесла: «А что этот идиот там делает, под землей? Когда он вздумает вылезти оттуда?» Она не сомневалась в том, что происходящее – только еще одно ускользание Джеймса Джойса.