Укрощение леди Лоринды - [21]

— Леди Лоринда Камборн, сэр! — объявил дворецкий, и девушка увидела, как мистер Хейл поднялся с кресла и отложил в сторону газету.

Она приблизилась к нему и, поймав на себе все тот же проницательный взгляд темных глаз, пожалела о том, что не прикрыла свои рыжие волосы шляпой.

Лоринда сделала реверанс, и он поклонился в ответ.

— Какая приятная неожиданность, — сказал он, — хотя я предполагал, что вы захотите со мной поговорить.

— По-моему, это очевидно, не так ли?

— Не угодно ли вам сесть?

Она опустилась на указанное ей кресло с непревзойденной грацией, хотя и держалась при этом несколько натянуто.

— Чем могу служить? — Он вернулся на свое место. — Или мой вопрос кажется вам излишним?

— Я явилась сюда, чтобы выяснить, действительно ли вы настаиваете на том нелепом предложении, которое сделали моему отцу.

— Не думаю, что с моей стороны было так уж нелепо предложить за Прайори восемьдесят тысяч фунтов.

— Я имею в виду не сами деньги, — уточнила Лоринда, — а условие, которое связано с этой сделкой.

— Я знал, что вам это, возможно, придется не по вкусу. — Он улыбнулся, и эта улыбка привела ее в бешенство.

— Тогда зачем было делать такое предложение, раз вы с самого начала знали, что я откажусь?

— Если это и есть ответ вашего отца, леди Лоринда, — холодно сказал Дурстан Хейл, — то нам больше нечего обсуждать.

Он поднялся с кресла.

Лоринда смотрела на него круглыми от изумления глазами. Она еще никогда в жизни не встречала, да и не ожидала встретить, мужчину, который обходился бы с ней подобным образом.

— Мне еще о многом надо с вами поговорить, — вымолвила она.

— Предложение, которое я сделал вашему отцу, совершенно недвусмысленно, — заявил Дурстан Хейл. — Все — или ничего!

— Но зачем вам жениться на мне? — спросила Лоринда.

— Будет жаль, если не останется ни одного из Камборнов хотя бы, скажем так, в частичном владении землями, которые принадлежали им в течение пяти столетий.

— Так это и есть настоящая причина, побуждающая вас просить моей руки?

— Более веской, пожалуй, не найти, — ответил он. — История Корнуолла очень много значит для меня.

Лоринда лишилась дара речи: впервые в жизни мужчина просил ее стать его женой с таким равнодушным и непреклонным видом.

— Я хотела предложить вам, — наконец очнулась она, — приобрести дом и поместье за гораздо меньшую сумму, если только я не буду включена в соглашение.

— Я не готов сейчас это обсуждать, — возразил Дурстан Хейл, — и, как я уже говорил вашему отцу, предпочитаю вести дела с мужчинами.

— Когда сделка касается непосредственно меня, я не хочу оставаться в стороне.

— Леди Лоринда, полагаю, вы достаточно хорошо понимаете простой английский язык. Мое предложение остается в силе до завтрашнего утра, после чего я беру его обратно.

— Я только прошу вас о небольшой уступке.

— А я отвечаю вам отказом. Если вам больше нечего сказать мне по существу дела, то, пожалуйста, позвольте мне проводить вас к вашему экипажу.

По-видимому, он ожидал, что она тоже поднимется с кресла, однако Лоринда потеряла способность двигаться. Ум ее был охвачен смятением. Ей казалось, что она наткнулась на каменную стену, пробиться сквозь которую было совершенно невозможно, и все же она не собиралась признавать свое поражение, лихорадочно обдумывая, как убедить его изменить решение и пойти на уступку.

Лоринда чувствовала, что он наблюдает за ней, и снова заметила на губах язвительную улыбку, которая навела ее на мысль, пусть даже совершенно неправдоподобную, что он просто презирает ее.

Очевидно, он хотел поставить ее на колени, но, с гордостью подумала про себя девушка, этого он от нее никогда не дождется!

Так или иначе, но он загнал ее в угол, из которого не было выхода. Однако она твердо решила не унижаться перед ним, а, напротив, сопротивляться всеми возможными средствами.

— Вы хотя бы подумали о последствиях вашего невероятного предложения? — спросила она.

— Я человек предприимчивый, — ответил Дурстан Хейл, — и, следовательно, привык рассматривать любую заключенную мной сделку со всех сторон.

Лоринде претило само слово «сделка», когда речь шла о ней. Она посмотрела ему прямо в глаза:

— Едва ли вы сочтете для себя приемлемым взять в жены женщину, которой уже внушаете глубокую неприязнь. Позвольте мне заявить вам со всей определенностью, что я рассматриваю само ваше предложение как оскорбление, и то, что я уже успела заметить, внушает мне огромную тревогу за будущее.

— Вы очень откровенны.

— Какой смысл притворяться? Вы меня не знаете, и, стало быть, вам не известно, что сама мысль о замужестве с кем бы то ни было мне ненавистна. Я презираю мужчин! Хотя за последние два года мне довелось получить немало предложений руки и сердца, у меня не возникало ни малейшего искушения принять хотя бы одно из них.

— Разве это не облегчает дело? — оживился он. — Если бы вы тайком проливали слезы из-за какого-нибудь молодого щеголя, будучи лишены возможности выйти за него замуж, отношения между нами стали бы просто нестерпимыми.

— Нет ничего более нестерпимого, чем быть вынужденной выйти замуж за человека, о котором мне ничего не известно, — отрезала Лоринда, — и который к тому же совершенно равнодушен к моим чувствам.