Уединение - [2]
Поначалу я принял их за естественные следы навеки заглохшей реставрации, но расположение их и совершенное отсутствие строительного мусора - пол был точно выметен, и ни каких-либо следов, даже своих собственных, я так и не обнаружил. Да и отсутствие икон с северной и южных сторон церкви - меж стрельчатых окон - говорило в пользу умысла, а не случайности.
Мне захотелось присесть на одну из скамей, даже не оттого, что устали ноги, а в силу самого желания быть соучастником нарушения правил поведения в православной церкви. Однако я решил первым делом повнимательнее оглядеть алтарь, столь поразивший своим видом меня при входе в церковь.
Центральной иконой, по всей видимости, - скудость моих познаний в этой области не позволяет мне сказать наверняка, - была икона Богоматерь Одигитрия: Мария, обратив взор чуть выше головы вошедшего, правой рукой указывала на, сидящего на левой руке, младенца Христа, поднявшего в странном не то призыве, не то приветствии обе пухлые свои ручки вверх.
Пальцы мои осторожно коснулись иконы, пыль заклубилась, медленно, осыпаясь на пол, лик Богородицы стал ярче и, почему-то, или мне показалось это в то мгновение, печальней. Я вновь провел уже ладонью по теплому левкасу, отошел на шаг и замер. А затем медленно, точно боясь спугнуть тишину и разбередить полутьму, прошел к левому приделу.
Он также служил возвеличиванию Девы Марии, правый не являлся исключением, по прошествии нескольких минут я убедился, что Богородица так или иначе была связана со всеми изображениями в церкви, с каждым мужчиной или женщиной, что были изображены на иконах. Конечно же, ей посвящалась и роспись потолка, изображавшую Увенчание Пресвятой Девы Марии в окружении ангелов и пред изумленными лицами замерших в благоговении апостолов, оставшихся далеко внизу, в нижней сфере росписи.
Рассматривая потолок до боли в шее, я опустил взор и перешел от северной стены к южной, от Богоматери Элеуса или Умиление, - каюсь, не знаю, Владимирская то была или Донская - к Богоматери Никопея. Младенец Иисус в ее руках держал свиток, я пригляделся к нему, но прочесть написанное без сильного направленного света оказалось невозможным.
Тогда я вернулся, сел на заднюю скамью в левом ряду и, положив руки на спинку передней, а затем и упершись в них подбородком стал смотреть на освобожденную из пыльного плена Одигитрию.
Слова пришли сами собой. Никогда я не подозревал, что помню их, хотя и встречал в текстах и слышал отголосками в храмах, но, сколько ни пытался до сей поры повторить, всякий раз спотыкался в первом же предложении. Но не сейчас. Тишина, царящая в церкви, приглушенный свет, льющийся водопадом из стрельчатых зарешеченных окон и лик Одигитрии, видимый отсюда неясно, а как-то сгущено, сумрачно, сквозь солнечные лучи, - все это удивительным образом подействовало на меня, на мою память, и губы сами зашептали простые слова, столь невыносимо долго сдерживаемые, прячущиеся в глубине души, точно ожидавшие этого, - и слагающиеся в безмолвную молитву. Ей.
Кроме нее, я не знал иной. Прочитав до конца, я долго сидел, упершись подбородком в сложенные на спинке передней скамьи пальцы, рассматривая темный иконостас, переводя взгляд с левого придела, где Богородица была видна хорошо, на правый, скрывавшийся за выступом, и обратно. Поднял взгляд к потолку и опустил его к мозаичному полу, по которому вились, расходясь и собираясь вновь, ломаные линии, образуя подобие бесконечное число раз повторенного символа Рождения Сына Человеческого - крест со скошенными вправо концами, свастику.
Не могу сказать, сколько прошло времени. За окном потемнело, солнечные лучи скрылись, должно быть, за набежавшими облаками. Слабый ветерок из полуоткрытой двери донес до меня запахи травы и пряные ароматы росшего неподалеку цикория: приближался дождь. А ухолить не хотелось, было так приятно сидеть перед образами, в заброшенной церквушке и вдыхая запахи лета, разглядывать темные от времени иконы на потускневшем золоте алтаря, и ничего не делать более, никуда не спешить, ни к чему или к кому не торопиться, быть предоставленным только себе и ей, и никому более. Просто сидеть, смотреть и ждать.
Мне показалось, что церковь эта очень стара, немало веков пронеслось мимо ее непоколебимых стен, и те иконы, что я разглядывал минутами назад, видели многое: и скорбь, и ликования собравшихся в храме, предупреждающие то долгожданную победу над Бонапартом, то оплакивающие печальную смерть царевича Димитрия, поющие осанну новому царю нового рода Романовых, приветствующие или проклинающие присоединение их княжества к уделу Московскому, чей князь возжелал увеличить свои владения, спасающиеся в стенах от татарских набегов, от половецких или хазарских завоевателей или готовящих поход по землям их с огнем и мечом.
И эти толпы народа разных эпох и времен, негодующе вздыхающие, или слаженно повторяющие слова "Отче наш", плачущие или ликующие в единый миг пронеслись перед моими глазами и так же неожиданно, как явились, мгновенно исчезли. Невольно я вздрогнул и огляделся.
Нет, ничего не изменилось в церкви, мое воображение, должно быть, разыгравшись, живо изобразило перед внутренним взором картины ушедших веков. Церковь, в которой я находился, едва ли была старше трехсот лет, архитектура ее и традиции исполнения иконостаса принадлежали веку семнадцатому.
![90х60х90](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.
![Мука](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.
![В четырех стенах](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.
![Осада](/storage/book-covers/a9/a9033c66f2c6d83185fc7271ef6feec22e86b214.jpg)
Фанфик на Андрея Круза. Зомбопакалипсис в российских условиях. Мертвые встают из могил и шарятся по кладбищам в поисках живых...
![Дом в Коптевском переулке](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.
![Азатот](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.
![Золото и железо. Кларджес](/storage/book-covers/b2/b29b436b761833684f37910ddeb22c1126ca2439.jpg)
В данную книгу вошли два ранних романа Джека Вэнса — «Золото и железо. (Рабы Клау)» (1952) и «Кларджес. (Жить вечно)» (1956).Золото и железо (Рабы Клау):Рой Барч, первый землянин, захваченный рабовладельцами-клау и отправленный ими на планету Магарак, должен был решить задачу сверхчеловеческой сложности — найти способ вернуться на Землю и предупредить людей о космической угрозе. Иначе все население его родной планеты могло вскоре оказаться в рабстве у инопланетян.Кларджес (Жить вечно):Гэйвин Кудеяр тщательно скрывал свое прошлое.
![Зачем смерть давала шанс](/storage/book-covers/50/50958192520572f9c451dbbf2bf7dd50150a7173.jpg)
Как переиграть смерть, как выжить там, где гибель неминуема, как сохранить силу духа и не опустить руки в ситуации, из которой, казалось бы, нет выхода. Антон Ли никогда не сдавался, как бы жизнь не испытывала на прочность, он крепко стоял на ногах и справлялся со всеми испытаниями. И если настоящему мужчине не дано найти своё счастье на планете Земля, то он найдёт его на просторах Вселенной.
![Путешествия для избранных. Рассказы](/storage/book-covers/06/066590742708ec6769821bd0568941d14d34f712.jpg)
Дебютный сборник рассказов автора.Содержание:Чудесный воздух ВикторииБольшой дубльДиалогПутешествия для избранныхНе сотвори себе кумираЧудеса в Старом КармеллеГонорар для победителя.
![Призраки Алой короны](/storage/book-covers/b3/b31f812eac968f89a75a8af41b275ce663de0993.jpg)
Реальность или фантастика, к этой книги особого отношения оба слова не имеют, а вот случилась ли эта история или может её время ещё не пришло, судить ни мне и не вам. Всему своё время и место той или иной материи во вселенной, из которых ткутся тела и души, куют они свои судьбы среди одиноких звёзд и галактик, куда мы не попадём никогда. Судьбы тех, кто когда-то отправился в далёкий, тёмно-синий космос и однажды обогнал всех тех, кто когда-то до него отправились на поиски далёкой звезды, в давние времена, оставили след на одиноких планетах.
![Недостойный богатырь](/storage/book-covers/93/9378c73807993a6e496af697c017c5dacf52892d.jpg)
Директор дома отдыха Дегустатов нашёл пещеру, а в ней спящую царевну и ее свиту. Началось всё как полагается: поцелуй, пробуждение и готовность царевны вступить в брак с чудо-богатырем. Но Дегустатову не царевна нужна, а её сундучок с приданым. Неизвестно, как бы повернулось дело, но пришёл в дом отдыха с проверкой пожарник Эрик.