Тост - [8]

Шрифт
Интервал

– Я сплю. Меня ничего не касается, – сказала она, мурлыча от наслаждения.

Минуту Хенрик рассматривал профиль, резко выделяющийся на фоне подушки, – опущенные крылышки век, нос, рот, потом скользнул взглядом по изгибу бедра. Черт возьми! Отвернулся, Попробовал открыть шкаф. Шкаф не поддавался. Потянул сильнее и вырвал дверцы.

– Посмотрите, пожалуйста. Может быть, и для вас что-нибудь найдется.

– Я сплю, – услышал он.

– Давайте за работу!

В ответ донеслось счастливое бормотание. Изгиб бедра. Хенрик подошел к Анне и силой стащил с кровати. Она буквально упала в объятия, ее волосы скользнули по его лицу, потом он шеей почувствовал их нежное касание.

– Кокетка, – буркнул он. Она сразу же выпрямилась.

– Что?

– То, что слышали!

– Спасибо, – сказала она. – Прекрасный комплимент, – и засунула голову в шкаф. – Одни тряпки, – донеслось оттуда. – Баба, лишенная вкуса. Трусы с кружевами, какие носили до первой мировой войны. В талии она, должно быть, в три раза толще меня.

Хенрик сидел на кровати и рассматривал семейный альбом.

– Вы можете на нее полюбоваться.

– На кого?

– На безвкусную бабу, – и показал фотографию толстой, улыбающейся блондинки.

– Вид у нее неинтеллигентный.

– Самодовольная, – согласился Хенрик. – А это ее дочки, наверное, на пикнике. За год до этого, август. Как раз тогда, когда нас добивали в Варшаве. А это сентябрь тридцать девятого. Весело, вы не считаете? Этот пикник состоялся как раз, когда бомбили Лондон. А этот, когда шли на Москву. А этот, когда уничтожали евреев.

– А фрау Штайнхаген об этом знала?

– О Лондоне знала.

– А о гетто?

– Какое мне дело, – сказал Хенрик. – Должна была знать. Анна молча рассматривала альбом.

– Эта крошка, – заговорила она, – наверно, ее дочка в младенчестве.

– Нет, пани Анна, это сама мать. Так фотографировали задолго до первой мировой войны.

– Не правда ли, трогательно? – спросила она вдруг. Он взял у нее альбом.

– Не более, чем любое умирание. – Он перехватил ее вопросительный взгляд. – Умирание мгновений, хотел я сказать. И еще позволю себе заметить, что размеры дочки и ваши более или менее совпадают.

– Правда, – согласилась она.

– Надо поискать в следующей комнате, – посоветовал Хенрик.

Анна оставила его одного в спальне. Он опять стал рассматривать фотографии. «Штайнхаген был низеньким и толстым. Здесь я штаны не найду. Конечно, это волнует, но хочется наплевать на человеческие чувства, пусть гибнут, черт бы их подрал, пусть воют от отчаяния, пусть тоже знают, что значит потерять все. Им не хватило воображения, когда они это начинали, да, видимо, у них никогда его и не было. Пока сами же не окажутся в подобном положении, не смогут понять боли и зла, которое причинили. А все-таки сжимается горло, когда видишь руины. Из-за этой старомодной солидарности. Или, может быть, наоборот, избытка воображения, постоянного замыкания на себя, отождествления себя с преследуемым. – Хенрик отложил альбом. Потом вытащил из тумбочки ящик с блестящими золотыми дисками. – Эврика, нашел! Дурачок, не радуйся, это только ордена. Целая коллекция! Боже, сколько здесь этого добра! Хельмут Штайнхаген, ты – загадка. Ты забыл эти ордена или вдруг понял, что они не нужны. Может быть, всю жизнь их добивались – он, его отец и дед. Здесь были ордена 1870 года и двух последних войн. Умирание мгновений, да, да, мало что делает такой наглядной быстротечность славы, как эти жестянки, символы былого величия, обесценивающиеся после каждого поворота истории. Свидетельства никому не нужных поступков, восторженности, выжатой при помощи пропаганды, гибели в припадке кретинского порыва во имя толстяка императора, о котором уже следующее поколение знает, что он был дурак, трус и лицемер. Штайнхаген забыл эти ордена или наконец понял? Хотелось бы знать, они поняли? Они когда-нибудь поумнеют?» Среди орденов попадались патроны для пистолета. «Подходят к моему „вальтеру“, – подумал Хенрик, но не взял их.

– Ну как? – услышал он голос Анны.

Она все еще была в своих брюках, хотя лагерная куртка исчезла. Вместо куртки на ней был шерстяной свитер с высоким воротником. В ее лице произошла какая-то неуловимая перемена.

– Что вы с собой сделали? – спросил он.

– Причесалась, – ответила она и слегка подергала волосы надо лбом. – Но не очень-то есть что причесывать.

– Посмотрите, – сказал он. – Ордена рода Штайнхагенов. Слава трех поколений, а может быть, и больше.

– Это не должно приводить нас в умиление.

– Да, нас наверняка. Но, может быть, они тоже поумнеют.

– Зачем вам их ум?

– Чтобы было с кем разговаривать.

Анна оглядела себя в зеркале, одернула свитер. Поправляя ворот, она поймала в зеркале его взгляд. Отвернулась. «Я неприлично пристально смотрел на нее», – подумал он со злостью.

– Вы неплохо выглядите, – сказал Хенрик. Анна спросила с иронией:

– Вы хотели что-то предложить? Он равнодушно бросил:

– Я хотел задать вопрос: не чувствуете ли вы угрызений совести?

– Угрызений совести? Из-за чего?

– Из-за этого свитера. И вообще. Эта квартира, по которой мы рыщем…

Она вышла в соседнюю комнату, он пошел за ней.

– Вы создаете проблемы, – сказала она, рассматривая хрустальные рюмки в буфете.


Рекомендуем почитать
Зеленый автомобиль

Август Вейссель — австрийский писатель и журналист; в начале XX века работал репортером уголовной хроники, где черпал сюжеты для своих произведений на криминальную тему. Российскому читателю он практически неизвестен, поскольку на русский язык была переведена всего одна его книга, да и та увидела свет почти сто лет назад — в 1913 году. Роман «Зеленый автомобиль», представленный в этом томе, начинается со странного происшествия: из письменного стола высокопоставленного и влиятельного генерала похищены секретные документы.


Расследования Берковича 1

Сборник отличных, остросюжетных и действительно интересных рассказов, публиковавшихся в разные годы в периодической печати Израиля. Все эти произведения вышли из-под пера признанного мастера, известного в России преимущественно в жанре фантастики. Однако П.Амнуэль немало сделал и на ниве детектива.


Тёмная ночь

Действие книги происходит летом 1958 года. Работник милиции Сергей Высик узнает о готовящемся убийстве известного советского киноактера Марка Бернеса и начинает собственное расследование. Роман основан на документальных материалах. Данная книга — продолжение серии романов Алексея Биргера о милиционере Высике, начатой книгой «По ту сторону волков».


Вирус родной крови (формула предательства)

Совершенно неожиданно и непонятным образом среди белого дня со строительной площадки исчезает вице-мэр, приехавший с инспекцией на строительный объект города. К расследованию подключается опытная группа из Мура. Постепенно выясняется, что вице-мэр имел свой полулегальный бизнес (приторговывал антиквариатом). Жена узнаёт, что у него есть любовница и что тот собирается с ней создать другую семью. Они с сыном затевают операцию по изъятию денег у мужа и отца – порядка 20 млн евро. Сын подключает преступную группировку…


Вирус убийства

Молодой сотрудник элитной Стенхоупской клиники Алекс Петроу покончил с собой? Такова официальная версия случившегося. По талантливый детектив Кэти Колла и ее старый друг и учитель Дэвид Брок убеждены — совершено убийство. Кому же помешал безобидный юноша, которого любили и пациенты, и врачи? В клинике у Алекса не было врагов… по крайней мере на первый взгляд. Однако Кэти и Дэвид знают, что первое впечатление — не всегда верное. Они решают копнуть глубже и обнаруживают, что прошлое «всеобщего любимца» — запутанный лабиринт лжи, шантажа и насилия.


Приказ №1

В повести автор рассказывает о тревожных событиях, которые происходили в Минске накануне Великой Октябрьской социалистической революции 1917 года, когда в город по решению партии прибыл Михаил Васильевич Фрунзе, работающий тогда под фамилией Михайлов. В течение короткого времени М.В. Фрунзе, ведя большую революционную деятельность, смог организовать борьбу с уголовной преступностью и создать из большевиков и наиболее сознательных рабочих боеспособную милицию, которую сам и возглавил. Выпуск книги посвящен 100-летию белорусской милиции.