Том 5. Двадцать первый век - [11]
Пассажиры:
– Воронеж.
Пилот:
– Ну хотя бы... Полет... бога мать... окончен. Экипаж... бламс... блямс... бламс... благодарит вас за то, что вы вы... вы... выбрали нашу компанию... Спасибо.
Наши изобретения
1. Ворота, открываемые матом.
2. Книга, задвигаемая животом.
3. Горячая вода, отключаемая летом.
4. Мат от руки на километровом заборе.
5. «Мерседес», толкаемый женой для заводки.
6. Мясо, расфасованное с мухами.
7. Лекарство без названия и срока.
8. Ребенок как метод получения квартиры и выхода на волю.
9. Доллар как фотография.
10. Водка как зарплата.
11. Глава семейства, греющий печь своим телом.
12. Дети, не помнящие родства.
13. Глубокая старость в 57 лет.
Как переменилось время.
Был закон: третий лишний.
Третий должен уйти.
Сегодня третий уже не должен уходить.
Третий не лишний.
Он кормилец.
Вторые меняются.
Третий – на всю жизнь.
Любого строителя вызови в суд – он бросится в бега.
Настоящий прагматик высматривает блюда не в меню, а на столах.
Вещи не в магазинах, а на людях.
Книги на руках.
И врачей выбирает по выздоравливающим.
Хорошо жить в Ялте – все новости, пройдя через горы, являются тихими, светлыми, вполне доброжелательными.
Стыд она уже преодолела.
Осталось научиться петь.
В куске торта записка с жалобой: «Три месяца мы не получаем зарплату».
– Для меня, – говорила она остроумно, – лучше заплатить рубль и видеть вас только на сцене.
Внимание! Передаем срочное сообщение ИТАР-ТАСС о новой экономической программе Правительства России. Как стало известно корреспонденту ИТАР-ТАСС, о новой экономической программе не известно ничего. Мы передавали срочное сообщение ИТАР-ТАСС.
Наша страна напоминает катящуюся бочку.
Она катится сама по себе.
А все вокруг прыгают, объясняют.
Рядом бегут.
Рулят даже.
Тормозят даже.
А потом плюют и кричат: «Спасайся!»
После выборов так и хочется бегать по стране с криком:
– Товарищи! Господа мужчины! Ну давайте попробуем осуществить то, что он нам обещал! Ну пожалуйста! Он же один не сможет. Ну пожалуйста, вот вы, молодой человек… А вы… Ну пожалуйста. Он же нам обещал. Давайте попробуем.
Наша демократия – это светофор, где горят три огня сразу!
Бизнесмену
Делай то, что говоришь.
Но не говори, что делаешь.
Я могу бесконечно разоблачать тех, кто живет богато. Лишь бы это как-то бедным помогло.
На том свете, в раю, все говорят по-английски. Учите!
Наши люди
* * *
И спрашивают нас – нам доверять можно?
Мы говорим – нет.
Хотите ли вы сами проверять себя?
Мы говорим – нет.
Хотите ли вы сами помогать себе?
Мы говорим – нет. Мы не доверяем себе.
Можно ли верить избранным вами?
Мы говорим – нет.
Можно ли доверять им вашу пищу и одежду?
Мы говорим – нет.
Пусть со стороны придут распределять вам?
Мы говорим – нет.
Пусть со стороны придут учить вас?
Мы говорим – нет.
Чего бы хотели вы?
Пусть скажут нам.
Пусть люди, которым мы не доверяем, объяснят и ведут нас.
Что мы делаем для того, чтобы у людей, которым мы не доверяем, было что-то?
Они возьмут сами – говорим мы.
Пусть объяснят, куда идти.
Пусть не ведут молча.
Всем, кому должны, мы говорим – не давайте нам.
Где власть кончается?
На нас.
Мы посредине сидим.
Нас видно.
Кем хочешь быть, дед?
Наша страна подросток.
В чем секрет нашей молодости?
Другие давно работают по специальности, а нас до глубокой старости спрашивают:
– Кем хочешь быть, дедушка? Коммунистом, патриотом, демократом?
– Космонавтом, – шамкает беззубая радость.
Все вокруг давно учебу закончили, а мы все перед объявлением стоим.
– Кем хочешь быть, бабуля? – спрашивает внук.
Этот коммунопатриотизм как юношеские прыщи на старческом лице – выводишь, выводишь, а они есть и есть.
Все хотят жить равно, счастливо и долго, но ни у кого ни разу не получилось.
Как вечный двигатель. Как ни пробуют, как ни конструируют, а вместо счастья и братства – хамство и нищета. А вместо равенства – то один владеет всеми, то вдвоем. И ни правду сказать, ни пером описать.
Конечно, и держава есть, и зеки канал роют. Хорошо, если будешь смотреть, а если рыть?
«Не хочу свободным быть: обманули, обокрали, ободрали!..»
Но, дед, все взрослые так живут. Ну следи за собой, чтоб не обманули. Ну не верь банкам и их процентам. Воюй. Вырывай у власти власть. Вырывая друг у друга, устанавливаем равновесие контроля над государством. У тебя этого никогда не было. За эти тринадцать лет ты стал умнее на сто.
«Да! – кричишь ты, – кого бы мы ни выбрали, все воруют. Все думают о себе».
Вот видишь, а ты с ними говоришь о коммунизме.
И милиция с вором находит общий язык, потому что она с ним работает. Она с ним по 15—20 лет вместе. Он у нее сидит. И кто кого воспитывает, неизвестно!
И министры толстеют прямо на экране. Меняют размер на глазах. И прокурор в экран не влезает, и генерал – и все это на нищенской зарплате.
– Почему все выбранные повально думают о себе? – спрашиваешь ты.
Тот, кто идет во власть, уже думает о себе. Это свойственно энергичным и слегка бессовестным. Во-вторых, пора перестать этому удивляться. В-третьих, власть не должна иметь такую власть, чтоб не осуществилась их мечта о власти.
Для этого и нужна свобода и наша борьба за равновесие контроля. И оценку всему давать в деньгах, а не в пользе для народного дела.
![Сборник рассказов](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
В сборник вошли: Послушайте; Посидим; Портрет; Воскресный день; Помолодеть! ; Начальное образование; Кочегаров; День; Везучий и невезучий; Куда толкать? ; В век техники; Берегите бюрократов; Когда нужны герои; Участковый врач; В магазине; Вы еще не слышали наш ансамбль; Что охраняешь, товарищ? ; Нормально, Григорий. Отлично, Константин. ; Собрание на ликеро-водочном заводе; Сосредоточенные размышления; Полезные советы; Доктор, умоляю; Колебаний у меня нет; О воспитании; Давайте сопротивляться; Каждый свой ответ надо обдумывать; Дефицит; В греческом зале; Для вас, женщины; Ранняя пташка; Темные проблемы светлой головы; Холодно; Если бы бросил; Ненаписанное письмо; Твой; Ваше здоровье; Фантаст; Алло, вы меня вызывали? ; Специалист; Он таким не был; Он – наше чудо; Тараканьи бега; Довели; Нюансы; Сбитень варим; Ночью; Женский язык; Дай ручку, внучек; Я прошу мои белые ночи; Ставь птицу; Обнимемся, братья; Нашим женщинам; Давайте объединим наши праздники; Как делается телевидение; О дефиците; За все – спасибо; Автобиография; Карта мира; Как шутят в Одессе; Двадцатый век; Монолог мусоропровода; Диалоги директора; Так жить нельзя; Как это делается (опыт политической сатиры);.
![Одесский пароход](/storage/book-covers/6c/6c8e2960353dabf6ec935940f32168cadb493c5d.jpg)
Михаил Михайлович Жванецкий родился и вырос в солнечной Одессе, и каждый год он проводит в своем родном городе несколько месяцев. Теплом и светом Одессы автор щедро делится с нами. В этом сборнике его незабываемые «Авас», «В Греческом зале», «Одесский пароход», «Собрание на ликеро-водочном заводе», «Свадьба на сто семьдесят человек», «Консерватория», «Нормально, Григорий! Отлично, Константин!» и еще много широко известных произведений. Он гений, феномен, создатель не имеющего аналогов ни в литературе, ни на сцене жанра – «Жванецкий». Существует мнение, что Жванецкий – своеобразный поэт.
![Женщины](/storage/book-covers/e2/e21499ff46f888eb6c00cc69169a1405b638effc.jpg)
Читая Жванецкого, слышишь его голос, и легко представить себе, как Михаил Михайлович выходит на сцену, вынимает из портфеля стопку страничек и читает их в своей оригинальной манере: с паузами и акцентами на отдельных словах. Но когда мы сами читаем его тексты, нам открывается иная глубина знакомых фраз и многовариантность их понимания.Юмор – самая притягательная грань таланта Жванецкого.Его смех – покрова вечных вопросов и горьких истин, над которыми человек не может не задумываться. Ведь все, о чем пишет и говорит маэстро Жванецкий, – то наша жизнь.
![Рассказ подрывника](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.
![Любовь (коротко)](/storage/book-covers/ff/ff26c3b56137f7093e660fbe9f858a683ec1c99a.jpg)
«Собрал короткое о любви.Может высказывания пригодятся, а может любовь короткая……Сборник не для чтения – открыл и произнёс!».
![Том 4. Девяностые](/storage/book-covers/14/14ae72383ef8d10fc38caa9854aafbf1b426f9fd.jpg)
Михаил Жванецкий: "Зачем нужно собрание сочинений? Чтобы быть похожим на других писателей. Я бы, может, и ограничился магнитофонными записями, которые есть у людей, либо видеоматериалами. Но все время идет спор и у писателей со мной, и у меня внутри – кто я? Хотя это и бессмысленный спор, все-таки я разрешу его для себя: в основе того, что я делаю на сцене, лежит написанное. Я не импровизирую там. Значит, это написанное должно быть опубликовано. Писатель я или не писатель – не знаю сам. Решил издать все это в виде собрания сочинений, пять небольших томиков под названием «Собрание произведений».
![Том 3. Восьмидесятые](/storage/book-covers/df/df9117c789ed28c6a2e59d57c673be4bdeff5f95.jpg)
Михаил Жванецкий: "Зачем нужно собрание сочинений? Чтобы быть похожим на других писателей. Я бы, может, и ограничился магнитофонными записями, которые есть у людей, либо видеоматериалами. Но все время идет спор и у писателей со мной, и у меня внутри – кто я? Хотя это и бессмысленный спор, все-таки я разрешу его для себя: в основе того, что я делаю на сцене, лежит написанное. Я не импровизирую там. Значит, это написанное должно быть опубликовано. Писатель я или не писатель – не знаю сам. Решил издать все это в виде собрания сочинений, пять небольших томиков под названием «Собрание произведений».
![Том 2. Семидесятые](/storage/book-covers/04/04cb3a728d568a440f323baebd9999b43299f48c.jpg)
Михаил Жванецкий: "Зачем нужно собрание сочинений? Чтобы быть похожим на других писателей. Я бы, может, и ограничился магнитофонными записями, которые есть у людей, либо видеоматериалами. Но все время идет спор и у писателей со мной, и у меня внутри – кто я? Хотя это и бессмысленный спор, все-таки я разрешу его для себя: в основе того, что я делаю на сцене, лежит написанное. Я не импровизирую там. Значит, это написанное должно быть опубликовано. Писатель я или не писатель – не знаю сам. Решил издать все это в виде собрания сочинений, пять небольших томиков под названием «Собрание произведений».