Таинственная бутылка - [9]
— Расчет у тебя, впрочем, правильный, — согласился Кузьма Акимович. — Как думаете, хлопцы?
— Как будто все верно, — раздались голоса и звонче всех Тани Крупиной.
В полночь Леша вышел к реке. В левом кармане его штанов лежала бутылка, в правом на всякий случай «лимонка». Таня мечтала о том, чтобы Леша ее позвал с собой, но Кузьма Акимович с вечера сказал: «Пойдешь один». Леша не смел нарушить приказа командира партизанского отряда.
У реки Леша остановился, осмотрелся и присел на корточки. Тихая, безлунная ночь, как будто и нет войны, и пушки не стреляют, и все живут мирно и спокойно.
После знойного дня вода манила своей прохладой. Леша достал из кармана бутылку, погладил ее и швырнул на середину реки. Раздался плеск. И снова все замерло. — Счастливого пути! — произнес шепотом Леша и быстро пошел обратной дорогой.
В КАБИНЕ ШОФЕРА
Записка, адресованная подполковнику Криворученко, лежала в заклеенном конверте. Ребята не рискнули его вскрыть.
— Если кто проговорится — выбросим из отряда, — пригрозил Дима.
— Как изменника, — добавил Сеня.
— Где же найти подполковника Криворученко? — спросил Бубенчиков. — Вот прочтем письмо, тогда все узнаем и найдем подполковника.
— Ты, Миша, несознательный, — заметил Петя Зубарев. — Оно заклеено потому, что в нем военная тайна.
— А ты сознательный, — ответил Бубенчиков, — глаз мне подбил.
— Так то на «войне». И ударил я тебя не по злобе, сам под руку подлез.
— Не подлезал я. Ты всегда дерешься…
— Что вы ссоритесь? — прикрикнул Дима. — Подумаешь, глаз подбили. На настоящей войне знаешь какие раны бывают?
— Димка, — перебил Сеня, — говори делом. Время проходит, а партизаны просят как можно скорей найти подполковника. Эх, если бы учительница сейчас была с нами…
Ребята чувствовали, что надо безотлагательно принять какое-то решение, но какое именно — не знали.
Если бы в Точилиной пасеке стояла воинская часть, они сбегали и расспросили бы, но в деревне никого, кроме жителей, не было.
— Чашечка, — спросил Дима, — тебе твой дяденька шофер не говорил, где они стоят?
— В Кочках, там у них какая-то ремонтная часть.
— Вот туда и надо податься, — предложил Дынников. — Давайте после обеда сходим.
— Сходим, да не все, — возразил Сеня, — и пойти надо с утра, а то до вечера не управимся.
Толя Шаповалов, молчавший все время, неожиданно спросил:
— А кто пойдет?
Вопрос Толи смутил всех. Каждый хотел пойти, но нельзя же всем вместе. Сеня первый нарушил наступившее молчание.
— Я нашел — я и пойду! — сказал он.
— Пойдет Чашечка, пойду я, а вам, ребята, завтра в поле выходить, — решительно заключил Дима, — но никому ни слова. Если спросят наши мамы, скажете — не знаем, где они. Согласны?
Все согласились.
* *
*
Всю ночь Сеня ворочался с боку на бок. Письмо к подполковнику он спрятал в старый валенок, лежавший на печи, и всякий раз, протягивая руку, щупал — лежит ли оно в целости. Он отдал бы любимую книжку с картинками, которую мать привезла ему из города еще до войны, когда отец был дома, и согласился бы целую неделю делать самую трудную работу, лишь бы найти Криворученко. А вдруг он найдет его в Кочках и тот спросит: «Где батя?»— «На войне», — ответит Сеня и расскажет, какой герой у него отец, как он в разведку ходит и фашистов ловит. И тогда подполковник скажет: «Значит, и тебя, Сеня, в армию возьмем».
Сон одолел Сеню и он уснул. Если бы Мария Никитична встала на скамью и посмотрела на спящего сына, то она удивилась бы тому, что его рука попала в валенок, а рядом лежала краюха хлеба, которую Сеня с вечера припас на дорогу.
Проснулся Сеня раньше матери и испуганно схватился за валенок — ни письма, ни записки. Лишь хлеб на месте. Он готов был заплакать. Где же письмо, в котором заключена военная тайна? Сеня не догадался, что во сне он вытащил руку с зажатым в ней письмом, потом разжал и выпустил его. Он приподнимал края старого одеяла, шарил под подушкой, но письма нигде не было. Мария Никитична кашлянула, и Сене на минуту показалось, что мать дозналась обо всем, забрала письмо и записку, прочла и теперь сама решит, что делать. Он готов был спрыгнуть с печи, броситься к матери и слезно просить отпустить его с Димой в Кочки, ведь это так близко, каких-нибудь двадцать километров, и они возвратятся благополучно домой. Больше всего Сеню смущала встреча с Димой. Ведь он вероятно, уже ждет его, как условились, у мельницы. Что ему сказать? Да разве Дима поверит, что ночью письмо таинственно исчезло? И ребята никогда не простят ему того, что просьба партизан осталась невыполненной.
Сеня слез с печи и вдруг взгляд его упал на что-то белое под скамьей. Какое счастье! Записка партизан, а рядом — письмо. Он быстро схватил их и сунул в карман. Взглянул на мать — она спала. Спрятав хлеб под рубашку, Сеня бесшумно открыл дверь и выскочил на улицу.
Солнце поднималось над лесом. Над рекой медленно стлался предутренний туман.
Пробежав шагов пятьдесят, Сеня обернулся и, убедившись, что никто из домов не выходит, пошел размеренным шагом к мельнице. Он не сомневался в том, что мать крепко спит, а пока она схватится — они с Димой уже будут далеко.
У мельницы никого не было, и Сеня решил, что Дима проспал, либо мачеха помешала ему уйти из дому.
![Командующий фронтом](/storage/book-covers/59/59ff54314f8230ea18edeeed7b67d5557eb2b5f7.jpg)
Роман о герое гражданской войны С. Г. Лазо — командующем Забайкальским фронтом в 1918 году, а затем одном из руководителей революционных сил Приморья, умелом и находчивом командире, стойком большевике, погибшем в 1920 году от рук японских интервентов.Для массового читателя.
![Василий Блюхер. Книга 1](/storage/book-covers/a6/a67b1330d23bea85ceaa7b1cbf09c7da3eaf48a3.jpg)
В романе Фабиана Гарина изображаются годы юности, возмужания, военно-боевая деятельность в первый период гражданской войны прославленного советского полководца Василия Константиновича Блюхера.Становление характера, созревание военного таланта самородка, вышедшего из народных масс, — главная тема романа.