Священник в 1839 году - [8]
— Сейчас, сейчас ты успокоишься, влюбленный мой Пьер, — бормотала старуха, готовя какое-то зелье. — Ну вот, все готово…
Огонь с шумом взвился вверх, ярко осветив всю комнату, и тут же вновь стих, превратившись в беспомощный язычок пламени; комната погрузилась в полумрак.
Собственно, это нельзя было назвать комнатой в прямом смысле слова. Скорее пещера, вертеп[28] в десять квадратных футов.[29] Кровать, стол, стул, скамья, маленький сундучок — и все. Никак не скажешь, что помещение оборудовано по высшему разряду'. Нищета, настоящая нищета. Но внимательный глаз заметил бы, что в комнате нет ничего лишнего и случайного: другая кровать, например, или другой сундучок смотрелись бы здесь нелепо. Безусловно, обитатели логова могли бы обзавестись чем-нибудь более удобным и комфортным. Но, уверяю вас, они об этом даже не думали, ибо не замечали убожества ставшей для них привычной обстановки. Голые стены лишь кое-где украшались кабалистическими знаками.[30] Повсюду, на камине и на подоконниках, валялись колдовские книги и рукописи. В углах — печи, причудливые, несуразные. Все сделаны из стекла, со множеством изогнутых трубок, напоминавших огромных извивающихся змей.
В этой клетке, в этой коробке был такой спертый воздух, что при первом же вздохе сердце ваше сжалось бы, как оно сжимается, когда выходишь на улицу в лютую стужу. И нельзя сказать, что здесь уж как-то особенно страшно и жутко, но стоило оглянуться вокруг, и неясное зыбкое чувство неуверенности начинало волновать душу. К этому чувству невозможно привыкнуть. Ведь нельзя же привыкнуть к тому, что вас сжигают заживо…
Мордом, возможно, ощущал это меньше остальных. Преступник с каменным сердцем, бесчувственный, безжалостный, дошедший до края, он никогда уже не смог бы вернуться к нормальной жизни. Этот человек был либо беспричинно весел, либо зол и сумрачен, никогда ни о чем не задумывался, кроме как о следующем преступлении. Он или пил, или убивал. Перерезать кому-нибудь глотку для него все равно, что для мясника забить свинью. О чем тут думать?.. Мордом не строил планов, не составлял сложных комбинаций, словом, не забивал голову всякой чепухой. Совершал преступления просто от нечего делать. Его самой любимой игрушкой был кинжал.
Отъявленный головорез умел хладнокровно и точно исполнять все, что приказывали.
Иное дело — Пьер. Для своих лет (а выглядел он на 25–30, не больше) Пьер был неплохо образован, много размышлял и всегда оставался серьезен. У него еще не выработалась привычка к преступлению, но желание, страсть к нему уже томила его сердце. Молодой человек не любил суеты и вообще какого-либо движения, он часто замирал где-нибудь в темном уголке, напоминая каменное изваяние. Только в глубине глаз сверкал огонь.
Пьер бывал неловок и несуразен, сумрачен и угрюм, но при необходимости умел скрывать свои истинные чувства и настроения. Порой даже казалось, что это тело без души. Но в другой раз он вдруг оживал, огонь, прятавшийся в уголках глаз, вырывался наружу, и тогда Пьер преображался. Он не был импульсивен,[31] и возбуждение нарастало постепенно, как бы накапливая силы, поначалу незаметно, исподволь. Никто и не подозревал, какая буря могла разразиться в следующую секунду.
Пьера снедали страсти. Однажды открыв им сердце, он уже не мог, да и не хотел с ними бороться. Точно заядлый игрок, увязал все глубже и невозвратнее, видя, как гибнут надежды и как проходит жизнь… Все рушилось, а он лишь взирал на это со стороны.
Где же брал он силы? Не знаю: последуем за ходом событий, быть может, придет час, который все объяснит.
Старая Абракса — натура не из простых. Она без труда переходила от гнева к благодушию, от смятения к радости, от ощущения тщеты и безнадежности к веселью и буйству, от фантастики к реальности. Эта, с виду тщедушная, старушонка на самом деле была настоящим монстром и могла с высоко поднятой головой пройти по трупам.
Абракса и Мордом составляли прекрасную парочку, тем более что знали они друг друга с незапамятных времен и, как люди, успевшие вместе состариться, чувствовали и думали одинаково.
Для натур праведных, справедливых и умеренных в своих желаниях спокойствие, согласие и трезвый расчет — жизненная необходимость и основа мировоззрения. В любви, справедливости, истине они видят единственную цель существования. И нет иной возможности достичь этой цели, как только пройти путь, отведенный тебе Богом, усыпан ли он розами или усеян терниями, прям ли или извилист, его нужно пройти, шаг за шагом, день за днем. Окольных дорог нет. Надо идти вперед. Люди, избравшие поводырем своим благонравие, так и поступают.
Избравшему же целью своей порок дано множество путей. Что ожидает его на каждом из них, предвидеть нельзя, но точно известно, к чему придет такой человек — козлу. Одни, и таких великое множество, уже нашли свою смерть. Другие проводят жизнь в разврате и предательстве — их тоже немало. Всяк по-своему приходит к греху. Несчастному кажется порой, что зло у него в услужении, как хочет, так и повернет судьбу — свою ли, чужую ли. Но зло захватывает душу и помыслы; бедняга ходит по лезвию ножа, балансируя волнующим воображение «все могу», но на самом деле не он правит бал. Зло ведет его за собой, и ему уже никогда не свернуть с выбранного пути.
![Таинственный остров](/storage/book-covers/07/07ded76eac34c36d18f60c8f6d13e6ff9b41c7ec.jpg)
Роман, воплощающий мечты Жюля Верна об обществе, освобождённом от любых форм насилия, от эксплуатации. Книга полна веры в творческие возможности человека, в силу коллективного труда, во всепобеждающую науку.
![Дети капитана Гранта](/storage/book-covers/03/03c542c6e3cadb7f4b1ab21487fc38385adf9383.jpg)
Герои путешествуют по трем океанам, разыскивая потерпевшего кораблекрушение шотландского патриота — капитана Гранта. В произведении широко развернуты картины природы и жизни людей в различных частях света.Художник: П. Луганский.
![Михаил Строгов](/storage/book-covers/f7/f7d506d365b65193e72204bda7d7896230c6cebc.jpg)
В этой книге собраны исторические романы о России французских мастеров приключенческого жанра, почти неизвестные российскому читателю.Выступление декабристов, Крымская война, восстание в Сибири — пусть вымышленное, но столь похожее на народные бунты, потрясавшие Россию на протяжении XVI — XIX веков…Увлекательные события, драматические столкновения характеров, противостояние благородных стремлений к свободе и беззаветного выполнения долга, — все это помогает по-новому представить волнующее, порой трагическое прошлое нашего народа.
![В погоне за метеором](/storage/book-covers/8d/8da8d85e4edbf94adc391c3f05a3a6f9cf19ab38.jpg)
В романе «В погоне за метеором» космическое тело, состоящее из золота, едва не разрушило земную экономику. Метеор оказывается слишком большой ценностью в мире, стабильность которого держится на золотом запасе государств.
![Вокруг света за восемьдесят дней](/storage/book-covers/2a/2ac2496b0551f4489a0f9c2f2583531002ba834c.jpg)
В «Вокруг света в 80 дней» Верн описывает невозмутимого англичанина и его расторопного слугу, которые на спор спешат как можно скорее обогнуть земной шар, испытывая массу приключений. В отличие от многих других вымышленных путешествий в книгах Верна, совершавшихся на фантастических, ещё не изобретённых средствах транспорта, здесь герои использовали уже существовавшие средства.
![Ледяные боги. Братья. Завещание мистера Мизона. Доктор Терн](/storage/book-covers/1b/1b24af52e20bcb19d8a2953e42cd4c6a33145ac4.jpg)
В восьмой том Собрания сочинений известного английского романиста Генри Райдера Хаггарда (1856-1925) входят романы «Ледяные боги», «Братья» и «Завещание мистера Мизона», а также повесть «Доктор Терн».
![Крещение тюркоса](/storage/book-covers/e4/e4f91033f96b074a6d3e40cb0485004c935dd582.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.
![Христос приземлился в Гродно (Евангелие от Иуды)](/storage/book-covers/a7/a72654bead1e127d15a286807cfd24dd488bb215.jpg)
Волею случая и по произволу духовных и светских властей недоучившийся школяр Юрась Братчик принимает на себя роль Мессии. Странствуя по просторам Белой Руси со своими «апостолами», труппой жуликоватых лицедеев, он, незаметно для самого себя, преображается и вступает на крестный путь.
![Жизнь и подвиги Антары](/storage/book-covers/bd/bdfafc40e4033af83e9842ebfd4927020025e0e0.jpg)
«Жизнь и подвиги Антары» — средневековый арабский народный роман, напоминающий рыцарские романы Запада. Доблестный герой повествования Антара совершает многочисленные подвиги во имя любви к красавице Абле, защищая слабых и угнетенных. Роман очень колоритен, прекрасно передает национальный дух.Сокращенный перевод с арабского И. Фильштинского и Б. ШидфарВступительная статья И. ФильштинскогоПримечания Б. ШидфарСканирование и вычитка И. Миткевич.
![Синьор Формика](/storage/book-covers/6a/6a4ff9c6527a82c14941734b1c63fc367ee49d2a.jpg)
В книгу великого немецкого писателя вошли произведения, не издававшиеся уже много десятилетий. Большая часть произведений из книг «Фантазии в манере Калло», «Ночные рассказы», «Серапионовы братья» переведены заново.Живописец Сальватор Роза, прибыв в Рим, слег в лихорадке и едва не испустил дух, но молодой хирург Антонио вырвал его из когтей смерти. Проникшись дружескими чувствами, художник начал помогать молодому человеку в творчестве и в любовных делах.
![Пять баксов для доктора Брауна. Книга 4](/storage/book-covers/e2/e26b9ac4a9a308bc80f63577873cb2dc0bf5db7d.jpg)
Серый весенний жакет на тонкой фигуре. Серый шофферский кепи с “консервами” над козырьком и муслиновым шарфом, завязанным бантом под подбородком. Высокие брови, пронзительные глаза, прямой нос.На секунду пахнуло влажной ночной тьмой и газолиновым дымом."Меня зовут Ирен Адлер".Д.Э. Саммерс тряхнул головой, но это помогло только наполовину: главная часть миража так и осталась сидеть на стуле.На сковороде шипели свиные котлеты. Экономка накрыла сковороду крышкой, вытащила из кармана фартука очки и нацепила на нос.— Но, доктор Бэнкс, вы меня не дослушали! — выговорила она возмущенно. — Они мне сами все рассказали! Они коммерсанты.