Стрела Голявкина - [2]
- Прошло чуть не четверть века, неужели все еще напечатать нельзя? спрашиваю я.
- Не надо! - сурово сжав губы, говорит Голявкин.
- Ну почему же, почему?.. - Я начинаю спорить, высказывать соображения.
Он молча смотрит на мою суету.
Я перепечатываю текст с дешевой пожелтевшей бумаги на новую, сверкающую белизной. Скрепляю вместе два рассказа и захожу к главному редактору "Авроры" Глебу Горышину. Меня уже знали, я заменяла, по возможности, Голявкина, поскольку работала с ним с самого начала творческого пути.
Горышин берет в руки рассказы, листает и сразу замечает:
- "Юбилейная речь" - это же старый рассказ, я давно его знаю. Разве он нигде не напечатан?
Надо сказать, что первые рассказы Голявкина давно "ходили по рукам", их знали наизусть те, кому было надо, они смотрели на Голявкина как на оракула.
- Конечно, старый, - говорю я. - Но его все время отбрасывают. Сколько лет прошло, а все отбрасывают, отбрасывают. Мне нравится рассказ, ну что в нем острого?
- Ладно, посмотрим, - решает Горышин.
Проходит время, журнал "Аврора" выходит в свет. Я слышу обзор журнала по радио. И вроде хвалят Голявкина, читают его рассказ. Но не "Юбилейную речь", а другой, новый. Мне казалось, должно быть наоборот. У меня закрадывается подозрение: снова, что ли, отбросили "Юбилейную речь"? Покупаю номер, смотрю: нет, не отбросили.
А в это время некий умный партиец уже звонит в идеологические органы и докладывает, что во вверенном им журнале, в номере, посвященном 75-летию со дня рождения нашего дорогого Л. И. Брежнева, помещен издевательский рассказец писателя Голявкина, нарочно на странице 75, и назван-то как "Юбилейная речь". Редакцию вызывают "на ковер", потом вовсе разгоняют. Город полнится слухами о крамольном журнале.
Читатели обрадовались, оживились, страшно заинтересовались журналом, рвали его друг у друга из рук, искали, где купить за любую цену. Подписка подскочила чуть не до миллиона экземпляров!
Но номер изъят из продажи, из библиотек, из киосков, отовсюду, куда доставала властная рука. А слух о рассказе разносится дальше - в Москву, за границу - по читающему миру.
Тут вроде бы не тираж изымать, а еще бы два-три таких тиража допечатать. Денег бы в государственный карман привалило. Автору бы заплатить.
Так нет, у нас всегда наоборот бывает.
Многострадальный рассказ начал новое шествие по рукам. Переписывали, перепечатывали, радовались, веселились.
Мы тихо сидели дома. Не высовывались. Голявкин писал новый рассказ.
Телефонный звонок сорвал меня с места. Самого Голявкина берегу от расстройства, сама правлю дела.
Корреспондент иностранной газеты расспрашивает о рассказе: откуда он появился и как мог выйти в свет?
- Из письменного стола. Давно написан. В столе завалялся. Автопародия. К Брежневу отношения не имеет.
По пути на работу мне встречается один писатель. Он меня всю жизнь в упор не замечал, а тут вдруг раскланивается с добродушной, теплой улыбкой.
Я вздрагиваю: что-то не так...
После работы мне надо зайти к близкой подруге по хозяйственному делу. Она, слава богу, далека от литературы.
И вдруг с порога говорит:
- А ты, оказывается, по зарубежным радиостанциям вещаешь?!
- А ты слушаешь чужие голоса?
- Да у меня и приемника нет. Общие знакомые по телефону сообщили.
Я понимаю: мои телефонные пояснения корреспондент записывал на магнитофон и пустил в эфир.
Она за стол меня сажает, хочет угостить за поднявшийся рейтинг...
Еду в троллейбусе, один говорит другому:
- Где бы "Аврору" с рассказом Голявкина достать?
- Если достанешь, будь другом, дай мне тоже переписать...
В течение следующих пяти лет у моего автора не было никаких публикаций. Когда однажды я отвезла книжечку детских рассказов в московское издательство, то поставила главного редактора в трудное положение.
- Надо же было вляпаться в такую скверную историю! - Имелась в виду та же "авроровская ситуация". Книжка была отложена до лучших времен.
Интерес массового читателя к творчеству Голявкина вышел автору боком.
Так в чем состояла "острота" коротких безобидных, на первый взгляд, рассказов? В них не было прямой критики строя, не было значимых типажей, на которых держалась общественная система.
Голявкин не искал специально обостренных экстремальных ситуаций, на которых многие строили литературные сюжеты для массового читателя в последние десятилетия двадцатого века.
Положительные герои у него были самые простые прохожие с улицы, пьянчужки (выпивохи), жители коммунальной квартиры, разные бедные милые смешные чудаки. И он не делал их болванами и дураками. Не хамил своим героям, они и после рассказа оставались симпатичными.
Теплый юмор, тонкая ирония по-настоящему драгоценны.
Я видела, как молодые писатели вслед за Голявкиным становились иронистами. Ирония вошла в литературную моду. Но ирония делалась все грубее, назойливее, разрушительнее. В конце концов бездарные злобные иронисты свою "авангардную" литературу взорвали - превратили в грязь, уели самих себя. Да еще небось где-нибудь премии за это получали.
6
Значит - не пускают. Черт с ними. Гордо можно и дома сидеть. Правда, дома нет. Общежития, съемные комнатушки, домушки...
![Родиться Царём](/storage/book-covers/7f/7f6796865d6402e0b2b428a93696d16ec2f25a05.jpg)
Эта книга написана на реальных фактах. Герой книги Олег Грачёв по кличке Дорогой по натуре авантюрист, умеющий фантастически играть в карты. Он любил наказывать с помощью этого занятия злобных и алчных людей. Где бы он ни работал, по причине своего сложного характера нигде не уживался, так как всегда считал себя правым.
![Миниатюры](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.
![Сады небесных корней](/storage/book-covers/f0/f06974136df097d4f75e409802b786159ee61a53.jpg)
Новый роман Ирины Муравьевой «Сады небесных корней» — роман-фантасмагория, веселый и напряженно-духовный, пародийный и откровенно-возвышенный, в котором обращения к Ветхому и Новому Завету сливаются с песней «Катюша» и русскими романсами, — неожиданная и по-своему провокационная страница в ее творчестве. Муравьева пишет рискованно, работает с помощью сильных электрических разрядов, ее не отпугивает ни глубина библейских притч, ни открытая «телесность» и эротика многих сцен. Роман о зародившейся в тени виноградника земной любви между мужчиной и женщиной, от главы к главе набирая свою силу, становится романом о неиссякаемой любви матери к своему ребенку.
![Обратная связь](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
«Обратная связь» — информация, прошедшая цикл обработки, используемая на следующем шаге. [Окончание истории САМОВЫВОЗ].
![Рассказы](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.
![Мелодия жизни](/storage/book-covers/da/da6124d83ded4cd78d20cbd94d21c06386c6669b.jpg)
В жизни всегда есть место музыке. Главное – суметь ее услышать. Волнительную, странную, громогласную, тихую, умиротворяющую. Вита и Эмили не только слышат музыку в каждой прожитой секунде – они ее создают. Каждая – непохожая на другую. Они не знают друг друга, их жизни никогда не пересекались. Но сама судьба взялась за инструменты и уже готова сыграть свою ироничную и запутанную мелодию. Будет ли она услышана?