Слишком сильный - [7]
— Саперный переулок, дом семь.
— Теперь вы к нам не относитесь! — Она брезгливо отодвинула мои документы и снова стала писать.
— Значит, изменения? — вздохнул я. Она сухо кивнула.
— В худшую, значит, сторону? — проговорил я. Она зорко глянула на меня.
Я со вздохом опустился в мягкое кресло, достал из сумки альбом с моими рисунками, карандашами и, поглядывая время от времени на нее, стал рисовать.
— Что вы там рисуете? — не выдержала наконец она.
Я молча протянул ей набросок. Посмотрев, она вдруг сразу же стала поправлять прическу.
— С этими делами некогда даже заниматься головой! — вздохнула она. — Если не возражаете, я возьму ваш шедевр!
— Ради бога! — воскликнул я.
Это восклицание, я почувствовал, ей понравилось.
— Ну… а еще какими талантами ты блистаешь? — Она уже почти дружески перешла на «ты».
— Все таланты, увы, вкладываю в учебу! — смиренно проговорил я и подвинул к ней дневник с круглыми пятерками.
— Ну хорошо… пиши заявление! — снова сухо, вспомнив о своих серьезных делах, проговорила она и углубилась в свои бумаги.
Для начала я хотел нарисовать в каждом углу заявления по цветочку, но вовремя остановился. Эти шутки, к которым я привык на острове, общаясь с директором школы ежедневно и непринужденно в кругу нашей семьи, здесь надо забывать. Здесь директор — лицо официальное. Я сделал строгое лицо, сосредоточился. Крепко взяв себя в руки, я ограничился лишь тем, что разрисовал слово «Заявление» разными фломастерами. Пока я таким образом боролся с собой, раздался отрывистый стук, в дверь стремительно, с ветром вошел парень, мой ровесник — но ровесник это был удивительный, таких я раньше не встречал: одетый в строгий серый костюм, с галстуком, четко прилизанный на прямой пробор. В руке у него была тонкая, но солидная папка. Рядом с ним я почувствовал, каким разгильдяем я тут сижу, — уселся прямо, пригладил прическу.
Он посмотрел на меня как на пустое место (зря я причесывался!). Потом вежливо, но сдержанно поздоровался с Латниковой.
— Ну здравствуй, Ланин! — произнесла Латникова. — Как отдохнул?
Тяжко вздохнув, он махнул рукой, мол, уж какой отдых, разве что после смерти.
— О вашем отдыхе я даже не спрашиваю! — произнес Ланин.
Латникова отмахнулась даже с какой-то лихостью: уж какой там отдых, уж так как-нибудь!
«Да-а… дружный дуэт! — подумал я. — Мы с моим директором у нас на острове такими играми не занимались! Ну хватит! — мысленно одернул я себя. — Ты не на острове! Здесь жизнь другая, более сложная».
— Хорошо, что зашел, — улыбнулась она.
Ланин сокрушенно развел руками, мол, что ж делать, заботы.
— Ну, показывай, что у тебя! — сказала Латникова. Он достал из папки листок и положил перед ней.
— Все то же, — со вздохом проговорил он. — Группа школьников из Франции… группа из ФРГ… и всех почему-то к нам. Других школ вроде бы не существует!
Латникова скорбно покачала головой.
— Что ж… видно, нам так и тянуть эту лямку… Написал заявление? — обратилась она ко мне.
Я протянул. Увидев оформление в три цвета, она добродушно покачала головой.
— Вот таких художников-самоучек нам присылают! — Она показала листок Ланину.
Тут я немножко удивился, словно бы она оправдывалась перед Ланиным, что не сама она меня принимает, а кто-то присылает. Ланин коротко глянул на листок и перевел свой взгляд на бумаги, мол, на пустяки, к сожалению, нету времени.
— И как планируешь встречу? — снова становясь деловитой, спросила она.
— Ну, будут в основном наши активисты — «Юные борцы за мир»… и, наверное, — снисходительно добавил он, — позовем наших девочек из кружка домоводства… но, конечно, все их идеи — под нашим неусыпным контролем! — Он с достоинством уселся в кресле.
— Правильно! — воскликнул я. — Пусть сготовят, например, салат «Антивоенный» — со ржавыми пулями, осколками — чтобы все поняли, чем это пахнет! — Я захохотал и минут, наверное, пять не мог остановиться. — Пардон! — усмирив наконец себя, сказал я.
Ланин с изумлением посмотрел на меня, потом — на Латникову.
— Судя по оценкам, — сказала Латникова, кивая на мой дневник, — он не такой дурачок, каким хочет казаться!
— Пардон! — снова проговорил я и набрал полную грудь воздуха, чтобы не засмеяться.
— Вот примерная программа встречи! — Ланин, подняв прохладный ветерок, положил перед Латниковой второй листок.
— А мне можно участвовать? — не удержался я. Ланин холодно посмотрел на меня.
— К сожалению, прием в «Юные борцы за мир» в настоящее время закрыт! — произнес он.
Я представил, как мы с моим островным директором хохотали бы над этой фразой, но здесь такое, видать, было совершенно не принято.
— Уж, выходит, и не поборись… — только пробормотал я. Ланин со скорбным лицом ждал, когда я покину помещение и можно будет продолжать разговор со всей ответственностью и серьезностью.
— Можем записать тебя в кружок домоводства! — пытаясь как-то разрядить напряженку, улыбнулась Латникова. — В кружок мягкой игрушки.
— О! Годится! Это я с детства люблю! — воскликнул я, но тут уже почувствовал, что и сам устал от своего кривлянья. — Все! Больше не буду! Ухожу! Это еще вольный дух из меня не вышел. Все! Пардон! До свидания! — Поклонившись, я убыл.
Литературная слава Сергея Довлатова имеет недлинную историю: много лет он не мог пробиться к читателю со своими смешными и грустными произведениями, нарушающими все законы соцреализма. Выход в России первых довлатовских книг совпал с безвременной смертью их автора в далеком Нью-Йорке.Сегодня его творчество не только завоевало любовь миллионов читателей, но и привлекает внимание ученых-литературоведов, ценящих в нем отточенный стиль, лаконичность, глубину осмысления жизни при внешней простоте.Первая биография Довлатова в серии "ЖЗЛ" написана его давним знакомым, известным петербургским писателем Валерием Поповым.Соединяя личные впечатления с воспоминаниями родных и друзей Довлатова, он правдиво воссоздает непростой жизненный путь своего героя, историю создания его произведений, его отношения с современниками, многие из которых, изменившись до неузнаваемости, стали персонажами его книг.
Валерий Попов — признанный мастер, писатель петербургский и по месту жительства, и по духу, страстный поклонник Гоголя, ибо «только в нем соединяются роскошь жизни, веселье и ужас».Кто виноват, что жизнь героини очень личного, исповедального романа Попова «Плясать до смерти» так быстро оказывается у роковой черты? Наследственность? Дурное время? Или не виноват никто? Весельем преодолевается страх, юмор помогает держаться.
Валерий Попов, известный петербургский прозаик, представляет на суд читателей свою новую книгу в серии «ЖЗЛ», на этот раз рискнув взяться за такую сложную и по сей день остро дискуссионную тему, как судьба и творчество Михаила Зощенко (1894-1958). В отличие от прежних биографий знаменитого сатирика, сосредоточенных, как правило, на его драмах, В. Попов показывает нам человека смелого, успешного, светского, увлекавшегося многими радостями жизни и достойно переносившего свои драмы. «От хорошей жизни писателями не становятся», — утверждал Зощенко.
Издание осуществлено при финансовой поддержке Администрации Санкт-Петербурга Фото на суперобложке Павла Маркина Валерий Попов. Грибники ходят с ножами. — СПб.; Издательство «Русско-Балтийский информационный центр БЛИЦ», 1998. — 240 с. Основу книги “Грибники ходят с ножами” известного петербургского писателя составляет одноименная повесть, в которой в присущей Валерию Попову острой, гротескной манере рассказывается о жизни писателя в реформированной России, о контактах его с “хозяевами жизни” — от “комсомольской богини” до гангстера, диктующего законы рынка из-за решетки. В книгу также вошли несколько рассказов Валерия Попова. ISBN 5-86789-078-3 © В.Г.
Р 2 П 58 Попов Валерий Георгиевич Жизнь удалась. Повесть и рассказы. Л. О. изд-ва «Советский писатель», 1981, 240 стр. Ленинградский прозаик Валерий Попов — автор нескольких книг («Южнее, чем прежде», «Нормальный ход», «Все мы не красавцы» и др.). Его повести и рассказы отличаются фантазией, юмором, острой наблюдательностью. Художник Лев Авидон © Издательство «Советский писатель», 1981 г.
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.
Едва вступивший в пору юности мальчик-детектив Билли Арго переносит тяжелейший нервный срыв, узнав, что его любимая сестра и партнер по раскрытию преступлений покончила с собой. После десяти лет в больнице для душевнобольных, уже тридцатилетним он возвращается в мир нормальных людей и обнаруживает, что он полон невообразимых странностей. Здания офисов исчезают безо всякой на то причины, животные предстают перед ним без голов, а городскими автобусами управляют жестокие злодеи, следуя своим неведомым гнусным планам.
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.
Новая книга Якова Кравченко, «Ночь на кордоне», написана для юного читателя и открывается одноименной повестью о жизни и подвигах школьников одного городка в трудную военную пору.
Рассказы о маленькой Натке: "Пять минут", "Про голубой таз, терку и иголку с ниткой" и "Когда пора спать…".
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.